Не самое прекрасное далеко

      Продолговатую капсулу репликатора накрывала прозрачная крышка, что делало ее неприятно напоминающей… стеклянный гроб, что ли. Сам рабочий стол, наклонный к полу комнаты под углом в 45º, позволял без труда рассмотреть находящееся в этом гробу существо. Это был, пожалуй, самый странный робот из всех, каких только приходилось видеть Алисе. Никаких угловатых механических линий – контуры тела один в один воссоздавали человеческую фигуру, вот только все краски жизни на ней заменял сплошной, зеркальный, серебристый хром.       - Мимикрирующий полисплав, - голосом, в котором чувствовалось благоговение ученого, сказал Громов. – По сути – живой металл.       Селезнева никогда не испытывала диссонанса при употреблении слова «живой» по отношению к роботу. Наоборот, считала это вполне правильным. Кто еще, близко общавшийся с верным Посейдоном с корабля «Арбат» или разумным кораблем Гай-до, мог относиться к роботам, как к бесчувственным металлическим болванкам? Взять хоть того же Элека, который умел плакать и смеяться. Пожалуй, в определении «живого» именно это - главное, а не то, из чего существо сделано.       Глядя в освещенную камеру со стеклянным гробом через большое, прозрачное окно из сверхпрочного оргстекла, Селезнева вдруг поежилась.       - Холодно как, Элечка, - сказала Алиса, потирая плечи, прикрытые только тканью легкого летнего комбинезона.       - Прости, не подумал, - спохватился Громов. - Хочешь, я попрошу Вертера принести тебе теплую куртку?       - Ты лучше температуру подними, - попросила Алиса, вытаскивая из сумки миелофон.       - Я уже выкрутил терморегуляторы на полную мощность, - сказал Элек и в ответ на удивленный взгляд Алисы пояснил: - Оргстекло, конечно, не пропускает холод в комнату наблюдателей, зато оно само охлаждается и охлаждает воздух в помещении. А там, за перегородкой, температура в данный момент близка к минус 200º по Цельсию.       Но во взгляде Селезневой понимания не прибавилось, появилась настороженность. Электроник украдкой вздохнул, набираясь терпения, и перевел взгляд за стекло.       - Алиса. Это неизученное существо. Оно не имеет твердого корпуса, его не привяжешь, и кнопки отключения у него нет. Удержать можно только так, понимаешь? Я еще не разобрался в его устройстве. Репликатор – он просто копирует молекулы. Понять механизм действия это не помогает. Но, в любом случае, ограничительных правил Азимова* в его программу точно не устанавливали! Это существо потенциально способно на агрессию против людей и функционально для нее создано.       Селезнева задумчиво нахмурилась.       Как дочь директора Московского Космического Зоопарка она, конечно, понимала необходимость держать неизученных существ в изоляции до того, как они будут полностью исследованы и адаптированы к земным условиям, но сам этот факт был Алисе неприятен.       - Элек, ты же не собираешься все время держать его обездвиженным? – вкрадчиво поинтересовалась она.       Только сейчас Селезнева обратила внимание, что серебристый андроид кое-где покрыт кристалликами инея и еще - у него открыты глаза.       – Изучить, наладить контакт – это понятно, - продолжила она. - Но потом – что ты будешь делать? Знаешь, потенциально и меня можно опасной назвать. А винить запрограммированную машину в том, что она следовала программе – это все равно, как, допустим, тебя ударят палкой, а ты скажешь, что палка виновата…       - Нет, конечно, - Громов качнул головой, украшенной копной почти кукольно крупных кудряшек. А все же на миг по лицу мальчика-профессора промелькнула тень сомнения. – Если удастся перепрограммировать, я первым делом выпущу его отсюда, можешь не сомневаться. Возможно, это будет даже легче, чем я думаю. Ведь по сути… - тут Эл кивнул на табло репликатора, где светились алым цифры: «Исходного материала - 1,6%, восстановлено – 98,4%». – По сути перед нами совсем другой робот. Может быть, старая программа даже не сохранилась.       - Хорошо, если так, - протянула Алиса, возвращаясь к прерванному занятию.       