Не делай мне больно

День, когда я поняла, что просто устала. А он начался вполне обычно. Промозглый ветер, что не утихал уже неделю, все еще стремился разбить чье-нибудь окно в одном из многочисленных небоскребов. Наверно, даже если бы это и случилось, то хозяева бы просто пожали плечами, пробубнив что-то типа «Ну и погодка!», вызвали бы службу замены окон, и это не особо ударило по кошельку. Таким образом, ветер не одержал бы победу. День, когда я поняла, что просто устала. Дождь старался помочь ветру, утяжеляя его каплями и нагоняя апатию. Только он подходил к делу креативнее: то легкой поступью окроплял улицы перед рассветом, словно давая новое дыхание на день; то изнурял непрекращающейся надоедливой моросью, которая действовала на нервы и заставляла пить кофе больше обычного; то мог зарядить неприступным ливнем, не позволяющим даже выбежать на крыльцо. День, когда я просто поняла. Солнце, которого мы не видели уже давно, не вписывалось к этим ребятам. Зато еще одним игроком ведущей команды этой недели были тучи. Не легкие перьевые облака, как из диснеевских радужных сказок, а давящие и темные. Они будто пытались раздавить с помощью своей природной силы всех этих глупых людишек, которые так смешно перебегали от одной крыши к другой, стараясь меньше намокнуть. А эти людишки и так тащили на себе целый воз проблем и неприятностей разной степени, сетуя на неудачный день, а тучи подливали масла в огонь, словно издевались: «Да, вот вам еще, чувствуете, как небо падает на вас, бойтесь, когда-нибудь оно вас раздавит!». Это был тот день. Когда я, находясь в привычном состоянии ожидания, не надела его любимое платье, подумав, что оно слишком вычурное и пафосное для обычного похода на день рождения нашего общего знакомого, которого я бы не отнесла к категории «Знакомые» лично для себя. Я просто открыла шкаф, провела рукой по мягкой ткани и не испытала никаких эмоций. Никаких. А, помнится, меня охватывал дикий восторг и предвкушение от того, как он посмотрит на меня, резко притянет к себе и прошепчет, совсем неслышно для других, но очень громко для меня, как он бы с удовольствием сорвал бы эту чертову тряпку с меня прямо здесь и сейчас. Я тут же бы покраснела, ведь мы находимся не одни, и стала бы считать секунды до того, как мы окажется у себя дома, вдвоем. В нашей спальне — только я и он. Но я ничего этого не почувствовала. На столе пискнул ноутбук, оповещая о новом письме. Я опять забыла выйти из электронной почты. Хотя многие, да что там, все, считают, что идеальная Лидия Мартин не забывает ничего, но на самом деле это было далеко не так. И это «самое дело» знает только он. И еще пара очень близких друзей. Я подошла к столу, бросая беглый взгляд на экран компьютера. А, это очередной научный журнал благодарит меня за сотрудничество и невероятно информативную статью, в которой редактура с усилием уловила общий смысл моих глубоких анализов философских трактатов. Но из-за обилия сложных терминов и длиннющих предложений редакция осталась в восторге, приложив к письму копию чека с кругленькой суммой, которая вскоре окажется на моем счету. Я вздохнула и закрыла ноутбук. Это был тот день. Обычно он морщится, когда я приношу компьютер в спальню и начинаю «зависать» со своей деятельностью. Такая уж я. Несмотря на то, что я закончила университет на два года раньше, чем это делают среднестатистические студенты, меня считают очень преуспевающим специалистом, и преподаватели моего университета уговорили меня остаться с ними. Я полностью курирую научную деятельность, представляю университет на важных конференциях, где сами студенты еще не в силах справится с потоком информации. Пока. Но я помогаю им. Может, в будущем, я поменяю место работы, кто знает. Это был тот самый день. Когда я снова получила привычное: «Задержусь, извини!», которое должно меня утешить, приободрить, внушить мысль, что все, что мы планировали сегодня, можно сделать завтра. Или не завтра, или лучше в пятницу, а еще лучше на следующей неделе. Но все оборвет одно злосчастное сообщение, отбив любое настроение на вечер. 