Всё исправить.

Аизава впервые в жизни закрыл свой кабинет. Он доверял своим коллегам, да и красть там было нечего — разве что пару тетрадок гениальных учеников. А злодеи в школу проникнуть не могли. Да и простые люди тоже — охрана в школе была на уровне. Но теперь Аизава вынужден был закрыть кабинет по двум причинам. Во-первых, никто не должен был видеть Мидорию — появятся ненужные вопросы именно к Аизаве. А он бы очень хотел этого избежать. Да и пацану не надо лишний раз нервничать, придумывать что отвечать — кто он? Откуда? Этого можно избежать. Но лучше придумать какую-нибудь байку, просто на всякий случай. Но это потом. Пусть парнишка выспится. Ему это необходимо. И во-вторых, Мидория мог испортить будущее. Он не должен никого видеть и говорить с ними. И тем более не должен выходить из кабинета. И Аизава искренне верил, что Изуку не настолько отчаянный и глупый, чтобы прыгать из окна второго этажа. Вскоре он поймёт, как сильно ошибался. Ну, а пока он просто пойдёт вести уроки у своих учеников.

***

Мидория проснулся ближе к обеду. Физически он чувствовал себя хорошо — здоровый сон всегда идёт организму на пользу. Но вот его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Даже сонный Изуку понимал, где он находится. В прошлом. Не в своём времени. От этого на душе было одиноко. И осознание того, что он даже не может умыться, выводило из равновесия вечно собранного Мидорию. Но ничего не попишешь. Хочешь жить — умей вертеться. Чтобы хоть как-то взбодриться, Изуку не придумал ничего лучше, кроме как пойти и прогуляться по такому знакомому и одновременно чужому городу. Но дверь кабинета оказалась заперта. «Кто бы сомневался. Аизава умеет учиться на своих ошибках.» — Усмехнулся Деку и решил попробовать открыть окно. Аизава считал его благоразумным… Как наивно. Изуку благополучно выбрался из окна и спокойно зашагал по улице, не забывая при этом про свою маскировку. Некоторое время парень гулял по городу. Все те же знакомые улицы, парки, магазины, школы. Город почти не изменился. Некоторые места уже не существовали в будущем, некоторые были усовершенствованы. Было много мест, где Изуку провёл лучшие моменты своей жизни, были те, которые оставили плохие воспоминания. Из-за всей этой прогулки на Мидорию накатила ностальгия, и он не заметил, как дошёл до своего дома. И как раз вовремя. Из-за угла доносились крики. Там, где находилась детская площадка. Там, где всё детство играли маленькие Деку и Катсчан. Там, где осталось больше всего воспоминаний. Мидория, как и вчера, осторожно выглянул из-за угла. — Катсчан, это же здорово! — кричал маленький Изуку, стараясь успокоить друга. Катсчан сидел на земле и… плакал. Взрослый Мидория в шоке раскрыл глаза. Он не помнит этот момент. Но почему? Это же можно причислить к историческим событиям. Изуку мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он видел, как Катсчан плакал. Один! Когда в семь лет на него стали наезжать ребята из средней школы, но тогда Бакугоу сумел дать им отпор и слёзы эти были скорее от неожиданных неприятных ощущений, нежели от страха или боли. И взрослый Мидория не мог понять, что случилось? Почему Катсчан плачет? — Тебе же не больно?! — полувопросительно сказал маленький Изуку. Катсуки закивал в ответ. Он уже успокоился и слезы больше не текли из его глаз. Но щеки его были мокрые. И он их почему-то не вытирал. Более того, Катсуки держал свои руки перед собой, и его ладони были сжаты в кулаки и мелко тряслись. — Значит это твоя причуда. Очень