Сломать малышку: Жизнь после.

Медная пуля стремительно приближалась к незащищённому телу блондина, уже собираясь пронзить тонкую ткань его куртки и вонзиться в кожу. Он этого и не замечал, отвлекаясь на другого противника. Вдруг кто-то сильно дёрнул его за руку, заставляя пригнуться, спрятавшись за массивный кусок камня. Через секунду на месте, где стоял парень разлетелась в дребезги каменная стена от непростой выпущенной пули. Женская рука, осторожно выглядывая из-за укрытия, ловко прицелилась в жертву и выстрелила в область колена рослому мужчине. Шатенка кивнула блондину, и они вместе скрылись, завершая задание. Форс-мажор произошел от неприкрытой спины Булаткина, который всё-таки отправился один. Удивленный взгляд голубых глаз резко впился в сознание Ксении, с каждой секундой нервируя все больше и большей. Недовольно закатив глаза, девушка, глубоко вздохнула. — А ты думал, я брошу тебя? — ее бровь изогнулась в недовольном удивлении. — Ксю… — выдохнул резко Булаткин, одной свободной рукой прижимая к себе девушку несмотря на её попытки отстраниться. — Спасибо тебе… Если бы не ты… Что бы я без тебя делал… Шатенку терзали двоякие чувства. С одной стороны, девушка хотела пойти вслед за гордостью и упрямо отстраниться, отвергая объятия. Но, с другой, стоило ей лишь вдохнуть аромат привычного парфюма супруга, она таяла, словно пломбир на июньском солнце, растекаясь в его руках и утопая в неге наслаждения. — Дурак, зачем полез в одиночку? — подняла зеленые глазки Ксения. — А если бы я не пришла? Мне бы пришлось потом искать в обломках камней твою бестолковую голову? Иногда ее дико раздражала излишняя самоуверенность парня в собственных силах и возможностях, но эту черту его характера никуда невозможно спрятать. — Малышка моя, все же хорошо, — прошептали мужские губы, прикасаясь к девичьей макушке. — С тобой все в порядке? Не зацепило? — В меня никогда никто не попадал, — фыркнула Романова, принимая исходное положение на своем сидении. — Ехать хоть сможешь? — Смогу, — усмехнулся Егор, вставляя ключ зажигания в разъем и поворачивая его, после чего раздался мощный рёв железного зверя. Казалось, бесконечный серпантин издевался над парой, все извиваясь и извиваясь под мягкой летней резиной. Шатенка молча смотрела в окно, параллельно краем уха слушая всю историю данного «похода» с самого начала. Женское сознание поражалось рассказу блондина, находясь в один и тот же момент на границе реального осознания происходящего и волнительного моря мыслей. Кстати, о море. Зоркий зеленый взгляд метнулся сквозь лесную гущу, проникая на самый край, самый обрыв, и глядя на морскую глядь. Несмотря ни на что волны были лишь еле заметными. Ветер резко стих. Оставшиеся птицы, что не успели уснуть, вновь запели свою песню, что удивляло с каждой исполненной ноткой. — Куда мы едем? — вдруг спросила Ксюша, резко поворачивая голову к Булаткину. — Сначала на базу, а потом домой. Нужно сделать доклад Нику, — спокойно ответил тот. — Какой к чертям доклад? — прошипела шатенка. — Неужели это нужно сделать именно сейчас? Что, до утра хотя бы не подождет? — Ксюш, ну ты же все понимаешь. Злостно закатив глаза, девушка снова отвернулась к окну, не желая снова выслушивать очередную серенаду Никите. — Что?! Булаткин, мать твою, ты сейчас сказал? — громкий крик парня разнесся по всему помещению, стремясь сокрушить стены. — Ты хоть понимаешь, что это были за люди? — Ник, успокойся, — прошипел на низких тонах блондин. — Я тебе только что все объяснил. Неужели не устраивает? — Что, блять? Да ты себя слышишь? Ты, сам Крид, не смог справить с какой-то кучкой политиков? Серьезно? — При чем здесь мой статус и мое имя? Ты не смеешь обвинять меня ни в чем. Я сделал все, что было в моих силах. — Боже, Булаткин! — всплеснул руками Никита, подходя ближе к блондину, что сидел рядом с женой на диване. — Куда делся тот самый Крид? Куда? Или это она на тебя так влияет? — парень кивнул на сидящую рядом шатенку, которая вдруг схватилась за область живота, теряя фокусировку во взгляде. — Какая-то девчонка запудрила нашему Криду мозги, и он превратился в «хорошего мальчика»? — Не смей и слова произносить в ее адрес, — прошипел со всей злостью Егор, мгновенно поднимаясь с места и глядя с высоты своего роста на друга. — Если забыл, именно она сотни раз спасала и тебе, и мне, и всем остальным жизни. Что, хорошее так быстро испаряется из памяти? — Егор… — послышался слабый вздох со стороны, привлекая внимание обоих молодых людей. Романова уже и не видела, что происходит вокруг. Ее внутренности словно раздирало на миллионы мелких частей. Кровь растекалась огненной лавой. Сознание постепенно покидало девичье тело, оставляя его наедине с самим собой. — Ксюша, Ксюша, — блондин мигом подлетел к жене, поднимая ее голову своими большими ладоням и стараясь разбудить от внезапного сна. — Черт… Если с ней что-нибудь случится, я лично отправлю пулю в твою голову, — прорычал Егор, поднимая безжизненное тело девушки на руки.

