Всё исправить.

Два подростка стоят друг напротив друга и буравят друг друга взглядом. Красные и зелёные глаза. Какое неожиданно сочетание. Изуку видел в глазах Бакугоу, что тот не лжёт и ни разу не шутит. Глупо было думать, что Бакугоу вообще умеет шутить. Катсуки же видел сомнение, надежду, неверие, но вместе с тем и безграничную любовь к такому, как он. Деку все ещё остался наивным дурачком. Как он может любить такого жестокого и вечно издевающегося над ним Катсчана?

Вернувшись в школу, Мидория уже хотел подняться на второй этаж в кабинет Аизавы. Но не успел он подойти к двери чёрного входа, как дверь резко открылась, чуть не задевая Изуку. На пороге стоял учитель Аизава. — Куда ты ходил? Ты говорил с кем-либо? Ты сделал что-нибудь? Я же предупреждал тебя, не менять ничего! — закидал Изуку вопросами и обвинениями Аизава. Он был очень взволнован, что было ему несвойственно. Мидория тоже удивился. Обычно вечно собранный и спокойный учитель, сейчас выглядит так, как будто спас человека от самоубийства и сейчас отходит от шока. Зрачки расширены, дыхание чуть неровное. Ноги, подрагивающие в нетерпении, готовы в любой момент сорваться с места. — Я ничего не менял. Просто ходил разведать обстановку, — вяло пробормотал Изуку. Он очень устал и хотел спать. А после увиденного его эмоциональная энергия, которая и так находилась на уровне нуля, сейчас вообще упала в минус. — И как? Что выяснил? — уже намного спокойнее спросил Аизава. Буря миновала. Аизава не любил сюрпризы. Он вообще не любил ничего необычного, и этот зеленоглазый пацан, свалившийся как снег на голову, сильно выбил из колеи вечно собранного учителя. В конце концов, Аизаве удалось вернуть самообладание, но так не могло продолжаться долго. Если этот путешественник из будущего будет продолжать творить все, что ему заблагорассудится, то у Аизавы есть цепи, и он не побоится ими воспользоваться. — Мне четыре года, — еле слышно прошептал Изуку, глядя в пол невидящим взглядом. Аизава ещё раз тяжело вздохнул и, взяв парня за плечи, повёл его на второй этаж. Подросток выглядел, мягко говоря, неважно. Под глазами были видны синяки от недосыпа. На скуле, на фоне бледной кожи, резко выделялся кровоподтёк. И это только лицо! Аизава лично лечил все раны и ушибы на теле пацана. Но этот на первый взгляд хрупкий подросток героически пережил страшную битву. Сражался с сильными злодеями в таком юном возрасте. Не потерял самообладание и не впал в истерику от осознания того, что он в данный момент находится в прошлом. Даже наоборот, Изуку пришёл в неописуемый восторг. И пусть он находится в очень странном положении, он ни на секунду не забывал о своих друзьях и намеревался спасти их. Аизава с уверенностью мог сказать, что в будущем сможет гордиться этим учеником. Хотя, если верить Мидории, все в будущем классе Аизавы — настоящие юные герои! Аизава тихонько усмехнулся и практически на себе потащил полубессознательного Мидорию в кабинет. Когда они пришли в комнату, Аизава осторожно снял куртку с Мидории, стараясь не потревожить сломанную руку, и повесил её на стул. Также он снял кепку и маску, после этого уложил уже ничего не соображающего подростка на диван и укрыл пледом. Мидория пробормотал что-то неразборчивое и затих. Он задышал ровнее и учитель понял, что он уснул. Что ж, теперь надо придумать, что делать с этим странным парнем. Надо определённо оставить его здесь, но так, чтобы никто не видел. Аизава пока ещё не знал Мидорию и не был уверен, станет ли тот его слушать. Не наделает ли глупостей? Иногда ради любимых людей человек идёт на необдуманные поступки, лишь бы защитить дорогого сердцу человека. И у Мидории были такие люди. Аизава с грустью посмотрел на подростка, мирно спящего на диване в позе эмбриона. — Жаль разочаровывать тебя, парень, но будущее нельзя изменить, — прошептал Аизава. Он был уверен в том, что если будущее и изменится, то только в худшую сторону. Просто так играть со временем опасно. Но хоть Аизава и говорил и делал всё, чтобы Изуку это понял, он не собирался бездействовать. Если