Пять стадий и пять слогов

За месяц до выпуска всё стало гораздо хуже. Этапы ухудшения делились примерно от "я могу всё контролировать" через "я теряю контроль" до "я, кажется, люблю Хизаши" и до "чёрт" и ещё "мне поэтому страшно?" Я вообще-то не за этим поступал в UA, думает Айзава и злится. Он не планировал заводить друзей. Подозревал, что отхватит парочку врагов. Хотел пройти мимо всех этих людей - одноклассников - как можно более незаметно. И потом просто исчезнуть из их памяти. Просто. Ага, теперь поглядите на него только... Вбил себе в голову странные идеи. Он был бы рад от них отказаться - они не уходили. Он был бы рад игнорировать их, но получалось скверно. Так, думал он, уже две недели подряд я засыпаю только представив, что плечом касаюсь плеча Хизаши. Хорошо, живём с этим фактом дальше. Облегчало положение то, что в предвыпускной суете они с Миком почти перестали разговаривать. Ещё давно он догадался в чём дело. Ещё на стадии смутного ощущения потери равновесия - кажется, староста наорал на него за отсутствие инициативы по поводу предстоящего выпуска. Потом перестал кричать и обратился вежливо. Айзава так и не понял, за что оказался у директора. Он отвечал так же вежливо, просто очень-очень громко. Что говорил - не помнил. Позже выяснилось, что он порвал на старосте галстук. Всё это время на них через класс смотрел Мик. Вот это Айзава помнил. - Вспышки агрессии? - удовлетворённо говорит школьный психолог. У него была такая модель поведения, будто он ничего не утверждает, а подводит собеседника к определённому выводу. На самом деле он составлял непоколебимое мнение о человеке за первые секунды знакомства - и потом навязывал свое мнение пациенту. Айзава весь холодеет. Звучит как диагноз. Как крест на профессиональном будущем. Как стук сердца в ушах. - Это нормально, волнение перед выпуском, - психолог повторяет слова директора (после которых Айзава и был направлен на профилактическую беседу). - Простите, этого больше не повторится. - Ну, - говорит психолог, - не знаю, не знаю. Айзава стискивает в кулаках ткань брюк. - Сейчас у половины выпускников нервное перенапряжение, - миролюбиво говорит психолог - и опять словами директора. - Наша задача поддерживать ваш боевой дух. Поэтому скажите, юноша, у вас есть какие-либо проблемы в школе? - Нет. - Дома всё хорошо? - Да. - С учителями? - Да. - Одноклассники? - Что - одноклассники? - Не важно, - говорит психолог, и вот Айзава окончательно сбит с толку. - На личном фронте? - добивает психолог. - Чего? - Агааа. Некоторое время они молчат. Специально, чтоб Айзава занервничал. Он замечает уловку. Выдыхает несколько раз. Я скала, я кремень. Мне нужен допуск. - Вы, юноша, утверждаете, что никаких проблем у вас нет? - Так точно. Я ветер... - Напрасно. Проблемы есть у всех. - Какие проблемы могут быть у семнадцатилетних? - Айзава пробует ударить в ответ его же оружием. Но психолог непобедим на своей территории. - В вашем тоне слышится столько боли, - проникновенно замечает психолог, - Учтите, следующим этапом могут стать панические атаки. Надо было оставаться скалой. Поздно. Его оборона разбита - принесена в жертву им же самим. - Проблемы нужно решать, молодой человек. Так поступают герои, - голос психолога становится ниже. Это специальный голос. Он выделяет важные фразы как подчёркивание маркером в тексте, полном издёвок и пустой болтовни. Айзава очень надеется, что не выглядит ошарашенно. Скорее всего нет. - Вы признаёте, что у вас появились некоторые проблемы? Он-то считал себя морально устойчивым. Оказывается, до сих пор на него просто недостаточно долго давили. - Уууммн, наверное. - Значит, будем решать. - Не надо. Это не проблемы. Это просто волнение. Взаимоотношения. Новые... Я сам разберусь. - А, такооого толка, - тянет психолог, и Айзава мигом ощетинивается. "Детка, я двадцать лет как психолог вообще-то, что, я вас влюблёнными не видел?" - позже оказывается, что психолог этого не говорил. - Что-то типа... несчастной влюблённости? - Что?! Да почему?! - Ничего. Ну, запишем именно так, ты не против? Не хочешь походить на консультации? - Некогда. Простите. Через месяц я стану профессионалом, - сквозь зубы цедит Айзава. - И очень хорошо, - психолог невозмутим как бы говоря: что я вас сердитыми не видел что ли, маленькие мои тушканчики? - Ты не знал, что профессионалы тоже нуждаются в психологических консультациях? Больше чем кто бы то ни было? В этом нет ничего унизительного. Давай, для тебя-то это пока что бесплатно, за счёт школы. Ну не так же сразу, ещё до выпуска, - хочет возразить Айзава, но чувствует себя глупо. Ну не по такому же поводу, - на самом деле думает он. В общем, Айзава отказывается безапелляционно. Вирус психолога поселился в его мозгу и принялся размножаться. Штамм "несчастная влюблённость". Антибиотик "герои решают проблемы". Айзава начинает с того, что препарирует каждую свою мысль, самые мелкие мимолётные желания, своё дурное настроение, бессонницу, апатию. Находит закономерности. Идёт по следу. В центре всего этого - как Солнце в Солнечной системе - он не обнаруживает ничего. Ничего такое большое и бросающееся в глаза, занявшее собой все три года старшей школы. Говорят, большое видится на расстоянии. Если отойти подальше - метафорически: успокоиться и рассудить здраво - ничего обретает имя. Воздух похож на ничего. Сопливые песни про любовь обретают смысл. Айзава Шота признаёт, что у него проблемы.