Моя собака

      Ты доверяешь — тебя предают. Ты веришь — тебя обманывают. Ты любишь — тебе изменяют. И как тут не стать бессердечным?       На улице светило солнце, пели птицы, а он словно не замечал ничего вокруг. К их столику подошла официантка, но спросить ничего не решилась. Стала неподалеку, рассматривая двух молодых людей за столиком у окна. Высокий светловолосый парень не отрывая глаз смотрел на сидящую напротив девушку в светлом костюме. — Ну что ты смотришь? Или ты думал, мы проживем в радости и счастье всю жизнь и умрем в один день? — голос девушки приобрел ироничные нотки. — От тоски, скорее всего. — Пять лет, Ир, — голос парня внезапно охрип, и он выдохнул, цепляя длинными пальцами пачку сигарет, лежащую на столе. — Тош, вот только не надо… — Не называй меня Тошей. Пять лет одно и то же твержу, — шипит парень, и тонкая сигарета с остервенением крошится у него в пальцах. — А я пять лет прошу тебя бросить курить. Все, хватит. Ты просил прийти — я пришла, все рассказала. Что еще? Ах, да, он намного интереснее тебя, так что давай, удачи и попутного ветра, — девушка с шумом отодвинула стул и, отсалютовав на прощание, процокала каблучками на выход из кофейни.       Тишина оглушала, хотя, на самом деле, город жил, ни на минуту не замедляя свой ритм, только вот в его душе буквально минуту назад все обрушилось и непонятно почему, за что, ведь он любил. — Будете кофе? — осторожно спросила официантка, видимо, все же решившись подойти. Парень медленно покачал головой, а затем поднялся, сжимая в руке сигареты. Нужно срочно покурить, задохнуться в дыму и по возможности больше никогда не привязываться к людям, которые так подло могут предать. В идеале — не общаться с ними совсем, но это невозможно.       Под ногами ровный асфальт, над головой синее небо, а в душе туман, пустота, выгоревшая пустыня. С работы, видимо, придется уволиться. Видеть каждый день бывшую, которая теперь мутит с его шефом, особой радости нет. — Не подходи близко, она наверняка бешеная! — вдруг раздалось совсем рядом, и Антон обернулся, словно очнувшись от долгого сна. В голову начали просачиваться звуки, среди которых был отчётливо слышен собачий лай и крики стайки малолетних пацанов.       У магазина спорттоваров на парковке для велосипедистов была привязана собака. Большая красивая овчарка надрывно лаяла на детей, дразнивших ее всеми силами. — Отвалите от собаки, живо! — внезапно крикнул парень, и дети бросились врассыпную. — Она уже здесь второй день! — крикнул самый бойкий из мальчишек. — Ее усыпить хотят.       Кого усыпить, за что усыпить? За то, что какая-то скотина бросила животное на произвол судьбы, предала, оставив умирать от голода? — Ты не кусаешься? — Антон подошел ближе, и животное затихло. — Бросил тебя твой хозяин? Да его самого усыпить надо. Ну что, ты голодная, да? — длинные пальцы прошлись по шерстке, и животное уткнулось носом ему в ногу. — Пойдешь со мной? — светловолосый парень уже распутывал поводок, гладил животное по спине и совершенно не верил, что собака его послушает. Но она пошла за ним, поверила. Надо же, она еще верит людям, Антону бы у нее поучиться. Да вот только вряд ли из этого что-нибудь выйдет.       Животное никогда не предаст человека, в отличие от самого человека.       Собаки у Антона Шастуна не было никогда. Сначала маленькому Антону не разрешали родители, потом обстоятельства, а после жизнь завертела, тут уж не до собаки.       А теперь они шли по городу вдвоем, двое преданных кем-то — человек и собака. Животное семенило рядом, словно всю жизнь прошагало бок о бок со своим высоким худощавым хозяином и на жизнь не жаловалось. А вот и дом родной, подъезд, пятый этаж, квартира номер восемьдесят пять. Антон уже достал ключи от своей квартиры, но внезапно помедлил и позвонил в соседнюю дверь. — Шаст, ты? — донеся из-за двери трубный бас, и дверь открылась, являя миру высокого бородача, одетого в белую майку и серые спортивные штаны. — Привет. Илюх, у тебя корм есть? Или мясо? — Здрасте, а это еще кто? — здоровенный Илья скептически осмотрел сидящую у ног соседа собаку и вздохнул. — Мда-а-а, такую