похоже на причуду. Надо будет рассказать взрослым, — подытожил Изуку и лучезарно улыбнулся. Катсчан хлюпнул носом. — Причуда? — неуверенно спросил он. И Мидория энергично закивал. Ему было неважно, что Бакугоу плачет. Все мы люди, всем нам бывает страшно. Самым главное для Мидории было успокоить своего героя. Своего Катсчана. Бакугоу неуверенно разжал кулаки из них тут же посыпались искры. Мидория испуганно отскочил назад, не сводя пристального и восхищенного взгляда от ладоней Бакугоу. Катсуки пару раз сжал и разжал кулаки, с каждым разом искр было всё меньше. Когда они и вовсе прекратили появляться, Катсчан поднёс свои ладони к лицу и начал изучающе их рассматривать. И при этом смешно дергать своим носиком. Эта детская, милая привычка иногда вновь появлялась у взрослого Катсчана, когда он сильно о чем-то задумывался. И никто этого не замечал. Об этом знал только Изуку. — Осторожно, Катсчан, — испуганно пискнул маленький Мидория, подавшись вперёд. Взрослый Мидория грустно улыбнулся. Он всегда был готов пойти на помощь Катсчану, даже когда ему эта помощь была не нужна. Изуку обожал Бакугоу. Так почему же всё так сложилось? Почему в будущем он не смог помочь своему герою. Почему не спас его? — Не переживай. Ты же сам сказал, что это причуда. Моя причуда. Я могу ею управлять и не причинить себе вреда, — напыщенно сказал Катсчан. Но звучало так, будто он пытался убедить в этом себя. Взрослый Мидория не удержался и прыснул в кулак. Неудивительно, что он влюбился в Катсчана. Вечно такой самоуверенный. Такой… по-своему милый. — Вау, Катсчан. У тебя очень крутая и сильная причуда, — с восторгом пропищал взволнованный Деку. -Ну конечно! Ты что же, думал, что моя причуда будет каким-нибудь отстоем? — изогнув брови, надменно спросил Катсуки. Блондин направил свою правую ладонь в сторону. Сосредоточившись на своей ладони, Катсуки замер на месте. И когда Изуку открыл рот, чтобы что-то сказать, Бакугоу цыкнул на него. Мидория сразу захлопнул рот с такой силой, что даже зубы щёлкнули. Простояв пару минут в немом молчании, Бакугоу все-таки добился того, чего хотел. Его ладонь создала взрыв. Улыбаясь своей снисходительный улыбкой, Катсчан посмотрел на Изуку, как бы говоря: «Видал, что могу?» Мидория с восхищенными звездочками в глазах смотрел на своего героя и улыбался от уха до уха. Он ещё не знал, сколько горя ждёт его впереди, но сейчас два ребёнка радовались новым открытиям. — Интересно, когда появится моя причуда и какая она будет? — мечтательно спросил Изуку у Бакугоу. Маленький Мидория безоговорочно верил Катсчану, ведь он точно знал ответы на все вопросы. — Какая бы она ни была, она всё равно не сравнится с моей. Я самый крутой! — закричал Катсуки и победоносно вскинул кулак вверх. Мидория запрыгал на одном месте, хлопая в ладоши. Он не сомневался, что у него будет причуда и они с Катсчаном будут самой крутой парой героев. О них будут слагать легенды. — Пошли расскажем о твоей причуде маме, — предложил Мидория. Катсчан лениво кивнул и первый пошёл по направлению к дому. Взрослый Изуку резко скрылся за углом и быстро побежал подальше от дома. И всё, что увидел Бакугоу, была зеленоволосая всклоченная шевелюра взрослого парня, который был очень похож на Изуку. Катсуки спросил у Мидории, есть ли у него старший брат, о котором он не знал. Естественно Изуку ответил, что нет. После этого маленький Катсчан решил не заморачиваться со всякой ерундой. У него есть дела поважнее. Например, научиться пользоваться своей классной причудой.

