Блэк Опиум. Зарождение

Люблю полей твоих простор, Янтарный урожай, Вершины снежных дивных гор, Озёр и прерий край! От берега до берега, В душе моей одна, Прекрасная Америка — Великая страна! Джаспер с Энджи распевали эту песню во весь голос, одновременно качаясь на качалке-балансире. Неподалёку от них на лавочке сидела Эбби и вязала шарф. Она была мамой Энджи и тётей Джаспер. Миловидная невысокая женщина, отличающаяся аккуратностью во всём и, к тому же, скромная, она была приставлена к девочкам после того случая с африканкой. С того момента минуло два дня. Мишель только сегодня пошла разбираться к родителям хулиганки.  — Девочки, вы уже почти взрослые, а всё играетесь в детские игры, — заметила Эбби. Её светло-карие, почти янтарные глаза смотрели на них с умилением. Короткие светлые курчавые волосы развевались на ветру. — Хотите я научу вас шить?  — Мы бездари, — ответила Джаспер.  — Уже однажды чуть не сломали тебе машинку, — прибавила Энджи.  — Как хотите, — сказала Эбби и снова погрузилась в вязание. Тем временем дверь подъезда открылась. Оттуда вышла немного растерянная и оскорблённая Мишель  — Это неслыханно! — возмущалась она. — Что это такое?! Да за кого они меня принимают?! Джаспер и Энджи остановили балансир и повернули головы. Они увидели свою няню с выражением гнева и шока на лице. Она только вернулась от родителей африканки. Похоже, они и вправду оказались неадекватными.  — Представляешь, Эбби, я прихожу, открывает мне такая мадам дверь и говорит «Чё надо?». Я ей говорю, что дочь устроила бардак во дворе, а она представляешь что отвечает? -Что? — спросила Эбби. Она внимательно смотрела на Мишель взглядом полным поддержки.  — Она так нагло говорит «И чё?». Я ей: вы понимаете, что ваша дочь избила девочку. А она: пусть ваша дочь научится защищаться. А то мамочка будет до пенсии за ней бегать! У вас всё? Если нет больше ничего важного, то я пойду. Я занята и у меня нет времени на ваши истерики! И захлопнула дверь. Представляешь?! — кипела Мишель. — Где у нас успокоительное? Оказывается, не только выходки Джаспер загоняют меня в гроб. Энджи засмеялась. Джаспер нахмурилась.  — Как что, так сразу Джаспер, — обиженно пожаловалась и надула губы она.  — Забей, — утешила её Энджи. На заднем плане появился папа Джаспер Джейсон. Он представлял собой мужчину среднего возраста и высокого роста. У него были тёмные всколоченные волосы, синие глаза и усы над верхней губой. Одет он был небрежно: рубашка вся в каких-то пятнах, джинсы затёрлись, а кеды, казалось, вот-вот попросят каши. В руке у него был гаечный ключ. Джейсон был изобретателем-любителем.  — Что за шум, а драки нет? — спросил он своим оптимистичным тоном. Мишель посмотрела на него тяжёлым взглядом.  — Представляешь, одна хабалка приняла меня за маму Джаспер. А мне всего двадцать три, — сокрушалась она.  — Мишель, ты воспринимаешь всё близко к сердцу. Не такая уж ты и старая, выглядишь, максимум лет на тридцать, — с улыбкой ободрил её он.  — Джейсон! — заорала Мишель со свирепостью. На этот раз Джаспер и Энджи хихикнули вместе.  — С этими взрослыми не соскучишься! — сказала Энджи. — Прямо в цирк не ходи!  — Это точно! — согласилась Джаспер. Этим же вечером девочки сидели на полу в своей комнате и играли в куклы. У них было несколько кукол барби, несколько малышек и всего один Кен. Прямо как в их семье. Они играли в типичную американскую семейку, которую занесло в Небраску к чокнутым сектантам, и им надо было бежать. Они взяли сюжет у Стивена Кинга и решили его спародировать. В какой-то момент Джаспер занесло на подоконник. И тут она выронила куклу в открытое окно, увидев, что на скамейке у роз сидела африканка.  — Чёрт побери! — выругалась она. — Энджи! Ты смотри, кто тут нарисовался! Та подбежала вся в любопытстве.  — Слушай, может она тоже из секты? — спросила она.  — Вполне вероятно, — ответила Джаспер. — Пойдём, спустимся за куклой. Я уронила её. Глаза Энджи расширились от страха.  — Ты что? А если она опять накинется на нас? — спросила Энджи.  — Это просто смешно! — воскликнула Джаспер. — Мы тут сидим как две малолетки и не можем с ней разобраться!  — Сама знаешь, если выйдем, Мишель будет ругаться. Да и хрупкий худой мир лучше доброй ссоры.  — Ты так говоришь потому, что ты трусиха! — сорвалась Джаспер. — Ну и сиди тут у мамочки под юбочкой!  — Если ты хочешь, я рискну. Идём на улицу! Если ссориться, то только не друг с другом! — Энджи уже шла в коридор. Она больше всего не любила ссориться. Особенно с Джаспер. Через минуту обе девочки были во дворе. Энджи чувствовала, что африканка на них смотрит. Африканка не выглядела довольной и счастливой. Её губы были поджаты, брови нахмурены, а руки скрещены на груди. Она надула пузырь из жевательной резинки, а затем выплюнула её и приклеила к дну лавочки. Возмущению Джаспер не было предела.  — Эй, не смей портить нашу лавочку, свинья! — воскликнула она.  — Слышь, ты… — лицо африканки исказилось яростью и она встала. Но тут скрипнула калитка. Во двор вошла девушка лет 17 одетая слегка старомодно: светло-сиреневая блузка с рукавами-фонарями, расклешённые джинсы и балетки. Увидев её, африканка запнулась и села на место. Джаспер отвернулась от неё и пошла искать куклу. Девушка, тем временем, спокойно прошла через весь двор и присела на скамейку рядом с африканкой.  — Опять мама проводит сеанс, да? — спросила она. Девочка кивнула. Девушка закатила глаза к небу.  — Придётся ещё чёрт знает сколько здесь сидеть! Джаспер и Энджи тем временем активно шарили по кустам.  — Вот она! — сообщила Энджи. Она подала подруге рыженькую куколку в голубом платьице. Она была в игре старшей дочкой. Джаспер сердечно поблагодарила сестру.  — Когда же мы уже дорастём до того времени, когда сможем покинуть этот двор! Я уже с ума схожу от однообразия! — вдруг заныла Джаспер.  — Знаешь, я тоже, — ответила Энджи. — Не понимаю, почему Эджтаун находится в таком опасном районе?  — Ты это слышала? — спросила Джаспер. Энджи услышала пение. Прекрасное пение, как в баптистской церкви, где обе девочки были очень давно. Два голоса: один низкий объёмный, а другой высокий и воздушный. Никогда они ещё не слышали ничего прекраснее. Когда они увидели, что поют африканка с собеседницей на лавочке, у обеих случился культурный шок. Неужели эта неотёсанная матершинница поёт как сама Арета Франклин? Закончив петь, африканка бросила недобрый взгляд на девочек.  — Чего вылупились? — крикнула она.  — Хорошо поёшь, — крикнула в ответ Энджи. Африканка усмехнулась и они с девушкой встали. И ушли за ворота.  — Везёт же ей, её отпускают! — воскликнула Джаспер. — Вот стерва!  — Как бы я тоже хотела так петь! — мечтательно прошептала Энджи.