Протухший аромат лаванды

— Умей сдерживать слезы, — все повторял он. — Но… — рот прикрыли рукой и строго посмотрели поверх ладони. — Учись. Мальчик все равно нервно всхлипнул и его резко откинуло со стула из-за резкого удара по лицу. Он не мог сдерживаться, когда его избивали, а кто бы смог? Да и еще этот вечно пустой взгляд мужчины, постоянно просивший называть себя «папочкой». Сколько тот малец себя помнил, ему приходилось прикрываться ото всех, чтобы мать не смогла увидеть высохшие дорожки на щеках, чтобы считавший себя отцом не заметил очередной синяк, поставленный им же самим. Подскочив к лежавшему на паркете ребенку, «папочка» начал сдавливать тому горло, смотря на уходящую жизнь биологического сына. Снова отпустил и мальчик даже вздохнул с мыслями о том, что в очередной раз он остался жить. Выживать мы хотим, пока есть та вера в обычные будние или счастье. Когда все это теряется из виду, мы начинаем задумываться о простых и привычных всем вещах вроде смерти. Вот и парень в свои одиннадцать уже пару раз задумывался о побеге или о чем-то в разы хуже. — Учись! — сплюнув выкрикнул мужчина и вытерев свой лоб развернулся в сторону матери ребенка. Очнувшись после сна, после которого Роберта всегда тянуло есть, он встал со скамейки в парке, начиная слабо шататься. Двигаться совсем не хотелось, но домой не хотелось идти еще больше, чтобы занять удобный диван или кровать. Родитель была не в духе, когда та сердилась, у нее вздувалась совсем не женская венка возле виска. Руки будто распухали, да и мать становилась совершенно другим человеком. А стоило подождать всего пару часов, она уже позволяла себя обнимать, целовать. Даже извинений не просила, если то была вина старшего сына, но подросток все равно просил прощения, зачастую даря какие-то безделушки, напоминающие им двоим года, когда с ними жил отец. Прекрасный человек! Что только было говорить о том, что он был добр, помогал всем на улице, часто давал деньги нуждающимся. А пил?.. Бывало, но кто не пьет в наши дни. Роберт улыбнулся, невольно задирая брови на лоб, словно половина лица и не верила его собственным мыслям. Да, действительно, какие у него прекрасные родители. Просидев немного в парке, он таки решился навестить ранее бушевавшую беспричинно мать, может проводить брата куда-то. Хотя он такой домосед, никуда не выходит, все сидит со своими игрушками десятилетней давности. Шаркнув подошвой об коврик у двери, человек прошел внутрь квартиры. Ему казалось, что все будет в порядке, ведь все уже должно было улечься, но в него полетел графин с водой и попал прямо в нос. Кровь полилась чуть ли ни мгновенно, он схватился за лицо. Слеза потекла одна за другой, так быстро-быстро, что он уже не мог рыдать сильнее. Нет, его не волновал нос, но опять и опять, и опять его встречают так. За что? Мимо него, в проход проскользнула женщина, точно также крича, как сам он. Неизвестно было Роберту, от чего плакала его мать. Он оставил ее, как обычно, но в этот раз она собиралась сбежать. Ухватив за подол длиной юбки, подросток зацепился на убегающую женщину и дернул на себя, от чего его родитель подскользнулся на чем-то склизком, что бывает здесь всегда, и упал вперед лицом, прямо на ступени. Послушался хлопок, Роберт вскочил, все также не вытирая ни кровь, льющуюся из носа, ни слезы. Он подхватил мать на руки и кинулся в дом. Около часа парень провел в ванной, отмывая от грязи его мать. Он поглаживал ее волосы, отмывая от них остатки засохшей крови. Голову промывал шампунем так тщательно, что, казалось, кожа могла бы слезть от такого трения. Уложив успокоившегося родителя в кровать, протерев ее перед этим полотенцем, Роберт ушел спать на диван. Каждый раз одно и то же. Почему? Укладываясь спать, он ушел так далеко в собственные мысли, что даже забыл уложить младшего брата, который случайно развалился на полу возле игрушек.