Навечно твоя

От кого: Макс Колфилд Кому: Уоррен Грэхэм 21 сентября, 23:46 Тема: Даже не верится! Привет всем молодым ученым страны восходящего солнца! Что ты сделал со мной, что я начинаю тосковать по тебе, не успев расстаться? Просто не могу смириться с тем фактом, что ты теперь так далеко от меня. И не вернешься еще ближайшие полгода! Надеюсь, в Японии есть нормальный интернет, чтобы ты смог хоть иногда выходить в скайп. На самом деле не знаю даже, что написать… Как там в Токио? Наверняка, можно было бы сделать просто миллион отличных кадров. Жаль, что ты не умеешь обращаться с камерой так же виртуозно, как я. Да и камеры у тебя нет… Так, о чем это я? Ты просто молодец, ты и сам это знаешь, ведь правда? Почти год ушел у тебя на то, чтобы заполучить этот грант. И вот ты там — в стране самых передовых технологий в мире. Надеюсь, ты изобретешь что-нибудь полезное или просто забавное. И да, ты обещал не пропадать, так что жду от тебя ответа очень скоро. Уже скучаю по тебе. Береги себя. Твоя Макс.       Макс захлопнула крышку ноутбука, оставаясь в полной темноте — когда она села за стол, чтобы «немного поработать», было еще светло, но теперь электронные часы на тумбочке показывали почти полночь. Ничего необычного — Макс было свойственно иногда выпадать из реальности, полностью погружаясь в мир фотографии. Она попыталась рассчитать, сколько времени сейчас в Токио, но усталый мозг напрочь отказывался соображать, поэтому Макс быстро бросила эту затею и, хорошенько потянувшись, встала со стула и направилась в ванную — пора было умываться и ложиться спать, ведь завтра предстоял сложный день.       Уже лежа в постели Макс поняла, что впервые за пять лет осталась совершенно одна. Она так привыкла, что Уоррен всегда был рядом, поддерживал и помогал, что уже совсем забыла, какого это — не иметь возможности позвонить ему в любое время дня и ночи, попросить приехать или просто поболтать, если на душе совсем хреново. «Ничего, ты — сильная, ты справишься», — прошептала Макс в темноту фразу, подсказанную ей когда-то давно психологом, к которому она ходила еще в академии. Вроде глупые слова, но ей иногда помогали.       На кровать вспрыгнула большая серая кошка и тут же устроилась на второй подушке рядом с лицом хозяйки. Макс погладила ее мягкую шерстку.       — Ну, по крайней мере, мы всегда сможем ему писать, так ведь, Санни? — обратилась она к кошке, но та лишь довольно замурлыкала, оставляя вопрос Макс без ответа.       Девушка перевернулась на спину и вздохнула — сон не шел. Вынужденное расставание с Уорреном всколыхнуло все старые воспоминания, от которых она так старательно пыталась отгородиться. Макс включила светильник и, еще раз потрепав кошку, недовольно глянувшую на нее желтым глазом из-за такого бесцеремонного обращения, подошла к шкафу и сняла с него старую картонную коробку. Там хранились все ее вещи, привезенные из Аркадии Бэй. За три года жизни в Сиэтле Макс не раз порывалась их выбросить, но каждый раз что-то ее останавливало. Впрочем, и заглядывать в коробку она не спешила, поэтому та просто пылилась в углу, с немым укором взирая на то, как Макс пыталась начать жить заново.       Макс села прямо на пол и принялась перебирать содержимое коробки — бумажные фонарики, которые она склеила сама, чтобы украсить комнату в общежитии; куча полароидных снимков, сделанных для конкурса, но оказавшихся совершенно бесполезными; забавные записки от Уоррена — он любил оставлять их в шкафчике Макс, чтобы немножко ее развеселить; фото с выпускного… Когда внутри уже почти ничего не осталось, Макс с замиранием сердца взяла в руки последнюю вещь, лежавшую на самом дне — фотографию в потершейся деревянной рамке. На ней была запечатлена девушка с короткими русыми волосами и большим синим рюкзаком за плечами, сидящая на земле. В сердце Макс толкнулась острая боль потери, а на глаза навернулись слезы.       — Ну привет, Хлоя, — прошептала Макс, стараясь совладать с нахлынувшими чувствами.       Сразу после смерти подруги, когда Макс была совершенно раздавлена, а весь ее внутренний мир попросту рухнул в пропасть, у которой не было дна, психолог посоветовал ей убрать все, что напоминало бы о Хлое, чтобы лишний раз не бередить рану. Макс так и поступила. Конечно, со временем боль притупилась, старые воспоминания затянулись новыми, но их вуаль была такой тонкой, что Макс боялась лишний раз тревожить ее. Пять лет прошло с тех пор, и только теперь девушка поняла, что готова встретиться с прошлым и принять его. Она начала думать об этом еще с тех пор, как узнала, что Уоррен уезжает. Пока его не будет рядом, ей не на кого надеяться, а значит, пришла пора посмотреть в лицо правде, которая не давала ей жить полной жизнью. Нельзя же вечно бежать от себя.       Быстро скидав все вещи, кроме фотографии, в коробку, Макс вернула ее на шкаф, затем подняла с пола рамку и поставила ее на прикроватную тумбочку.       — Вот так, — произнесла она тихо. — Ты заслуживаешь большего, чем просто лежать там, в темноте…       Посидев немного на кровати, Макс, наконец, легла, и, подтянув колени к груди, с головой накрылась одеялом. Уже начиная погружаться в сон, она прошептала: «Я помню тебя, Хлоя. И скучаю».

***

      Вообще, можно было сказать, что Макс повезло — детство у нее было просто чудесное. Родилась и выросла она в маленьком прибрежном городке Аркадия Бэй, где все всех знали. Большинство ее одноклассников в начальной школе были ее соседями, но тихая и застенчивая Макс редко играла на улице, предпочитая книжки и рисование. Единственным, для кого она делала исключение, был Уоррен Грэхэм — ее самый лучший друг в то время. Они были вместе столько, сколько Макс себя помнила, так что она даже при большом желании не смогла бы сказать, когда и как точно они познакомились.       Уоррен всегда был рядом, чем бы Макс ни хотела заняться — помогал строить домики для кукол на заднем дворе, с интересом слушал, когда Макс решала почитать вслух какую-нибудь особенно понравившуюся ей историю из детской книги, соглашался сидеть неподвижно, пока Макс, со всей серьезностью, присущей ей с самого раннего возраста, пыталась рисовать его в своем альбоме. Конечно, для маленького, подвижного и энергичного ребенка, каким и являлся Уоррен, это было сложно. Но ради Макс он готов был терпеть, никогда не обижал ее и не дразнил из-за россыпи веснушек на носу, как другие мальчишки. Взрослые только головой качали от удивления, видя эту странную парочку.       Мама Макс частенько сетовала на то, что у ее маленькой дочки совсем не было подружек. И вот, когда Макс исполнилось одиннадцать, небеса, видимо, услышали миссис Колфилд и послали в жизнь Макс Хлою. Разумеется, они и раньше друг друга знали, но особенно не общались, ведь Хлоя была на год старше и гуляла с другими ребятами из своего класса. Но так случилось, что однажды велосипед Макс сломался прямо напротив дома Хлои. Она в растерянности взирала на соскочившую цепь и ссадину на коленке, полученную в результате падения, когда из открытого гаража вышли Хлоя вместе со своим отцом и предложили Макс помощь. Пока мужчина возился с велосипедом, Хлоя провела Макс в свою комнату, чтобы обработать ранку. Смущаясь и робея, Макс принялась оглядывать новое место.       