Не делай мне больно

Очень бледный, бледнее, чем обычно. Из него будто высосали всю жизненную силу, оставив жалкую оболочку, но только едва поднимающаяся грудь свидетельствовала о том, что Стайлз жив. Жив. Я присела на край кровати, боясь лишний раз шелохнуться и разбудить его. Хоть врач и сказал, что наркоз еще действует, я все равно боялась. Ты идиот, Стайлз Стилински. Ты жив, но я готова придушить тебя и расцеловать одновременно. Ты тот, кто может заставить меня сочетать в себе несочетаемое. — Лидия? — Эллисон с опаской поднялась при виде меня, когда я покинула палату и вернулась в коридор. Скотт тоже вскочил на ноги. Они оба были подавлены, вся эта ситуация выбила нас из колеи. — На вид — неплохо, — отозвалась я. Они выдохнули. Эллисон крепче сжала руку Скотта и подавила призыв расплакаться. А у меня наоборот кончились слезы. Я хотела только одного, чтобы улыбающийся Стайлз был рядом, и я могла сжать его пальцы так сильно, удостоверяясь, что он реален. — Лидия, поехали к нам, — произнес Скотт. — Не стоит тебе быть здесь одной. — Я и не одна. — Лидия, тебе позвонят сразу же, как он очнется. Поехали, поспишь у нас. Я даже не могла выдавить улыбку. — Идите, ребята. Это я вам позвоню, как что-то изменится. Я снова в тумане. Запах лекарств, горький кофе, суетящиеся хладнокровные врачи, звуки неустанно работающего оборудования, снова кофе, попытка подремать и все сначала. Мои глаза то открывались, то закрывались, словно я находилась в трансе. Кто-то из врачей заботливо прикрыл меня пледом, который источал терпкий запах лимонного порошка для стирки. Нос непроизвольно слегка морщился от такого аромата, но я слишком устала и замерзла, чтобы требовать что-то другое. Да мне и неважно. — Мисс Мартин? — кто-то коснулся моего плеча. Я приоткрыла глаза. — Да? Это был доктор Доутсон, тот, кто оставил мне самого дорогое. — Вы можете зайти, он очнулся, — на усталом лице появляется искренняя улыбка. — И зовет вас. — Откуда… — Это был первый его вопрос: здесь ли вы. Я встала, покачнувшись. — Спасибо вам. Я смотрю на него, бледного и беззащитного, и сердце пропускает удар. Он улыбается, насколько позволяет его состояние. — Ты здесь, — выдыхает. Я медленно подошла к кровати и присела. Его рука тут же слабо сжала мою. — Лидия, видишь, ты была права. Во всем, — начинает Стайлз. — Замолчи, — попросила я. — Не говори так. Я тысячу раз пожалела о том, что тебе пришлось выслушать. — Но я это заслужил. — Ничего ты не заслужил! — громче выкрикнула я. — Это я должна извиниться перед тобой. Я легла рядом с ним, осторожно положив голову ему на плечо. Да, ты не оставил меня, Стайлз Стилински, теперь моя очередь быть рядом с тобой и надоедать своим присутствием. — Лидия, — я почувствовала его дыхание на своих волосах. — Не уходи больше. Я закусила губу, сдерживая рыдания. — Ты плачешь? — Нет, — соврала я. — Посмотри на меня. Я приподняла голову, чтобы видеть его глаза. Взгляд был полон любви, той самой, настоящей, чувственной, нежной, от которой высыхают слезы и исчезают все проблемы. — Лидия, больше никогда не делай мне так больно. Я уткнулась носом в его шею и прошептала: — Никогда. Я ошарашенная вышла из кабинета. Да, это случилось, и определенно случилось со мной. Пальцы беспорядочно то сжимались в кулаки, то разжимались. Дыхание сбилось, будто мне не хватало воздуха или вдруг его резко не стало, образовав вокруг меня вакуум. Дыши, Лидия, дыши. Это же чудесное явление природы, так вроде говорят? Из прострации меня вывел разрывающийся телефон. Я поспешила ответить. — Ну что, Лидия?! Говори! — радостно взвизгнула Эллисон. — Четыре недели, — выдохнула я, и тут же мне пришлось отодвинуть телефон от уха, потому что Эли оглушительно заверещала прямо в трубку. — Скотт, эй, Скотт! Наша Лидия беременна! — услышала я ее вопли и не сдержала улыбки. На улице холодно, но я этого не понимала. Мне жарко, хотелось прыгать, взлететь над Нью-Йорком, самой