этому пацану повезёт и он вернётся в своё время, то Аизава запомнит его. И не позволит страшным событиям прошлого повториться. Он не забудет этого парня с большими, зелёными, по-детски невинными глазами. Растрепанной прической. И поистине чистым и геройским сердцем. Аизава сделает всё, что в его силах. Найдёт каждого злодея, про которого ему рассказал Мидория, и расправится с ним. Чем меньше злодеев доживёт до будущего, тем лучше. Только так можно без осложнений изменить будущее. И Аизава сделает это. Ради своих учеников. Он ещё немного постоял над диваном, а после решил переночевать в кабинете. А то мало ли, Мидория страдает сомнамбулизмом? Или проснётся посреди ночи и поймёт, что надо что-то менять? От греха подальше, Аизава закутался в спальный мешок, который вечно таскал с собой и уснул. Но сон у него был чуткий. Около трёх часов ночи Аизава проснулся от сдавленного крика человека. Резко открыв глаза, учитель вначале не понял, где он. Постепенно до Аизавы дошло, что он находится в школе. Он не успел подумать «почему», как тут же вспомнил странного зеленоглазого паренька из будущего. Он резко подскочил к дивану. У него и мысли не было, что в школу мог проникнуть посторонний, он так спешил только потому, что не знал, что может произойти с человеком из будущего в прошлом. Вдруг он исчезает? По частям? Лунный свет из окна позволил Аизаве видеть все более-менее чётко. Мидория крутился на диване, то и дело задевая свою сломанную руку, и стонал из-за боли. На его лбу проступили капли пота. Глаза за закрытыми веками метались из стороны в сторону. Подросток ещё раз сдавленно вскрикнул, но не из-за руки. — Ему снится кошмар, — догадался Аизава. Присев рядом с диваном, он легонько потряс Изуку за плечи. Подросток не проснулся. Аизава начал методично трясти его за плечи, постепенно увеличивая силу. В конце концов Мидория затих, а затем открыл глаза, полные слез. Аизава ужаснулся. Мидория успел рассказать ему много ужасов, но смерть любимого человека явно повлияла на него сильнее, чем он показывал. — Тсс, парень, все хорошо. Ты в безопасности, — попытался успокоить Аизава своего ученика. Шота никогда не умел успокаивать людей, особенно плачущих. Но он просто не мог оставить одного этого запуганного подростка, который сейчас, по сути, и дома-то не имел. Учитель уже давно убрал руки с плеч подростка, как неожиданно Мидория наклонился вперёд и уткнулся носом в плечо Аизавы. — Он пришёл ко мне, — начал шептать Мидория. Его немного потряхивало, а из глаз неконтролируемо лились слезы, из-за чего кофта Аизавы быстро намокла. Но учитель не обратил на это внимание. Он старательно вслушивался в еле слышный шёпот. Аизава понял, о ком говорит Изуку. Его погибший парень — Катсуки Бакугоу. — Он пришёл… Весь в крови. Сказал, что это моя вина. Его смерть. Моя вина! — неразборчиво шептал Изуку. Аизава сидел не шевелясь и внимательно вслушиваясь. Мидория все ещё не повышал голос, хоть и говорил с придыханием. — Сказал, что притворялся все это время. Что играл со мной… — подросток замолчал. Аизава не торопил, но пауза уж слишком затянулась. Учитель подумал, что Мидория уснул, но подросток продолжил. — Сказал, что не любил меня. Что это была ложь. Одна большая шутка. Он с детства презирает меня. И его отношение ко мне никогда не изменится. Сказал… Что лучше бы я умер, — закончив монолог, Изуку разрыдался на плече Аизавы. В глубине души Мидория всегда боялся того, что Катсуки шутит и лишь играет в любовь. Что на самом деле это все один большой план «Как можно больнее ранить Изуку». Но Катсчан каждый раз доказывал свою любовь. Когда не побоялся сказать всем, что они встречаются. Когда защищал его даже от самых слабых злодеев. Но при этом Бакугоу никогда не переходил черту в опеке над Изуку. Мидория самостоятельно принимал решения и Катсуки уважал его выбор, поддерживал его и помогал, когда сам решал, что Изуку необходима помощь. Да, Катсуки не был романтичным и очень редко был нежным. Но зато он был настоящим. Бакугоу никогда и никому не лгал, пусть и отвечал всегда грубо, но