В большущих глазах девочки все еще пряталась задумчивость, но она решительно открыла коробочку миелофона, вытащила наушник. В способности Громова она верила, да и думать про то, что будет с роботом, если перепрограммировать не удастся, Селезневой не хотелось. Ей не ко времени вспомнилась судьба грозного Черного Хозяина. Или того же Ржавого Лейтенанта. Можно ли считать роботов виновными в том, что следовали своей единственной заданной цели?       Алиса вставила наушничек в ухо и принялась вертеть колесико, в поисках нужной волны. Кристалл в миелофоне красиво поблескивал, преломляя струящийся из-за перегородки органического стекла свет. Электроник притих и ловил малейшее мимическое движение на лице девушки так внимательно, как ждущий извержения вулкана ученый следит за колебанием чуткой стрелки сейсмографа.       Селезнева вдруг изумленно вдохнула, и Элек не выдержал:       - Что?       - Ничего не понимаю, - Алиса передала наушник Громову. – Миелофон прекрасно читает мысли роботов. Я на домроботнике Грише проверяла. И на солдатах Ржавого Лейтенанта. А тут какие-то помехи. Я бы даже испугалась, что прибор забарахлил. Но больно уж периодично они звучат.       - Все правильно! – Электронику хватило прослушать всего два периода, чтобы на губах его появилась почти счастливая улыбка, донельзя напоминавшая задорную улыбку его органического брата-близнеца Сергея. Алисе случалось видеть летчика-испытателя капитана Сыроежкина на фотографиях. В живых его девочка из 21-го века, к сожалению, не застала.       - Все верно, - быстро поубавив эмоции, сказал Электроник. – Его ведь не люди создавали. И мыслить по-человечески он тоже не может. Мы слышим белый шум. По сути – это сигналы. Сигналы, импульсы, коды команд. А разнообразием они не отличаются, потому что…       - Потому что ни одна система у него полностью не работает, - не без тонкой укоризны вставила Алиса.       - Да, но это своего рода пульс, - не дал себя сбить с мысли Громов. – Запрос-ответ системы, возможно, проверка, не изменились ли внешние условия… Но самое важное, что теперь мы наверняка можем сказать, что репликатор все собрал правильно! Оно действует и…       Алиса перехватила Громова за руку.       - Элечка! Его надо отключить или разморозить!       Электроник смутился. Его, хоть и не лишенного человеческих чувств, но всегда спокойного, внезапные эмоциональные порывы людей часто заставляли чувствовать себя неловко. Правда, на волне поднятого первым успехом энтузиазма, продвигаться в эксперименте дальше и притом немедленно, Элеку и самому очень хотелось.       - Это же прочное стекло, - в довесок к его собственному желанию продолжала уговаривать Алиса. – Его на космических кораблях используют. Такому материалу даже болтанка в поясе астероидов и метеоритный дождь не страшен. А Объект нас даже не видит через него, ну что нам сделается? Ты все равно сейчас не взломаешь его систему, давай проверим, может, он согласится сотрудничать? А если будет вести себя плохо – опять заморозишь, тогда уж сам будет виноват… Элек?       Доводы, как назло, звучали убедительно. К тому же Элек внезапно вспомнил, что лежать неподвижно и беспомощно в чемоданчике Стампа было… не то чтобы больно, но как-то – тоскливо.       - Хорошо, - быстро, чтобы не передумать, решился Громов. – Мы попробуем.       Определенно, довольная мордашка Селезневой стоила некоторой доли риска… В конце концов о феноменальной везучести и умении Алисы располагать к себе всевозможных персонажей ее приключений давно ходили легенды.       На панели управления Громов повернул ручку терморегулятора, убрал циркулирующий в стенах экспериментальной комнаты криоген и пустил вместо него подогрев. Сразу, разумеется, ничего не произошло.       - Сильно тебе попало за то, что взял Образец? – поинтересовалась Алиса, чтобы прервать затянувшееся молчание.       - С профессором Уэллсом из-за этого серьезно поспорили, - отозвался Элек. – Но я не мог пройти мимо. В нашем мире до таких технологий еще не дошли. В той реальности ничего не изменится. А в нашей – может измениться многое! Если удастся понять, как действует разумный металл, который может принимать любой облик…       - Ну, допустим, - Алиса могла бы и промолчать, но, будучи патриоткой до мозга костей и притом немного юной максималисткой, решила постоять за свою реальность. – Похожие технологии у нас есть. Например, строительный коралл принимает любую форму и… - тут она задумалась, а потом девочку, видимо, осенило. – Жители планеты Крокрыс копируют любой облик.       - У крысов это другое, - сказал Элек. – Это врожденные способности, и вряд ли возможно передать их другим. К тому же это вымирающая, враждебная раса. Их мало, и с учеными на сделку они не пойдут.       - Пф, - усмехнулась Алиса. – Один мой знакомый пират – тот пойдет, если ему хорошенько заплатят. Но я, как будущий ученый, лучше уж буду работать с чокнутым ро… ай!       Громкий треск стекла заставил отвлекшуюся девочку подпрыгнуть. А Элек, хоть и казался ушедшим в свои мысли, взгляда от экспериментальной комнаты не отводил и потому только слегка вздрогнул, когда существо в стеклянном гробу вдруг подняло серебристую руку, приложило ладонь к крышке капсулы репликатора и – хрясь! – прозрачная крышка будто сама отлетела, сломавшись возле креплений и уже при падении на пол раскололась надвое.       Хромированная фигура поднялась быстро и бесшумно. В какой-то момент ее качнуло, но андроид выровнялся почти сию секунду и замер. По зеркальной поверхности пробежали волны помех. Мимикрирущая функция оживала медленно. Цвет и текстура расплывались, словно пятна чернил по воде, и вот – тут Селезнева, наблюдающая это впервые, шумно перевела дыхание – посреди экспериментальной комнаты стоял уже настоящий человек.       Мужчина спортивного сложения, возрастом едва ли за тридцать. Довольно приятные черты лица, светлые, короткие волосы и какая-то странная, но явно форменная одежда.       Элек задумчиво свел брови к переносице. Хотелось верить, что этот образ у андроида просто стоит «по умолчанию». Или ИскИн все же помнит?       «Совсем как человек», - подумалось Алисе, но уже минуту наблюдений спустя она от этого впечатления отказалась.       Взгляд у робота был совсем не человеческий. Серые глаза – неживые, как прозрачные стеклянные шарики, и в то же время враждебно-внимательные, глядящие пристально, как наведенный бластерный прицел.       Медленно инфильтратор осмотрел освещенную комнату из угла в угол. При желании он мог бы развернуть голову на 360º, но зачем? Датчики у полиморфного робота располагались везде. Идеальный охотник, он мог видеть затылком и собрать информацию каждой фиброй своего тела.       В комнате давно потеплело, но Алиса чувствовала, как холодок пробежал вдоль спины, когда пластичная фигура сделала шаг в сторону. Робот коснулся рукой останков репликационной камеры, самыми кончиками пальцев провел по поверхности стола, потом вверх по штативу – к оптическому глазку прибора. Затем так же, будто вслепую, исследуемый шагнул к стене, пошел вдоль.       - Он не видит, что ли? – взволнованно зашептала Алиса.       - Сканирует, - догадавшись, в тон ей пояснил Электроник. – На молекулярном уровне…       Робот дошел до перегородки из оргстекла и замер. Более примитивная Восьмисотка наверняка сразу проверила бы прочность этой поверхности своим бронебойным кулаком. Тысячная модель только сопоставила данные молекулярного анализа с максимально возможной силой своего удара и никаких действий не произвела.       В этот момент Алиса почти готова была взять обратно свои слова о том, что с этим роботом водилась бы охотнее, чем с пиратами. Селезневой случалось храбро смотреть в пустое лицо Черного Хозяина и в одноглазые физиономии фашистских роботов-солдат. Но от этого ИскИна жуть исходила совсем иного рода. Без видимых внешних причин он показался девочке из будущего каким-то скользким, хищным и опасным, как змея.       «Стыдно, - одернула себя Алиса. – Мне, человеку, гражданину двадцать первого века, бояться роботов! Да к тому же первое впечатление - обманчиво».       Алиса только было повернулась к Элеку, чтобы задать вопрос, как Громов быстро поднял руку, призывая напарницу к тишине. К уху профессора все еще тянулся проводок от миелофона, и в аппарат неожиданно пришла четкая, механическим голосом произнесенная фраза:       - Ваш сигнал запеленгован. Назовите себя.       Робот, который оптически не мог видеть наблюдателей за двойным стеклом, поднял взгляд, прицельно точно угадывая их местоположение.