***

Взрослый Изуку бежал и бежал. Подальше от дома. От воспоминаний. От Катсчана. Живого и здорового. Убежать от будущего. От непоправимых событий. Которые он не смог предотвратить. У блондина появилась сила. Начиная с этого дня жизнь маленького Изуку пойдёт под откос. Но он справится с этим. Взрослый Мидория это точно знает. Но было так тяжело. Он любил Катсчана, а тот своим отношением показывал своё презрение. И это каждый раз разбивало Изуку сердце, ведь он всё равно его любил. Катсчан сильный, смелый и добрый, пусть его доброта скрыта за жестокостью, но она есть. Была… А это его отношение к миру лишь защитная оболочка. Уж Мидория-то знает. Ведь он любит Бакугоу. Его душу. Всего его, со всеми плюсами и минусами. В горле стоял ком, а слёзы так и просились наружу, но Мидория не позволял им скатиться по щекам. Ещё не время плакать. Он ещё может все изменить. И у него это точно получится, что бы для этого ни пришлось сделать. Отдать свою душу, сердце. Да даже жизнь. Он на всё готов!

***

Мидория пришёл к школе уже вечером. После наблюдения за собой и Катсчаном, Изуку ещё долго гулял по парку, стараясь успокоиться. И вот, наконец, он взял себя в руки и соизволил прийти в школу. Аизава ему голову открутит. Поморщившись от неприятных мыслей, подросток зашёл в школу через чёрный вход и без приключений добрался до кабинета Аизавы. Парень тихонько открыл дверь и прошмыгнул в кабинет. Учитель сидел за столом и проверял тетради. Он лишь поднял взгляд на Мидорию и тут же опустил его. Изуку опешил. И это всё? Он ожидал более радушного приёма. — Простите. Я не удержался. Я… — начал было Мидория, но Аизава его перебил. — Зачем ты ходишь туда? Неприятности на свою голову ищешь? Или тебе просто скучно? Так давай я тебе журналы принесу. Я верю, что ты не глупый и осторожный, но всё равно не понимаю, зачем так рисковать? — спросил Аизава. В душе учителя бушевала буря эмоций. Он хотел наорать на Изуку, но это ничего бы не дало. Да и смысл? Но так же он хотел дать ему свободу действий. Аизава не каменный. Он хоть и выглядит безэмоциональным, но он тоже переживает за будущее. Ему тоже страшно. И он понимает Мидорию. Понимает его стремление быть рядом с любимым, пусть и в другом времени, пусть и без возможности поговорить. Просто видеть и знать, что сейчас всё хорошо. Но ведь в будущем будет плохо. Так зачем же Мидория причиняет себе боль? Или всё-таки надеется всё изменить? Но так нельзя! Мидория может совершить кучу ошибок и нанести непоправимый вред будущему, Аизава не может этого допустить. Учитель и ученик пару минут стояли в полной тишине. Даже звуки с улицы не были слышны. В конце концов Мидория заговорил. И именно в этот момент по его щеке скатилась слеза, которую он не смог удержать. — Я скучаю по нему, — голос Мидории дрожал, как и его нижняя губа, но он больше не плакал. Слеза быстро высохла на его щеке, и больше не скатилось ни одной. Изуку слишком добрый и чувствительный. Но он умеет быть сильным. И сейчас как раз такое время. — Я люблю его и боюсь, что больше никогда не увижу. Позвольте мне присмотреть за ним. Я не вмешиваюсь. Просто смотрю. Впитываю. Запоминаю. Я ведь маленьким был, не запомнил многих событий. Пожалуйста… — Мидория опять не смог закончить. Вмешался Аизава. — Ладно. Ты уже взрослый парень. Но прошу тебя, будь осторожен, — вздохнул Аизава. Он сдался. Удержать Изуку в четырёх стенах не представляется возможным. Если понадобится, он и стену снесет своей причудой. Пусть уж лучше спокойно через дверь выходит. А там перебесится и успокоится. Или наконец-то его отправит обратно в будущее. Более светлое будущее. Которое Аизава поможет ему изменить. Лицо Мидории вытянулось в изумлении. И спустя секунду губы вытянулись в широкой улыбке. — Спасибо, — прошептал он. И улыбнулся. Аизава улыбнулся в ответ. Вот только улыбка Мидории пугала. Она была настолько вымученной, что смотреть было страшно. — Ладно, разрешить я тебе разрешил, но ты сегодня ещё ничего не ел, — по-отцовски стал бурчать Аизава. Мидория расслабился и улыбнулся более искренне. — Садись, отдыхай. Я разрешаю тебе выходить, но ненадолго, и если вдруг что, сам будешь выпутываться. Я тебя ещё знать не должен. Сиди, сейчас принесу еду, — и Аизава вышел. Всё равно закрыв кабинет. Другие учителя в любой момент могли зайти к учителю. Осторожность превыше всего!