19.30 С: Задержусь, извини! Я скосила глаза на телефон, думая, что мне ответить в этот раз. Ни злости, ни радости. Я не была расстроена или обижена, не хотела ничего переносить или исправно ждать, как делала всегда. Просто устала. Это был тот день, когда я поняла это. 19.34. Уже не имеет значения, извини. И я выключила телефон. Да, так по-детски, необдуманно, глупо, но надоело поступать так, как от меня этого ждут. Сейчас хотелось вновь стать подростком: требовательным, глухим к чужим мнениям и проблемам, жестоким и недалеким, ставящим свои интересы на вершину пирамиды потребностей всего человечества. Устала. Устала ждать его, бояться за него, устала придумывать объяснения самой себе в том, чего на самом деле не было в нашей жизни. Загнавшись в непробиваемый кокон, я все равно чувствовала себя виноватой, что не предотвратила этого раньше. Лидия Мартин, ты же гений во всем. Во всем, кроме собственной жизни. Я неторопливо скидала в сумку кое-какие вещи, медленно стянула с себя домашнюю пижаму и достала из глубин шкафа такие удобные джинсы и толстовку. Он всегда повторял, что ему не важно, что я ношу, но я отдавала предпочтение женственной стороне в виде платьев и юбок. Сейчас мне было безразлично. Я надела то, что хотела в данный момент, и пошла к выходу. У зеркала я задержалась, бросив на себя беглый взгляд. Мой вид напоминал человека, который вообще потерял весь смысл жизни и запутался так, словно выхода в его классическом понятии не существовало. Конечно, все было не так печально, но на пути к этому. И именно чтобы такого не случилось, я ухожу. Куда? На крючке рядом с зеркалом висели два ключа. Эллисон специально сделала нам два дубликата от квартиры, где они со Скоттом живут в Нью-Йорке. Сказала, так им будет спокойнее, если иногда мы будем туда наведываться, пока они со Скоттом в отъезде. В данный момент их квартирка пустовала, поэтому я надела куртку и без зазрения совести схватила ключи. Эллисон напишу позже, когда найду в себе силы включить телефон и поговорить с кем-нибудь. Тот день. Когда я ушла, на улице шел дождь. Попеременно то ленивая морось, то настойчивые струи, будто стремящиеся смыть твою боль, смешать ее с дождевой водой, растворить, унести в неизвестность, оставив после себя подобие чистого листа. Но, к сожалению, откинув эти метафоры в сторону, я просто сразу же промокла. Потому что идеальная Лидия Мартин, которая ничего не забывает, забыла зонт. Квартирка Эллисон и Скотта находилась не так далеко от нашей, и, учитывая, что я все равно, будто искупалась в океане, решила пойти пешком. Может, я себя таким образом наказывала? Ведь он не заслужил, чтобы я так подло испарилась, заставив его дико волноваться и проверять телефон каждые пять секунд. Но ничего не было. Ни сожаления, ни чувства правильности поступка, ни избавления. Ничего. Оказавшись на месте, я тут же ощутила, как поменялась атмосфера. Ведь у каждой квартиры она своя, особая, наполненная чувствами и эмоциями тех, кто в ней проживает. Это ощущается чуть ли не материально, я будто вижу цвета от предметов, которые впитывают настроение хозяев. Здесь все такое теплое, уютное. Каждая чашка, подушка, простыни дышат светом, пробивающим любую броню неприязни и недовольства. Я попыталась улыбнуться, но не получилось. Нахлынуло чувство, будто я — это омерзительный кусок внешнего, грязного мира, посмевший забраться в обитель неприкосновенности. И этот кусок намерен разрушить все своим цинизмом, равнодушием и отрешенностью. Его темные лучи будут расползаться, предательски обращая свет во тьму. Да, это было тогда. Когда я сидела, завернувшись в плед, на мягком диване в небольшой гостиной. Мои глаза уже несколько минут гипнотизировали выключенный телефон, будто он мог написать нужные слова за меня. Но нет. Эту черную работу никто не сделает. Только я. 19.36 С: Что случилось? Что ты имеешь в виду? 19.37 С: Лидия, не молчи. 20.00 С: Я сейчас приеду. 20.36 С: Лидия, где ты?! Ты в порядке? 20.37 С: Ты в квартире Эллисон и Скотта? 20.38 С: Лидия, пожалуйста… Возникло желание заплакать, но слезы не шли. Я читала сообщения, а в душе ни капли чувств. Когда это произошло? Когда я перестала чувствовать? Да, это был тот день. 21.11 Со мной все нормально. Прости меня, Стайлз. Я хочу побыть одна. Нет, ничего не шевельнулось во мне. Я стала набирать сообщение Эллисон. 21.14 Привет, Эл. Знаю, вы там отдыхаете, хотя не знаю, как там можно отдыхать, но я пока поживу в вашей квартире, ладно? Надеюсь, вы еще не скоро вернетесь (шучу), просто предупредила. Пока я не найду другой вариант. Очень скучаю. И я вновь выключила телефон. На миг я зажмурилась в ужасе, представив, как Стайлз, мой Стайлз, сейчас один, полностью не понимает, что происходит, не знает, куда себя деть и что предпринять. Неизвестность убивает его, это заставляет мое сердце болезненно сжиматься, а к горлу все-таки предательски подкатывают слезы. Что я сделала? Это был тот день, когда я решила расстаться со Стайлзом Стилински.