***

Тяжелые веки медленно поднимались, еле взмахивая густыми ресницами. Зелёные глазки неспешно фокусировались на окружающей обстановке. Взгляд упёрся в стык белого потолка и такой же белой стены, отделанной плиткой. Слегка опустив его, девушка увидела перед собой большое окно, завершенное пластинами жалюзи. Но сквозь него просматривалась не улица, а какой-то такой же светлый коридор. Шатенка попыталась пошевелиться, но вдруг почувствовала резкую слабость во всем теле. Рука словно была прикована к чему-то. По длинной прозрачной трубочке через катетер в женский организм поступал какой-то препарат. Капельница. Больница. Ничего не понимая, но отчаянно пытаясь вспомнить все недавние события, Романова бегала глазами по помещению. В палате она была в одиночестве, хоть та и была рассчитана на пару пациентов. С правой стороны послышался звук открывающейся двери. Медленно повернув голову, она увидела перед собой молодого человека, одетого в белый халат и держащего в руках какую-то папку. На бейджике было написаны имя и должность, но рассмотреть мелкий текст было не по силам шатенке. — Здравствуйте, Ксения Александровна, — медленно кивнул врач, присаживаясь на край кровати. — Как вы себя чувствуете? — Как я сюда попала? Что со мной? — раздался слабый, но требовательный голосок. — Так, спокойно, — он практически прошептал эти слова. — Вы находитесь в городской больнице, в отделении патологии беременности. В каком отделении? Мысли плавали в плотном тумане, который не хотел рассеиваться и вносить ясность в происходящее. Одно лишь сочетание из двух слов пугало своим ужасающим смыслом. Патология беременности. Что это значит?.. — Что? — только и сорвалось с уст шатенки, которая резко подскочила на месте, прощаясь с лежачим положением. — Тише, тише, вам противопоказаны настолько резкие движения, — врач аккуратно надавил на девичьи плечи, заставляя её оказаться в горизонтальном положении. — Меня зовут Филатов Роман Алексеевич, я врач-ординатор, буду вести вашу историю болезни. — Что? Какой ещё болезни? Что со мной произошло? — растерянный изумрудный взгляд заметался по лицу молодого мужчины, пытаясь найти хоть какой-то намёк на ответ. — Ксения, вы помните, что с вами произошло? После какого момента вы потеряли сознание? Ксюша на секунду прикрыла глаза, погружаясь в океан воспоминаний, стараясь достать с нужной полочки нужную книгу с описанными действиями и событиями. — С трудом могу вспомнить, — вздохнула она, уже медленно и осторожно усаживаясь на кровати. — Скажите мне наконец, что со мной случилось? — ее усталый вид, побледневшая кожа никак не могли позволить доктору настроиться на то, чтобы озвучить страшную новость. — Вы были беременны. Вы это знали? — В смысле «была беременна»? — нахмурилась шатенка. — У вас была угроза выкидыша, — ответил врач. — Если бы вы обратились к специалистам сразу же после того, как узнали о беременности, возможно, мы бы смогли сохранить ребенка. Но… У вас открылось обильное кровотечение, почему вы и потеряли сознание. Кровотечение мы смогли остановить, ваш муж вовремя привёз вас. Но, к сожалению, ребенка спасти было невозможно. Шансов просто не было. Мужской тембр дробью похоронного марша раздавался в голове Ксении. Ещё минуту назад живой взгляд, что сияли непониманием, превратился в осколки стекла. Нельзя было увидеть в них теперь ни каких-либо эмоций, ни желания хоть что-то сказать. В сочетании с болезненным видом это смотрелось ужасающе. Вдруг женскую ладонь накрыла широкая рука, согревая нежную кожу своим теплом. Но Романова не отреагировала ни на внезапное прикосновение, ни на слова мужчины. — Ксения, мне очень жаль, но… Пожалуйста, постарайтесь это принять, как… Как волю судьбы. Поймите, если с вами произошло это сейчас, значит, в будущем Бог порадует вас и не одним ребенком. — Из-за чего это произошло? — прошептала шатенка. — Из-за обильных физических нагрузок. Да, все сходится. Романова не берегла маленькую жизнь внутри себя, работая до отказа и в школе, и и отдавая себя полностью на очередных вылазках с мужем. А ведь она так и не успела сказать ему, что он станет отцом. Мог бы стать. Девушка почувствовала огромный тяжелый ком в