***

Аизава направился в столовую, которая в это время ещё работала, чтобы задержавшиеся допоздна учителя смогли подкрепиться. Шота не ожидал, что он встретит кого-то из учителей. В такое время все уже расходились по домам. Но сегодня явно несчастливый день для Аизавы. Мало того, что он на уроках не находил себе места, думая, что Мидория ушёл, так потом ещё эти волнения, когда выяснилась, что мальчишка действительно ушёл. Теперь же Аизаве ещё придётся объяснять самому неугомонному человеку в школе «почему он все еще здесь». Как только Шота увидел этого человека, он тут же попытался ретироваться в любое другое место, хоть в окно. Но было уже поздно. Его заметили. — Сотриголова! — проорал блондин с другого конца столовой. — Какие люди и без охраны! Что ты тут делаешь? — Мик, — прошипел Аизава. — Можно потише? У меня жутко болит голова. — Старый ворчун. Мы с тобой одногодки, но ты ведёшь себя как старик, а я при этом цвету и пахну. Научить тебя моему секрету? — Сущий Мик подмигнул хмурящемуся Аизаве и приобнял его за плечи. Аизава уже хотел с сарказмом ответить, но Мик единственный, кого он не мог заткнуть или перебить. Это было физически невозможно. — В первую очередь тебе нужно почаще улыбаться, — и блондин, всё ещё обнимая Шоту, за плечи, двумя указательными пальцами поднял уголки губ Аизавы в неком подобии улыбки. Получилось не очень. И Мик это сразу понял, тут же убирая свои пальцы. — Хотя нет, лучше так. Хмурая улыбка — это твой шарм. Будем говорить изюминка, — и Мик подмигнул Аизаве, который продолжал пытаться слиться со стеной. Аизава и стена вещи, на самом деле, очень похожие. Одинаковый цвет и неразговорчивость. У учителя определённо много шансов рано или поздно превратиться в стену. Но даже будучи стеной, он все равно не отделается от Мика. Да и глубоко в душе, не особо-то этого и хотел. — Ну так что ты тут делаешь, хмуроцесса? Неужели проголодался? — продолжал говорить Мик на повышенных тонах. Ни один мускул не дрогнул на лице Аизавы, когда он услышал давно придуманную кличку Мика. А Мик продолжал лучезарно улыбаться. — Я просто решил перекусить и после этого сразу пойти домой. А ты меня задерживаешь, — пробормотал Аизава. — Почему ты всегда так тихо говоришь? — сокрушенно спросил Мик. Это вопрос он задавал не впервые. — Почему ты всегда так громко говоришь? — парировал Аизава. Этот диалог повторялся у них из раза в раз. И стало неким подобием приветствия. Или традицией. — Я уже поел, но могу посидеть с тобой за компанию, — милостиво предложил Мик. Перед тем, как уйти из школы, он всё равно собирался заглянуть к Аизаве и спросить, почему тот весь день ходит ещё более хмурым, чем прежде. Но тут предоставилась идеальная возможность провести время наедине за трапезой и поговорить о том о сём. Хотя Мик знал, что всё равно большую часть времени будет говорить он. Но из их дуэта это никого не смущало. Этим двоим так было лучше. — Прости, Сущий Мик, не могу. У меня ещё куча работы и я собирался поесть в кабинете, — быстро придумал отмазки Аизава. Он тоже был бы не против как прежде посидеть с Миком и не думать ни о чём. Но сейчас в его кабинете сидел голодный подросток. Поэтому учитель вначале должен был позаботиться о нем, а уже потом о своей личной жизни. — Я могу тебе помочь, — широко улыбнулся Мик. Всё, лишь бы провести время с Аизавой. — Нет. Я бы хотел сосредоточиться и побыть один, — вяло произнёс Аизава. Мик тяжело вздохнул. «Как иногда бывает сложно с этим парнем. Хотя почему „иногда“ — практически всегда. Но это всё равно меня не остановит!» — подумал Мик и тут же взбодрился. — Хорошо. Понял. Отстаю. Но давай тогда завтра пообедаем вместе?! — опять слишком громко воскликнул Мик. Уголок губ Аизавы дёрнулся. — Хорошо, — просто ответил он. Сущий Мик просиял и тут же отпустил Аизаву. Помахал ему рукой и быстро пошёл по направлению к выходу. — Тогда до завтра, хмуроцесса! — весело прокричал Мик у самого выхода и, широко лыбясь, вышел из столовой. Аизава вздохнул. Ну что за неугомонный? Но перспектива провести завтрашний день как нормальный человек, не впутанный в дела пространственно-временного континуума, прельщала. Учитель улыбнулся одним уголком губ и пошёл брать еду для Мидории. А Мик в это время, весело насвистывая какую-то песенку, шёл к себе домой.