никто не сомневался, что это правда. Это то, что думает Бакугоу. Это его правда. И в конце концов, Изуку успокоился, поверил и не ошибся. Между ними не было секретов. Когда Катсчан узнал о страхах Изуку, он лишь обозвал его идиотом и растрепал и без того растрёпанные волосы. И вот теперь этот сон. Старые страхи вернулись. А вместе с ними и боль. Боль утраты. Изуку больше никогда не услышит раздражённого «Деку», когда Изуку лез к Бакугоу с поцелуями или обнимашками. Никогда не увидит накаченные руки, на которые он всегда невольно заглядывался и задавался вопросом «Почему у меня, с силой Всемогущего, и то не такие сильные руки, как у Катсчана?». Никогда не услышит шуток от друзей про его фетиш к рукам Бакугоу, после которых он всегда краснел, а Катсчан ухмылялся. Никогда не почувствует, как его сквозь сон обнимают эти самые руки, прогоняя все кошмары. Никогда. Больше никогда. Изуку ещё долго не мог успокоиться. Аизава сидел тихо и играл роль жилетки, в которую можно поплакать. Будь сейчас другая ситуация и другой человек, то Аизава особо не церемонясь пару раз врезал бы человеку и приказал не ныть. Но сейчас он понимал всю сложность ситуации. Понимал и поддерживал Изуку. Этот зеленоглазый ребёнок пережил слишком много для своих лет. Но Аизава верил, что он справится. Он не был похож на тех ванильных дамочек, которые жить не могли без своего парня. Мидория сильный. Ему придётся жить с этой болью. И время не лечит, но со временем боль притупится и можно будет жить полноценной, нормальной жизнью. До тех пор, пока однажды, в какой-нибудь тёмный или холодный, или ничем не примечательный вечер боль вернётся с новой силой, напоминая о себе. Могут пройти секунды или часы, неважно — неприятный осадок останется ещё надолго. Но и с этим можно было жить. Было бы желание, было бы ради кого. И Аизава точно знал — Мидории есть ради кого жить. И он будет жить, несмотря ни на что. Как бы сложно ни было, Изуку справится. — Мидория, — тихонько прошептал Аизава, беря за плечи всхлипывающего подростка и отодвигая от себя. Изуку честно пытался успокоиться, но пока что у него это плохо получалось. — Ты знаешь правду. Он любил тебя. Это всего лишь кошмар, — Мидория всхлипнул и начал тереть руками свои красные глаза. Аизава хотел бы сказать слова утешения, но они были неуместны, по сути Бакугоу ещё не умер и возможно никогда не умрёт. Но и давать Изуку ложную надежду он не собирался. — Ты должен поспать, — просто закончил учитель. Говорить что-либо сейчас вообще не имело смысла, подросток был слишком сонным и, возможно, не вспомнит события этой ночи. Мидория пару раз икнул, всхлипнул, вытер слезы. С благодарностью посмотрел на учителя и откинулся на подушку. Аизава кивнул Мидории. — Приятных снов, — сказал учитель, забираясь в спальник. — Спокойной ночи, — глухо просипел Изуку. Подросток укрылся одеялом и отвернулся к стене. После такого бурного потока слез должно было стать легче. Но это только ещё больше выбило Мидорию из колеи. Он чувствовал себя так одиноко, он так сильно хотел домой. В своё время. К своей понимающей и любящей матери. К своим весёлым и добрым друзьям. Но это невозможно. Мидории вдруг стало страшно. Вдруг он никогда не вернётся в своё время? Парень с головой укрылся одеялом и приказал себе успокоиться. Но сон ещё долго не шёл к нему. А боль все больше распространялась по телу от ран, как физических, так и душевных. И события той страшной, смертоносной битвы продолжали мелькать перед глазами. Мидория уснул только под утро. Измотанный и опустошенный. FLASHBACK; POV Бакугоу Фестиваль подходил к концу. Осталось только мне победить Тодороки и все станут расходиться по своим домам. Но настроение у меня было, мягко говоря, никакое. Хотя, когда я в последний раз говорил мягко? Говняное у меня настроение! А все из-за чертового Деку! Из-за него в башке крутились ненужные вопросы, что очень сильно сбивало с толку. Я должен готовиться к битве, а не амурными делами заниматься. Кто вообще придумал всю эту хуетень? Вот в каменном веке все было проще: ударил понравившегося