псину прокормить… ты где ее взял? — Ее усыпить хотели, у магазина два дня привязанная сидела, бросили. Илюх, а консервы есть? — Ну есть, только не про вашу честь, — буркнул сосед и покачал головой. — И не надо на меня смотреть, псина. Ладно, жди, сейчас приду. — Спасибо, — Антон звякнул ключами и вставил их в замочную скважину. — Шаст, а че там с Ирой, кольца купил? — в дверях снова появилось бородатое лицо соседа, и Антон пожал плечами. — Да ну ее, решил не тратиться. — Ага, ну ясно, — произнес сосед и вновь скрылся в дверях своей квартиры — Заходи, располагайся, будь как дома, — Антон улыбнулся, запуская собаку в коридор и отцепляя от ошейника поводок. Собака обернулась к двери и заскреблась в нее, жалобно заскулив. — Да прекрати, не ждет он тебя, бросил, понимаешь? Бросил. Смирись, такая у нас с тобой гребаная жизнь, — сбросив толстовку на стул, парень выдохнул и прошел на кухню, попутно вынимая из шкафа миску и наливая в нее холодной воды. — Нужно будет миску тебе купить, корма и, наверное, вымыть, да? — между делом говорил Антон, обращаясь то ли к себе, то ли к собаке. — Мяса нет, есть консервы, — в дверях материализовался бородатый сосед и поставил на стол несколько консервных банок, а затем бутылку коньяка. — Я так понимаю, обмывать нечего, значит, будем заливать горе. — Да уж, — Антон кисло усмехнулся и достал из навесного шкафчика пару рюмок. — Какой понятливый у меня сосед и друг. — Это да, только вот, твой понятливый друг-сосед никак понять не может, с хрена ли тебе сдалось это чудище? — А что, его на улице оставлять? Или подохнет, или усыпят. Жалко, она же не виновата, что ее хозяин — последняя тварь и предатель, — прошипел Антон, и они выпили по первой. — Так, а как же Кузьминична? Ты что, забыл? Мне завтра окна меняют, куда мне кошку теперь девать? Твоя животина ее сожрет. — Да хорош, Илюх, значит, не получится, — Антон пожал плечами и вздрогнул от того, что сосед громыхнул по столу кулаком. — Ах вот ты как заговорил? Кузю, значит, по боку! Знаешь, что, братишка, я тебе скажу? Отведи-ка ты эту зубастую тварь обратно, где взял. — Илюх, не ори, лады? — Я не ору, я эмоционально разговариваю, — пробасил сосед, и парень вздохнул.  — Наливай, что-нибудь придумаем.       И они думали, думали и еще раз думали, пока на дне бутылки совсем ничего не осталось. — Какая скотина, Илюх… Бросить собаку на улице одну, что за твари, а? Она же животное, а не игрушка. Я тоже не игрушка, а она как со мной!.. — парень икнул и прижался щекой к шерсти животного. — Посмотри, какая у нее мордаха, какие глаза. Вот собака — друг. Собака и ты — вот те, кто не предаст. — А это он, м-м-м… кажется, — Илья перевалился через стол и почесал свою волосатую грудь. — Кобелина. Шаст, верни в зад, где взял, нахера тебе собака? — Верну, хозяина, скота, найду и предъявлю суке. Таких надо расстреливать за предательство, — Антон наклонился вниз и взялся за широкий ошейник. — Нет ничего невозможного для человека с инти… с инте… с мозгами. Илюх, гляди.        Сосед обернулся, всматриваясь в железный кругляш на ошейнике, на котором было выгравировано имя и адрес собаки. — Илюх, это Рекс. Дай лапу, друг, на счастье мне… — О-о-о-о, пора по кроваткам, уже стихи поперли.       Пошатываясь, сосед встал, похлопал парня по плечу и по стеночке пошел на выход.       Ночью как-то не спалось, и это не от того, что они на пару с соседом выглушили бутылку коньяка почти без закуси. Хотя, и это тоже. Оглушительный лай по всей квартире не прекращался уже добрых полчаса. Наконец Антон не выдержал и кинулся в коридор.  — Да заткнись ты уже, чего тебе надо? Весь дом разбудишь! — парень выдохнул, а затем схватил животное за ошейник. — Пойдем, пойдем, вот тут ложись. Ты почему не ел ничего? Ну ты чего, а? Рекс, так нельзя.       Собака лишь, тяжело вздохнув, улеглась на постеленном ей коврике у дверей спальни и замолчала, уткнув морду в лапы.       Завтра днем нужно будет отыскать непутевого хозяина собаки, даже если он этого и не достоин.       Антон засыпал в относительной тишине, прерываемой лишь тихим поскуливанием страдающего по своему хозяину животного.