Блэк Опиум. Зарождение

Сёстры Джаспер и Энджи сидели на лавочке во дворе. Брюнетка и блондинка соответственно, они являлись не только кузинами, и лучшими подругами. Джаспер была одета в розовую майку с длинными рукавами, но с открытым пупком, что не особо одобряла её няня, джинсы с поясом с бляшкой-сердечкой и с шармами на ремне. Волосы у неё были распущены сзади, а по бокам она заколола два маленьких хвостика. Отросшая чёлка уже почти скрывала её синие глаза. Ногти у неё были накрашены лаком чёрного цвета, который уже порядком облез.  — Ты как панк, ей-богу! — часто говорила ей няня Мишель. Джаспер воспринимала замечания в свой адрес с юмором. Что делать, она по натуре бунтарка! То ли дело Энджи. Изящная нежная кузина Джаспер была идеалом женственности. Аккуратный пробор светлых волос посередине, сами они завязаны в хвост, а голову украшает зелёный обруч с розочкой сбоку. В ушах серьги-колечки, которые в молодости носила её мама. Одета она была как примерная школьница: белая блузка с коротким рукавом, бирюзовый галстук, чёрный корсет на лямках, клетчатая юбка, белые гольфы выше колен и бирюзовые туфли на каблучке с ремешком вокруг лодыжки. Джаспер понимала, что за Энджи ей не угнаться. Да и зачем? Она принимает себя такой, какая она есть. Джаспер оглядела двор в сотый раз. Маленький и убогий дворик с разбитым асфальтом. Серые дома окружали его, и за ними не было видно природы. Внутри росла трава, мелкие кусты и несколько щуплых деревьев. Среди невзрачного двора всё-таки была одна жемчужинка. Ею являлась изящная лавочка с аркой и кустами роз вокруг, где сидели девочки. Эти прекрасные душистые розы разных цветов окутывали арку и на девочек иногда падали нежные лепестки, которые они потом собирали для ванны. Воздух был тёплый, на дворе стояло лето. Энджи сорвала одуванчик и дунула на него. Обеим девочкам было скучно. Им запрещалось выходить за пределы Эджтауна, который был обнесён таким высоким забором, что на него даже невозможно было залезть. Эджтауном называлась застройка из нескольких многоэтажных домов, где жили преимущественно эмигранты из Америки. Иногда Джаспер думала о том, чтобы ненадолго сбежать из Эджтауна, но Энджи об этом не хотела и слышать. «Запрещено, так запрещено», — говорила она. Джаспер иногда считала её трусихой и неумехой, но любила её. Они были лучшими подругами. Энджи тоже любила Джаспер, несмотря на её непредсказуемый характер и отсутствие инстинкта самосохранения. С ней всегда было интересно. Энджи не разделяла только тех идей Джаспер, которые как она считала, могли втянуть их в серьезную опасность. Девочка прекрасно помнила, как ещё в первый день приезда няня Мишель сказала, чтобы девочки даже близко не подходили к воротам, которые стояли на самом краю Эджтауна. Она объяснила, что снаружи бродят беглые преступники, которые очень опасны, и, к тому же, там очень легко заблудиться. С тех пор прошло два с половиной года. Мечта познать незнакомый дивный мир жила в сердце Джаспер. Она знала, что и Энджи не прочь как-нибудь прогуляться по нему. Они обе просили Мишель как-нибудь вместе погулять в местном парке, но та часто от них отмахивалась.  — Вы пока не знаете языка. А вдруг отстанете от меня? Как же я вас найду? Обе девочки не воспринимали в серьёз эти глупые отмазки. Они прекрасно знали, что няня просто не хочет с ними возиться. Джаспер знала, что вообще, она не такая уж холодная и занудная какой кажется. Она помнила Мишель с детства. Эта высокая блондинка с большими ярко-голубыми глазами, с юности любящая одеваться во всё короткое, была рядом с Джаспер в самый грустный период её жизни. Она всегда была серьёзной и приземлённой, но при этом жизнерадостной и доброй. Она всё время заботилась о девочках и до переезда и после. Только сейчас она стала какой-то более нервной, что ли. Джаспер не любила её привычку запрещать всё подряд, не находя убедительного обоснования. А сегодня произошло такое событие, которое уже не влезало ни в какие ворота. Утром после завтрака Мишель заявила на полном серьёзе:  — Новое правило! К лавочке с розами подходить запрещается! Девочки удивились в крайней степени.  — Как? Почему?  — Потому что её купили. Шестой подъезд. А ещё, в тот самый дом, въехали личности сомнительного характера. Они уже в пять утра орали диким матом. Разбудили весь Эджтаун, наверное. И это притом, что у нас по соседству столько мирных и добропорядочных афроамериканцев. Запомните, если пристанет кто, сразу домой! Не вступайте ни в какие конфликты. О, Пресвятая Дева Мария, дай нам терпения! Джаспер и Энджи пропустили мимо ушей наказ няньки. Они что, совсем глупые или маленькие? Бояться каких-то там крикунов? И это после того, как они ещё в детстве все вместе удирали на папиной машине от наркодилеров. После этого в машине было много дырок от пуль. Хуже всего было то, что кто-то купил ИХ скамейку. Джаспер и Энджи считали её своей потому, что принимали участие в её благоустройстве. Когда их только сюда привезли, управдому выделили средства на благоустройство двора. Не очень много, но на закупку саженцев роз хватало. Тогда же купили лавочку с аркой. Девочки увидели, что во дворе что-то происходит, попросились помочь, и Мишель сама их отвела к благоустроителям. Ими были женщины-соседки, с радостью принявшие помощь девочек. Они помнили, как помогали выкапывать ямки для саженцев. Общими усилиями была создана самая красивая лавочка-беседка в Эджтауне. Все нарадоваться на неё не могли. Джаспер и Энджи проводили там очень много времени, будучи осторожными с нежными цветками.  — Энджи, я не понимаю что, извини, за бред с нашей по праву скамейкой? Разве было когда-нибудь такое, чтобы Эджтаун пилили на части и распродавали? — спросила Джаспер, когда они с Энджи спускались вниз.  — Не было, и быть не могло! У нас же коммунистический строй. Так сказала Мишель.  — Может, она всё выдумывает? — предположила Джаспер.  — Зачем? — удивилась Энджи.  — Ответ прост: чтобы обрести над нами власть. У этих взрослых хобби ходить кричать и запрещать всё подряд. Хорошо, что папа этим не страдает, не то бы я с ума сошла. Лично мне до лампочки кто там её купил. Двор общий, где хочу, там и сижу! Джаспер плюхнулась на лавочку, Энджи за ней.  — Наверное, сейчас выскочат и начнут орать как психи. Вот потеха будет! — засмеялась Джаспер, представляя разъярённых капиталистов. Но никто так и не вышел.  — Да здравствует коммунизм! — кричала Джаспер.  — Пролетарии всех стран — объединяйтесь! — кричала Энджи, приложив руки рупором ко рту. Девочки смеялись от души. Но, как полагается, на них не обращали внимания и им это быстро наскучило. И сейчас девочки мирно сидели и обсуждали сериалы от нечего делать. Телевизор у них дома ловил только один американский канал с мыльными операми. Мама Энджи смотрела его круглыми сутками. Девочки тоже иногда смотрели, но берегли мозг от особо сопливых сериалов. Раздался резкий и громкий хлопок двери. На крыльцо вышла темнокожая девочка лет 12-13. На ней были кепка с крутыми надписями, яркая футболка, джинсовый жилет, рваные джинсовые шорты, чёрные гольфы выше колен и кроссовки. Её курчавые волосы были заплетены в две косички. В ушах торчали наушники.  — Ты смотри, какая краля нарисовалась! — шепнула Джаспер Энджи. Девочки обрадовались, что рядом с ними наконец появилась новая девочка. В Эджтауне было очень мало детей, а из подростков были только мальчишки. Девочки иногда проводили время с ними, но было не так интересно. Девочка остановилась. Она смерила подружек дерзким взглядом.  — Какого чёрта вы здесь сидите? — спросила она хамским тоном. — Убрались отсюда, живо! Девочки оторопели. Вот они. Новые жильцы.  — Здесь общая беседка, — сказала Энджи. Афроамериканка бросила яростный взгляд на девочку.  — Что, тупая совсем? — орала она на Энджи, и обозвала её обидными словами. Энджи прижалась к Джаспер, глаза её блестели от слёз. Зато Джаспер кипела от негодования. Она сжала кулаки и встала.  — Слышь ты, овца приблудная! Ты берега, что ли, попутала? — она бросила взгляд исподлобья на грубиянку.  — А-а, так ты такая смелая, чтобы оскорбить меня? Ну-ну. Так ответь же за последствия! — она медленно подошла к Джаспер, а затем резко и неожиданно ударила её в глаз.  — Ай! — вскрикнула та, нагнувшись. Девочка усилием воли заставила забыть себя о боли. Сейчас на её лице появилась свирепая гримаса.  — Дерёшься? Ну это ты зря, — спокойно ответила Джаспер и влепила драчунье пощёчину со всей дури. Африканка схватилась за щёку, выкрикивая такие матерные слова, значение которых не знала даже Джаспер. Её лицо исказилось в дикой ярости, она вцепилась в шею Джаспер и повали её на землю. Завязалась серьёзная драка. Испуганная Энджи побежала к своему подъеду за помощью к няне Мишель.