Комната Хлои была похожа на другой мир, неизведанный и прекрасный, и Макс с удивлением рассматривала большую карту звездного неба на стене, глобус на искусно вырезанной деревянной подставке, маленькие кораблики в бутылках и старинную медную подзорную трубу, занимающую почетное место у окна. Когда Макс, плохо знакомая с морскими приключениями, спросила, зачем она Хлое, та ответила, что мечтает стать пиратом, и когда-нибудь у нее обязательно будет большой парусник, на котором она сможет покорить океан. Вот тогда-то ей и пригодится подзорная труба. Макс, как завороженная, слушала, как Хлоя рассказывала о морских сражениях, навигации по звездам и таинственных, далеких островах, где спрятаны несметные сокровища, поэтому даже немного огорчилась, когда отец Хлои, мистер Прайс, сказал, что все готово, и Макс может ехать. На прощание Хлоя заверила, что она может заходить к ним в любое время. С этого и началась их дружба.       Поначалу Макс, борясь с застенчивостью, приходила к Хлое, чтобы послушать ее истории. Ее сердце замирало от страха и волнения, когда она представляла себе бесстрашных пиратов, которые не боялись воевать даже с вооруженными солдатами. Скоро Хлоя пригласила Макс в свое особое место, где у нее и ее ближайших друзей был обустроен собственный пиратский форт. Однако остальные ребята часто находили другие занятия, и лишь Макс всегда была готова быть вместе с Хлоей, что бы та ни задумала. И, надо признать, хоть это и не делало Макс чести, в то время она совсем забыла про бедного Уоррена, который из лучшего друга превратился просто в соседского мальчишку, с которым они иногда встречались на улице.       Так Макс и Хлоя повзрослели, оставаясь лучшими подругами. Вместе переросли увлечение пиратами, переключившись со временем на подростковые сериалы о любви и компьютерные игры. Вместе читали девчачьи журналы о том, как правильно целоваться с мальчиками, вместе впервые попробовали вино, тайком утащенное с родительской кухни. С разницей в год закончили школу и поступили в академию Блэквелл — единственный выбор для тех, кто не хотел уезжать из города. Но, к сожалению, ничто не длится вечно.       В тот год, когда Хлоя уже поступила в Блэквелл, а Макс еще заканчивала школу, все начало постепенно меняться. Хлоя начала больше общаться со своими сокурсниками, многие из которых были старше нее и приехали из других городов. Чтобы казаться круче, она начала курить, ругаться почем зря и красить волосы в голубой цвет. На робкие попытки Макс сказать, что эти изменения не идут ей на пользу, она лишь отвечала, что Макс просто завидует, и заверяла, что как только Макс сама станет студенткой, им снова будет так же весело, как и прежде. Однако этому не суждено было сбыться.       К концу первого курса Хлоя связалась с шайкой Нейтана Прескотта — одного из самых богатых учеников академии, который частенько закатывал шумные вечеринки, на которых, поговаривали, нередко можно было найти что-нибудь запрещенное. Сначала она ограничивалась только алкоголем и травкой, затем перешла на таблетки и, как подозревала Макс, на кое-что похуже. Все ее увещевания, мольбы и просьбы ни к чему не приводили — Хлоя не хотела возвращаться к старому образу жизни, отказываясь признавать, в какой ужасный кошмар превратилось ее нынешнее существование. Вот почему поступление в Блэквелл не принесло Макс даже десятой доли той радости, которой она ожидала от этого знаменательного события.       Хлоя стала совершенно другим человеком. Она постоянно была измученной и уставшей, запустила учебу, а все свободное время проводила на заброшенном заводе вместе с другими несчастными, попавшими под влияние Прескотта. Макс не оставляла попыток до нее достучатся, одновременно стараясь и успевать с учебой, и поддерживать более-менее сносные отношения с сокурсниками и преподавателями. Она снова сблизилась с Уорреном, который, разумеется, тоже учился в академии на отделении естественных наук, и находила у него поддержку тогда, когда становилось совсем невыносимо. Он развлекал ее пустой болтовней о разных физических и математических теориях, в которых Макс ничего не смыслила, и отвлекал ее от грустных мыслей, показывая наивные научно-фантастические фильмы, снятые еще в прошлом веке. Постепенно, Макс привыкла, но все равно скучала по старым временам, когда они с Хлоей были неразлучны.       