Три месяца осени

      Ёнхён и подумать не мог, что после уроков на футбольной площадке так тихо и комфортно. Хотя, возможно, этот комфорт создает Джэхён, опрокинувший голову на плечо Ёнхёна и читающий книгу, взятую из школьной библиотеки. Иногда комментируя и зачитывая какие-то строки вслух, он заставляет улыбаться и жалеть о том, что время нельзя остановить.       Между Ёнхёном и Джэхёном – красная нить наушников и тихое дыхание. За их спинами – пролетевшая осень и кратер боли. Перед ними – на колене Ёнхёна – переплетенные пальцы рук. В их головах – бред и романтика, а на Ёнхёне – толстовка Джэхёна, которую он решил отдать ему насовсем.       Тепло Джэхёна и его запах все еще кажутся особенными. И Ёнхён все еще ищет ответ на вопрос, с чем же они так схожи.       – Твоя сестра еще не вернулась? – спрашивает Джэхён, неуклюже опустив голову так, что теперь смотрит в подбородок Ёнхёна.       – Нет. Она сказала, что вернется только через две недели.       – Если хочешь, – начал он, ловя надежду в глазах Ёнхёна, – можешь переехать на время ко мне. Я смогу уговорить отца. Если ты придешь… мы могли бы смотреть фильмы весь день. А еще я бы показал тебе, как нужно готовить булочки с корицей. А когда мы их испечем, то можем послушать One Republic. Ты же любишь их? Знаешь, когда я узнал, что они тебе нравятся, я весь вечер слушал их альбомы. И мне понравилось. У них очень мотивирующие и романтичные песни. Кажется, я понимаю, почему они тебе нравятся…       Ёнхён понятия не имеет, когда Джэхён так хорошо выучил его. Джэхён по большей части говорил о том, что нравится ему, а Ёнхён заслушивался и впитывал все это, словно губка, всего за один месяц вызубрив интересы Джэхёна настолько, что он мог гордиться своей памятью. Но почему же он не запомнил, когда Джэхён столько разузнал о нем?       – Если я приду к тебе… – говорит стеснительно и закусывает губу вместе с неуверенностью, – мы можем приготовить топленое молоко и добавить в него шоколадную стружку?       Джэхён радостно кивает. Он толком не заметил, когда научился так уверенно касаться тела Ёнхёна и приглашать его к себе, заранее зная, что ему не откажут. Ведь Ёнхён не умеет отказывать Джэхёну.       – Знаешь, – неожиданно начал Джэхён, сжав ладонь Ёнхёна в своей, – я никогда не рассказывал тебе, но… моя мама очень любила читать книги. Она не переставала читать их, даже когда попала в больницу. Тогда я много времени проводил с ней, стал хуже учиться, и в классе все стали говорить, что я неуч и неудачник. Со временем я и сам стал в это верить. Потом мама умерла, а книги забрали… И иногда мне почему-то кажется, что я все еще не смирился с этой потерей.       Джэхён очень хочет рассказать столько всего прямо сейчас, будто потом все забудет. Он очень хочет рассказать о том, как в младших классах его всегда оскорбляли ученики и наказывали учителя. Хочет рассказать, как сложно ему было прощаться с матерью, держа ее руку в своей дрожащей ладони. Хочет рассказать, как впервые признался отцу в своей любви к парням в девятом классе, после чего на его теле было множество синяков и ссадин. Рассказать, как ему было больно видеть, как страдает Ёнхён на его глазах. Он так хочет рассказать хоть что-то из этого, чтобы Ёнхёну полегчало. Чтобы он знал, что он не один такой, не один с разрезанной грудью и кратером за спиной. Джэхён видит перед собой горячую кожу Ёнхёна и ощущает нежный жар его ладони, и прямо в этот момент он уверен, что наконец-то может все рассказать.       Он открывает рот, чтобы глотнуть для уверенности воздуха, и вместо этого ощущает чужие губы. Путается в мыслях и в волосах Ёнхёна и не замечает, как вылетает из уха наушник. Хватает Ёнхёна за затылок и вдалбливает немо в его подсознание, что не отпустит. Ни за что и никогда. Ни за что и никогда не позволит страдать в одиночку и греться одному под пледом. Ни за что и никогда. Он хочет, чтобы Ёнхён знал это.       Осенние листья засыпают кратер за их спинами. Осенний ветер бьет по коже и подталкивает их друг к другу. Ёнхён благодарит Джэхёна через невинный поцелуй и ток прикосновений, когда он пальчиками нащупывает его подбородок. Джэхён согревает Ёнхёна своими руками и уютным ароматом своего тела. Ёнхёну неожиданно очень хочется купить ему и Джэхёну по булочке с их любимой корицей и забыться навсегда в длинных руках, обнимающих так, словно ему больше ничего не угрожает. Ничего.       Осень. Время, когда он кутается в шелковый шарф и носом утыкается в чужую шею, зная, что не только ему это нравится. Время, когда земля готовится к дождю и чувствуется легкое волнение перед первыми прозрачными каплями. Время, когда листья плывут по ветру мимо него, и он следит за тем, как они застревают в чужих шелковистых волосах.       Улыбка. Он видит ее, когда утром просыпается в чужих объятьях. Когда к его рту протягивают зажатую между палочками еду и трутся носом о его собственный. Она – то, ради чего он готов сделать все: от возможного до невозможного. Она – то, что он может почувствовать даже с закрытыми глазами. Она – то, что заставляет глупо ощущать тайфун эмоций внутри и горячее желание вдыхать вновь и вновь.       Любовь. Он вглядывается в омут чужих глаз и видит свое ясное отражение. Знает, что ему позволено в любую секунду любоваться, дразнить и неожиданно обнимать, потому что это он. Уверен, что даже в час или два ночи ему ответят на звонок и, даже если не станут ворчать, просто будут хмуро слушать, как он что-то с интересом рассказывает. Он забывает, о чем говорил всего минуту назад, зато отлично помнит, какую книгу ему читали вслух на прошлой неделе. Знает, что когда-нибудь все может рухнуть, но заранее готов осторожно собрать все по кусочкам.       – Ёнхён… – нежно и любимо, как ему и не хватало. – Я люблю тебя.       Запах и тепло Джэхёна для Ёнхёна особенные. Они схожи с чем-то вроде теплого дождя или свежеиспеченных булочек. Чем-то вроде их совместных воспоминаний и горячего чая. Они схожи со всем, что связано с Джэхёном. Схожи с его улыбкой. Схожи с любовью.       Ёнхён чувствует, что он хочет жить, в те моменты, когда все, в жажде чего он так забывался, осуществляется: Джэхён касается его, смотрит влюбленно, чарует сладкими словами, позволяет ютиться в тепле его одежды, целует под контрастным холодом ливня, несдержанно и горячо проводит тонкими пальцами по голой коже, крадет его ночью и гуляет с ним до рассвета, поглощает себя и его уютным молчанием или возбужденными разговорами о том, что нравится ему и самому Ёнхёну. А еще – спасает пониманием, блестящим омутом глаз и звездным небом, когда в губы горячо дышат и крепко переплетаются пальцы рук.       Отныне Ёнхён уверен, что Джэхён – его счастливая судьба. Счастливая судьба и любимая осенняя улыбка.

the end