стать солнцем, чтобы весь мир услышал меня. — Эллисон, я рада… я… — Беги быстрее домой! — кричала подруга. — Скажи ему! — Да… да, уже бегу. Я забежала в магазин за вкусным ужином, прихватила любимое вино Стайлза, а себе — гранатовый сок. Да, теперь я еще не скоро смогу позволить себе бокал перед сном. Дома я все приготовила, постоянно двигалась, не могла усидеть на месте. Стайлз после травмы все еще работает по сжатой программе, чему я от души радовалась. Ну теперь-то он будет со мной еще чаще, от чего губы сами растягивались в хитрой улыбке. Только мой. — Лидия? — позвал Стайлз. — Лииидия… Он пристроился рядом на кровати лицом ко мне и улыбался. — Извини, много бегала сегодня, устала. — Ничего, я успел душ принять и… — Ты же не ужинал без меня? — я сделала вид, что нахмурилась. — Нет, — он рассмеялся и потянул меня за собой. — Но я жутко голоден! Мы разместились за столом. Стайлз с аппетитом уминал запеченное мясо с овощами, а я молча наблюдала и наполняла его бокал. — Ты какая-то подозрительно тихая, — Стайлз сощурил глаза и слегка ударил ногтем по хрусталю, будто подзывал официанта. — Кто? Я? Нет. Браво, Лидия, совсем не очевидно. — А чего не пьешь вместе со мной? — Ну я просто… это… не хочется… Гениально, Мартин! Да скажи ты ему. — Я… Стайлз, я беременна. Парень от неожиданности резко крутит бокал, и он падает на стол, красная жидкость стремительно растекается. Я суетливо затерла пятно салфетками, боясь посмотреть в лицо напротив. Собрав мусор, я поднялась из-за стола, чтобы выкинуть. Стайлз, не молчи. — И как давно? — наконец подает он голос. — Четыре недели. Он тоже поднимается на ноги и подходит вплотную ко мне. — Лидия Мартин, я люблю тебя. Его руки опустились на мой живот. — Будем теперь доставать мамочку вдвоем, Стилински-младший? — С чего ты взял, это будет сын? Может, дочь? — усмехнулась я. — А может, оба сразу? — и Стайлз притянул меня к себе для поцелуя. Три недели спустя. — Лидия, если я буду такая красивая как ты, то я тоже хочу быть беременной, — протянула Эллисон. Я хихикнула. — У меня ужасно болит спина, я не могу спать на животе, токсикоз, и лишний вес продолжает побивать все рекорды. Все еще считаешь меня красивой? — А кто-то сомневается? — раздался грозный голос Стайлза сзади. — Мальчики, вы что, уже закончили? — спросила Эллисон. — Да, Скотт на этот раз даже палец себе не прищемил, — Стайлз рассмеялся, а Скотт ткнул его локтем в бок. — Ну у нас тоже все готово, — я указала на огромный торт, гордо занимавший место посреди стола. Стайлз подошел ближе и чмокнул меня в щеку. — Смотри, может тебе передадутся таланты мамочки! — он обхватил меня со спины, поглаживая живот. — Да, а то вдруг в тебе окажется слишком много от папочки, — хихикнул Скотт. Стайлз закатил глаза. Мы рассмеялись. — Ладно, скоро придут Малия и Тео. Торт не трогать! — отдала я главное распоряжение. — А чего ты смотришь на меня, я, может, на диету сел, — Стайлз как всегда. — И вообще это все Скотт. — Вообще-то это ты тогда съел все праздничные радужные пирожные, которые девчонки чуть ли не полдня делали. Между прочим, на мой день рождения, — со смехом ответил тот. — Враки! — заявил Стайлз. Мы снова рассмеялись. В дверь одновременно постучали и позвонили. — Я открою, — Эллисон убежала, спустя несколько секунд мы все услышали громкий голос Малии. — Ну и где тут будущая мама? — она ураганом влетела к нам и заключила меня в объятия. — Черт возьми, Лидия! Ты выглядишь обалденно! Стайлз самодовольно улыбнулся, мол, да, и она моя. — Спасибо, Малия. — Это от нас двоих, — Тео протянул связку пакетов и коробку средних размеров. — Тут так, по мелочи. Для тебя и малыша. — Ой, как мило, — протянула я, смахивая слезу. — О, нет, — Стайлз замахал руками. — Ребята, надо срочно ее веселить! Скотт, давай прищемим тебе палец, ты делаешь очень смешное лицо! — Давайте лучше есть торт! — хихикнула Эллисон. Мы вновь рассмеялись. Давайте. Вместе.