А потом грянул гром — Хлоя пропала. Однажды она просто не вернулась домой, и никто не знал, где ее искать. Мистер и миссис Прайс места себе не находили от волнения. Разумеется, они подняли на ноги всю местную полицию, однако долгие недели о Хлое не было никаких новостей. Вплоть до одного холодного октябрьского утра.       Труп Хлои Прайс нашли закопанным на свалке металлолома недалеко от города. Причиной смерти было признано огнестрельное ранение в живот. Когда Макс услышала эту новость, ее мир словно раскололся на две половины. И единственное, о чем она могла думать, было: «Это я виновата. Я не смогла ее спасти».       Смерть Хлои стала большим потрясением для всех в академии — все-таки, убийства в таком маленьком городке случались крайне редко. Было проведено самое тщательное расследование, однако виновного так и не нашли. Не было никаких прямых улик, указывающих на причастность к смерти Хлои кого-либо из компании Нейтана. Свидетелей, могущих указать на то, с кем была Хлоя в последний день своей жизни, также не нашлось, поэтому скоро дело закрыли, так и не поймав преступника.       Макс была безутешна. Она беспрестанно винила себя в смерти подруги и не могла перестать ненавидеть себя за то, что так легко от нее отказалась. Она перестала есть, ходить на занятия, и только целыми днями сидела в своей комнате, позволяя мыслям о том, как она не смогла все исправить, разъедать ее сознание. Она почти потеряла рассудок, ни с кем не говорила, не общалась с родителями… И только Уоррен смог постепенно достучаться до ее сердца.       Он буквально дежурил возле ее постели, утешал и успокаивал, старясь объяснить ей, что она не виновата, пытался развлекать ее, чтоб хоть иногда увидеть ее улыбку. Через пару месяцев он уговорил ее пойти к психологу. Благодаря ему жизнь начала постепенно налаживаться.       Макс поставила себе цель: стойко справляться со всеми трудностями. Она полностью погрузилась в учебу, нагнала всю пропущенную программу и успешно закончила первый курс. Болезненные воспоминания вместе с чувством вины она заперла поглубже, надеясь, что, если она не будет думать о плохом, оно рассеется, растворится в каждодневной суете. И сначала это помогало. Но только сначала.       Почти год спустя после смерти Хлои, когда Макс впервые пришла на ее могилу, у нее случился срыв. Все тяжелые эмоции, которые она прятала в сердце все это время, вырвались наружу, и Макс прорыдала на кладбище несколько часов, пока ее не забрал Уоррен. После этого стало легче. Но Макс поняла — она не найдет покоя в этом городе, где все напоминает о прошлой жизни. Поэтому, после окончания академии, она решила ехать в Сиэтл — город больших возможностей. Уоррен сразу же заявил, что поедет с ней — он разузнал и выяснил, что в один из научных центров там требуется стажер. Из Аркадии Бэй они уехали вместе.       Макс быстро нашла место редактора в местном журнале. К сожалению, основная часть ее работы включала в себя только обработку уже готовых фотографий, но Макс не жаловалась. Она подыскала небольшую уютную квартиру, завела кошку, приобрела пару хороших знакомых, старалась регулярно звонить родителям — в общем, как могла налаживала новый быт. Уоррен успешно завершил стажировку и вошел в штат молодых ученых, которые боролись между собой за грант, позволявший пройти полугодовую практику за границей. Макс никогда не сомневалась в выдающихся способностях друга, и он полностью оправдал ее ожидания. Неделю назад он улетел в Токио, а Макс осталась в Сиэтле ждать его возвращения.