человека по башке дубинкой и тащи в свою пещеру. Всё. Теперь он твой. А сколько раз я бил Деку? Уже даже этот ботаник сбился со счёту. Может мне ему ещё и дубинкой вдарить, чтобы понял наконец? Первый вопрос на повестке дня. Почему чертов Деку молчит о своих чувствах? Они же так очевидны. Только глупышка Изуку и думает, что он отлично шифруется и никто ни о чем не догадывается. Ха! Наивный, как зефирка. Ненавижу зефир! Но ответ, в принципе, очевиден. Потому что он боится. Я, в отличии от Деку, отлично скрываю свои чувства, если они у меня вообще есть. Но они точно есть и даже очень сильные. Я же чувствую что-то к Мидории, и это «что-то» точно не ненависть. Я проверял. Говорят, что если ты ненавидишь человека, то мысленно сможешь его убить. Я попытался представить, как убиваю Изуку. Не получилось. Каким-то мистическим образом мои мысли перетекли в горизонтальную плоскость. Это не от меня зависит! Я не могу это контролировать. Оставался ещё один очень важный вопрос. Как признаться в своих чувствах Мидории? И ответа на этот вопрос нет. Не потому что я боюсь. Нет, вовсе нет. А потому что Изуку же такая неженка, ещё чего гляди в обморок брякнется и откачивай его потом. Хм, а я бы сделал ему искусственное дыхание. Интересно какие губы Деку на вкус? Так стоп! Соревнования, соревнования и ещё раз соревнования. Неожиданно в меня что-то врезалось. Где-то на уровне груди. — Умри, — по привычке сказал я, но это даже не звучало угрожающее. Получилось как будто раздражённое «привет». Теряю хватку. — Удачи, Катсчан! — пропищало нечто зеленое, маленькое и раздражающее, но такое… Мое. Неожиданно в мою голову закрался очень дебильный план. Но когда я поступал разумно? К тому же, кто не рискует — тот лох! — Если я выиграю, ты будешь со мной встречаться? — спросил я. Не в лоб, а в глаз. Получилось надменно. То, что надо. Изуку резко побледнел, а его большие зеленые глаза стали ещё больше. Он в недоумении уставился на меня, я смотрел на него с вызовом. Хватит играть в догонялки, чертов задрот, сейчас или никогда! Только попробуй отказать мне, и я… Дальше мысль не продолжилась. А что я? Что я ему сделаю? Ну побью, ну обзову, насмехнусь, но он к этому уже давным-давно привык. Не знаю, что я буду делать, если он мне откажет. Но не откажет ведь? Ну конечно, чё я парюсь? Это же Деку, он вечно смотрел на меня с восхищением, вечно следил за мной и записывал в эту свою задротскую тетрадочку. Вечно защищал меня, даже если я мог сам справиться. Слишком хороший. Слишком правильный. Хочется испортить его. Молчание затянулось. Впервые в жизни я чувствовал себя неловко. Премерзкое чувство. Я уже хотел рассмеяться ему в лицо и сказать, что пошутил, как Деку заговорил своим каким-то тонким, звенящим голосом. На грани слез. — Не надо так шутить. Не думал, что ты такой жестокий, Катсчан. Раз узнал о моих чувствах, мог бы сделать вид, что их нет. Или для тебя это так сложно? Можешь говорить все что хочешь, про мою силу, про мои привычки, внешность и так далее. Но мои чувства, пожалуйста, не трогай, — выпалил негодующий Изуку. И как у него это получается. Видно же, что он сейчас разревётся. А все равно продолжает держать маску. И откуда у него эта чертова сила, из-за которой он должен нести огромную ответственность? Это же Деку, у него не получится. Он не готов. — Я не шучу, — с уверенностью и злостью сказал я. Да как он может сомневаться во мне и моих чувствах? Мой внутренний правильный голос ответил, что у Изуку есть все основания не доверять мне. Иногда я ненавижу свою неожиданно просыпающуюся совесть. Тем временем, все ещё бледный Деку продолжал смотреть на меня, но теперь в его взгляде была надежда. — Почему именно, если ты победишь. Я тебе что, приз? — все ещё продолжал сомневаться Изуку. Было видно, что Деку прямо сейчас готов броситься ко мне в объятия, но тормоза в его голове не позволяли это делать. И правильно, иначе его милая мордашка чуть-чуть бы поджарилась. Я не сторонник телячьих нежностей. Это все для девчонок. — Если я проиграю, тебе не нужен будет такой неудачник, как