горле, что рвался наружу, стремясь разразиться громким криком отчаяния. Ей до безумия было больно и обидно, хотелось закричать, но все тело словно онемело. Ни одна конечность не слушалась хозяйку, словно была также потрясена произошедшим. Раздался ненавязчивый стук в дверь, после чего в палате появилась девушка, одетая в привычный для больницы хирургический костюм слишком пугающего голубого цвета. — Роман Алексеевич, там рвется муж Булаткиной, можно его наконец впустить? А то он всех пациенток перепугает, — усмехнулась медсестра, мигом осекаясь, лишь бросив взгляд на мертвенно-бледную шатенку. — Секунду, — махнул головой он ей, а затем снова вернул свой взор к девушке, сидящей на кровати. — Ксения Александровна, я вас оставлю, сейчас вас навестит ваш муж. Как себя чувствуете? Романова лишь помотала головой из стороны в сторону, укладываясь на бок лицом к белой стене и укрываясь до груди теплым одеялом. Послышался тяжелый мужской вздох за спиной, после чего доктор встал на ноги и подошел к медсестре, давая очередные распоряжения. В дверном проеме показалась фигура молодого физика. Блондин был решительно настроен, ведь ему отказывались сообщать о состоянии его супруги вплоть до окончания манипуляций в операционном зале. — Молодой человек, — сильная рука врача остановила пылкого парня, заставляя его замереть на пороге в палату, — вам лучше подождать в коридоре. — Это моя жена, — процедил тот. — И мне нужно к ней. Слова Крида раздавались так четко и злостно, что даже медсестричка поежилась на месте, а затем быстро удалилась выполнять поручения начальника. — Гражданин Булаткин, — вздохнул Роман, — Ксения еще слишком слаба, и не думаю, что она захочет сейчас с кем-то разговаривать. — Пожалуйста, — тон блондина заметно смягчился, а в голубых глазах появились нотки надежды. — Хорошо, но у вас лишь 5 минут, не более, — очередной тяжелый вздох доктора, после которого он, бросив снисходительный взгляд на парня, пропустил его в палату. Дверь с еле слышимым звуком открылась, и в белом помещении появился бандит. Егор медленно подошел к лежащей на кровати спиной к нему девушке, присаживаясь на край кровати совсем близко к ней. Широкая ладонь аккуратно коснулась девичьей спины, медленно и ласково поглаживая пальцами ее поверхность. Женские плечики невольно вздрагивали то ли от неожиданно мягких и приятных прикосновений, то ли от слез, что так и норовят вот-вот хлынуть водопадом. Булаткин медленно наклонился, укладывая небритый подбородок на плече Ксюши, обжигая горячим и нервным дыханием кожу. — Ксюшенька, — прошептал он, — малышка моя, как ты? Самый бестолковый и выводящий из себя вопрос, который только можно задать девушке, только потерявшей ребенка. Но парень до сих пор не знал о своем несостоявшемся отцовстве, ведь ни один из врачей и словом не обмолвился. — Ксюш, прошу тебя, не молчи, не пугай меня боле, — продолжал он, вынуждая её терпеть подступающее желание расплакаться. — Булаткин, — выдохнула шатенка, царапая ноготками гладкую поверхность стены, — если бы не твоя чертова тоска по, мать твою, адреналину… — При чем здесь это? Шатенка вдруг осторожно повернулась к нему лицом, демонстрируя свои эмоции. — Если бы я не участвовала вместе с тобой во всем этом дерьме… У нас бы был ребенок, — последние слова шепотом сорвались с ее губ, окутывая сознание молодого человека, что застыл в шокированном онемении. Голубые глаза вдруг резко стали иссиня черными, топя в себе слова Ксении. Выражение лица блондина не выражало ровным счетом ничего, как и его супруги. — Как… Ты была… Беременна… — прошептал он. — Почему я не знал? — Я не хотела лишать тебя удовольствия вернуться в прошлую жизнь, в бандитскую жизнь. Ты был таким воодушевленным, — ответила шатенка. — Я не хотела участвовать сама во всем этом, хотела уберечь малыша, но… Но не могла спокойно отпускать тебя на эти идиотские опасные задания. А теперь… — плотина прорвана, слезы хлынули с силой Ампера. — Тише, Ксюшенька, тише, — успокаивал блондин ее, крепко прижимая к груди. — Черт, это я виноват во всем… Прости меня, малышка, прости, умоляю… — Отпусти, Егор, отпусти, — просила Романова. — Оставь меня… Оставь меня в покое…