***

На следующий день Мидория проснулся полным сил. Сломанная рука почти не болела. Спал он хорошо, никакие кошмары не тревожили его сон. Все ссадины и ушибы не напоминали о себе, даже когда к ним прикасались. Это было хорошо. Но… Мидория проснулся с непонятным тревожным чувством, которое сжало его сердце в тиски. На душе было холодно и неуютно. Что-то было не так. Что-то должно было пойти не так. Но Мидория не знал что. Это пугало. Подросток тяжело вздохнул. «Когда всё это кончится?» — немой крик его души, и после этого он встал с дивана и начал собираться, чтобы снова выйти на улицу. Теперь хотя бы можно было спокойно выйти через дверь, как нормальный человек. Разрешение Аизавы облегчило жизнь им обоим. Кабинет, конечно, все равно был закрыт, но у Мидории был запасной ключ. И на всякий случай они с учителем придумали историю появления Мидории в школе. Мидория, по закону жанра, притворился дальним родственником Аизавы. То ли троюродный племянник, то ли четвероюродный внучатый племянник, в общем, седьмая вода на киселе, но так и надо. Меньше будет вопросов. Да и не станет никто проверять — слишком муторно.

***

Снова такой родной и одновременно чужой дом. Снова угол, за которым удобно стоять и оставаться незамеченным. Снова беззаботные маленькие Катсчан и Деку. Но только глянув за угол, Мидория понял. Сегодня Тот Самый День. День его первого разочарования. Как он мог забыть? Вчерашние слёзы Катсчана вывели его из равновесия. Ведь сразу после счастливого дня приобретения причуды Катсуки, на следующий же день Мидория защищал незнакомого мальчика от новоявленной причуды Бакугоу. Мидория был, есть и будет оставаться настоящим героем, и придёт любому человеку на помощь. Даже в ущерб себе. Бакугоу быстро научился контролировать свою силу. И Мидория восхищался этим его умением. Сам-то он в будущем долго приспосабливался. Только вот в совершенстве своей силой Катсчан овладел только к тринадцати годам. — Если ты продолжишь, Катсчан, то мне придётся тебя остановить! — дрожащим голосом пропищал Изуку, выставив перед собой маленькие кулачки. Маленький, глупый, наивный и беспричудный ребёнок. Деку ещё не понимает, чем это все закончится. А взрослый Мидория и рад бы вмешаться, да не может. Он это и сам понимает. Он сам бы справился и без вечных наставления Аизавы. Но он всё равно благодарен учителю за предупреждения. Наблюдать за развернувшейся картиной неприятно. Мидория отлично помнит этот день. В точности до мельчайших подробностей. Вплоть до своих собственных ощущений и переживаний. Солнце казалось слишком ярким, ветер холодным, а мир слишком жестоким. Катсчан и его новые причудные друзья ушли. А маленький Изуку лежал на земле и горько плакал. Он все равно любил Катсчана, но сейчас ему было слишком обидно. И совершенно не было сил встать. Взрослый Изуку точно знает, какие мысли сейчас крутятся в голове мальчишки. «Где же моя причуда? Когда же она появится? Какая она будет?». Но скоро ребёнок узнает, что он беспричудный. С одной стороны, именно Мидория уникальный человек, ведь людей без причуд очень мало, но с другой стороны… Кому нужны такие люди? Это было слишком больно принимать в детстве. И слишком больно вспоминать и переживать это заново. И Мидория не выдержал. Он дождался того момента, когда незнакомый мальчик поблагодарил Изуку, предложил ему помощь, услышал заверения, что все нормально, и, в конце концов, ушёл. Маленький Мидория остался лежать на земле. Один, терзаемый невесёлыми думами. Взрослый Мидория подошёл к плачущему ребёнку, наклонился и поднял его, поставив на худые трясущиеся ножки, а сам сел на корточки и заглянул в эти большие зеленые глаза. — Не плачь, — тихо, сквозь маску, сказал Изуку. — Ты со всем справишься. Я в тебя верю, — сказав это ничего не понимающему ребёнку, Мидория встал и собрался уже уходить, как вдруг почувствовал на своих штанах тонкие пальчики. Подросток посмотрел вниз. На него смотрели зелёные глаза. Полные слёз и надежды, восхищения и немой благодарности. — Кто ты? Ты герой? — срывающимся голосом спросил маленький Изуку. — Деку, — прошептал Мидория, улыбнулся и ушёл. Маленький Изуку непонимающе смотрел вслед большому мальчику, который был очень похож на него. И маленькая зелёная голова никак не понимала — это герой назвал своё имя или его обидную кличку? — Деку, — прошептал Изуку и, вдохнув, пошёл домой. Слова незнакомца взбодрили его и предали сил. Он поверил ему. Верил даже тогда, когда узнал, что он беспричудный…