я, — усмехнулся я. Я поднял голову вверх и посмотрел на него сверху вниз. Пусть он не слушает, что я говорю, пусть смотрит на то, что я делаю. Я никогда не проиграю. Особенно, если на кону стоит нечто важное. Например, эта зеленоволосая принцесса. И сейчас, глядя в такие большие, искренние зеленые глаза Мидории, я из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься на Изуку с поцелуями-укусами. Сколько раз мне это снилось? Как много раз я представлял это? Как близок я к тому, чтобы мои мечты стали реальностью? — Ты никогда не будешь неудачником. Ты же Катсчан! — уверенно и громко сказал Мидория. — Ты герой! — мои брови невольно поднялись вверх. Я и не знал, что в Деку столько самоуверенности, только самоуверенности на мой счёт. Ну что ж, я его не подведу. — Ты не ответил на мой вопрос, кочерыжка, — я не сомневался в ответе, но хотел услышать от него признание. Я усмехнулся. Сегодня определённо счастливый день. Мне предоставлена уникальная возможность поиздеваться над Изуку не так, как обычно. Я медленно поднял руку. Мидория сейчас был похож на оленёнка с большими глазами — чуть подуй и убежит. Все так же медленно я прикоснулся к щеке Мидории и погладил её. Это выглядело бы мило, не будь так собственнически. Но для Мидории всё было идеально. За столько лет проведённых вместе с Изуку, я научился читать его как открытую книгу. — Я буду с тобой встречаться, даже если ты не выиграешь. Ты мне нравишься, Катсчан, — от этих слов я чуть не поперхнулся воздухом. Его признание произвело на меня большее впечатление, чем я думал. Неужели мечты сбываются? — Ты будешь со мной встречаться, только если я выиграю. А я выиграю, — как всегда самоуверенно произнёс я. Теперь я как никогда был уверен в своих силах. — И ещё один вопрос, — растягивая слова спросил я, продолжая гладить красную, как помидор, щеку Деку. Мидория напрягся, а я лишь ухмыльнулся. — Если бы мы бились друг против друга, на таких же условиях наших отношений, — я с удовольствие попробовал на языке слова «наших отношений» и они определённо пришлись мне по вкусу, — ты бы поддался мне? — сказав это, я выжидающе уставился на свою жертву, иначе это назвать было никак. Мидория растеряно похлопал глазами. Такого вопроса он явно не ожидал. Но по его желеобразному состоянию было понятно — будь у нас сейчас сражение, он бы не то что сражаться, на поле выйти бы не смог. Разве что растаявшей лужицей. — Нет, — сумел прошептать Изуку, язык его не слушался. Я снова ухмыльнулся. Со стороны я наверное был похож на Чеширского кота. Но я наконец-то получил то, что так давно желал, поэтому можно и поулыбаться для разнообразия. Но пусть Деку к этому не привыкает. — Я в этом не сомневаюсь, — прошептал я на ухо Мидории и невесомо поцеловал его в многострадальную щеку. Ещё чуть-чуть и из ушей Мидории повалит пар. Никогда не видел его лицо таким красным. Даже когда к нам в школу пришли рассказывать про половое созревание и секс. Весело смеясь, я отошёл от Изуку и пошёл прямо по коридору, к полю будущей битвы. Изуку смотрел мне вслед, я чувствовал его взгляд. Я ни за что не проиграю. И даже если бы не было этого разговора, я бы все равно порвал этого двулицего. END POV Бакугоу Изуку не был уверен в том, что сейчас произошло. Это сон? Это бред? Он умер и попал в рай? Куча вопросов, и из ответов только удаляющаяся спина Катсчана и его громкий смех. Это так прекрасно — снова слышать смех Катсуки. Мидория уже и забыл, когда блондин в последний раз смеялся. Слишком тяжело для него проходили последние года два. И пусть Катсчан никогда в этом не признается, но Мидория видел, как ему было тяжело. Такой сильный Катсчан. Изуку улыбнулся и пошёл на трибуны. Если Катсчан проиграет, он всё равно от него не отделается. Бакугоу фактически признался ему в чувствах, пусть отвечает за свои слова. **** Бакугоу выиграл и счастью Изуку не было предела. Только как эту бурную реакцию объяснить друзьям? Но это уже другая проблема. Основная проблема: как встречаться с самым горячим парнем класса и не умереть от счастья? END FLASHBACK