Добро пожаловать во мрак, Джессика.

Пить или не пить – этот вопрос давно не стоял для щупленькой темноволосой молодой алкоголички. Пить все и побольше. За вечер Джонс уже употребила целых две бутылки виски в одну глотку, но прекращать даже не собиралась, пусть тело и отказывалось уже ей подчиняться. Стоило бывшему следователю только прикоснуться к любому виду пойла, и в особенности к виски, как девушка выпадала из реальности, отправляя свое сознание блуждать в забытье, по дебрям сломанной психики и потерь, в то время как она глушила боль от своей травмы душевной анестезией, разлагающей ее тело. Сложно понять, то ли у нее такой талант, то ли организм привык, но от тех доз, что употребляла Джессика, любой человек, а может, даже и сверх человек, давно попрощался бы с жизнью. Она уже не помнит, сколько пила раньше, особенно в период сразу после инцидента, поскольку думать об этом было бессмысленно, и просто заливать свои раны большими порциями алкоголя быстро вошло в привычку. Раскоординация движений и мыслей могла, пусть и на время, отставить сломленное сознание от управления телом и позволить забыть о том, что разрывает ее на части в каждую секунду трезвости. Периодически Джонс посещали мысли и о самоубийстве, но когда все доходило до дела, девушка, струсив, бросала эту затею и шла в очередной раз в бар, чтобы напиться до потери рассудка. Алкоголизм спасал ее психику от постоянного стресса, что она каждый раз переживала, как только ей что-то напоминало о Кевине Томпсоне. Джессика всячески старалась уйти от любого упоминания своего мучителя, даже намека о нем. Для этого ей пришлось исключить все средства информации, которые могли восхвалять публичную личность: она отписалась от газет и минимизировала общение с людьми, что в её положении было вовсе не трудно сделать. Состояние девушки было настолько плохим, что врачи, к которым ее все-таки удалось отвести, поставили ей серьезный диагноз, который имел простое название: меланхолия. По сути Джонс находилась в глубочайшей фрустрации. Ей выписывали лекарства, но, поскольку лечение не дало никаких положительных результатов и даже ухудшило положение вещей, вызывая кошмары, Джессика без сожалений отказалась от всего в пользу алкоголя, который действовал хоть и временно, но всегда. К тому же, попутно выполняя суицидальную миссию. Упиться до смерти было, пожалуй, единственным реальным вариантом для такой трусихи, как она. Слишком уж Джонс тряслась за свою шкуру, пусть и ненавидела себя. Поняв, что ловить в ресторане ей нечего, Джесс расплатилась за заказ и направилась на выход. Грязный мерзкий городишка, в каждой подворотне которого валяется либо бездомный, либо труп. Вот и сейчас Джонс попался на глаза убитый мужчина. Согнувшись пополам от рвотного позыва, девушка опустошила желудок, который за весь день видел только виски. На самом деле ей было плевать на то, жив ли тот неизвестный ей бедолага или умер. Она даже не стала бы разбираться, что с ним, а просто пошла домой, если бы ее не скрутило. Взбунтовавшийся организм ясно давал понять, что его такая диета его не устраивала. Отдышавшись и выпрямившись, девушка, наконец, отправилась домой. Не смотря на то, что Блэкхолл полностью оправдываю свое название мрачностью и вечной тьмой, которую, казалось, не пробить, даже если создать там свое солнце, все же в нем хватало и света для жизни жителей. Неоновые огни, освещающие людей, проходящих мимо рекламных вывесок, не гасли всю ночь. Большинство мелких магазинчиков на ночь тонули во мраке, который рассеивал лишь искусственный свет ночных заведений и фонарных столбов. Джонс, как обычно, медленно брела по проулкам, в надежде нарваться на какого-нибудь психа, что, наконец, прервет ее страдания. Правда, в то же время, она постоянно оглядывалась, чтобы никто за ней не шел. Слишком уж Джесс боялась, что это произойдет. А еще она боялась увидеть за собой тех парней, что ее держали в тот день. Нет, хуже. Она боялась увидеть его. Своего ненавистного демона. — Подожди! – окликнул девушку мужской голос. – Да стой ты! – Джонс прибавила шаг. – Да черт возьми, Джессика! Личное обращение заставило девушку остановиться и взглянуть на говорящего, которым оказался ее давний знакомый Мэтт. С ним Джонс познакомилась, как только поступила на службу. Он был одним из немногих людей, которые активно поддерживали старания Джонс. Не дождавшись, пока слепой мужчина дойдет до нее, Джессика сама подошла к нему. — Как ты меня узнаешь, черт тебя дери! – с усмешкой выпалила девушка, надеясь, что фраза была высказана в дружелюбной форме, а не в ее привычной, хамской манере. — У слепых слух лучше. Твою шатающуюся походку я ни с одной другой не спутаю, – усмехнулся парень, поправляя трость. – Ладно. Убедил. А что ты здесь делаешь так поздно? – Джонс немного оторопела, ведь она не видела Мёрдока с момента ухода из полиции. – Я на самом деле шел с работы, но вдруг услышал знакомые шаги. – мужчина усмехнулся. – Я не сразу понял, что это ты, поэтому пришлось тебя немного попреследовать. Пару кварталов. Джессика невесело усмехнулась. За ней следил слепой парень, а она этого не заметила даже при всей своей паранойе. Теряет хватку. — Слушай, Мердок. Не знаю, что ты ожидаешь от меня услышать и зачем пошел за мной, но я дико устала. Я не хочу никого видеть. — Да, я... – Мэтью замялся, пытаясь объясниться. — Просто я… О тебе давно ничего не слышно. Просто подумал, что неплохо было бы узнать, как ты… Джонс оборвала и без того прерывистую речь товарища, неосознанно повышая голос: -Знаешь, Мэтт, – девушка широко развела руками, – мне плевать, вспоминаешь ты обо мне или нет. Я просто хочу каждый день напиваться в хлам и никого не видеть. Я уже даже не частный детектив. Мне плевать, что, кто и как. Я просто бухаю дни напролет и все. Дай мне жить этой жизнью. Я не стану прежней. И мне уже плевать на все. Мёрдок явно не ожидал такой реакции, потому опешил. Выслушав девушку, адвокат вскинул бровь и пошел вперед, исследуя путь тростью. — Хорошо. Позволь тогда тебя проводить. Джессика не слышала в его голосе фальши или каких-то других ноток, поэтому, тяжело вздохнув, направилась за своим слепым провожатым. Долгое время они шли в молчании, и лишь перед домом-офисом детектива Мэтт остановился и обнял девушку. — Ты хорошая, Джонс, но я не знаю, как тебе помочь, — тихо произнёс он на прощание и, развернувшись на месте, пошёл в обратном направлении. Джессика открыла дверь и вошла внутрь. Попав в квартиру, она швырнула ключи в противоположный угол и, с силой захлопнув дверь, сползла на пол рыдая. Стягивая с себя куртку, а затем и остальную одежду, она медленно поднялась на дрожащих ногах и поплелась в свою комнату. «Зачем, Мэтт? Зачем? Я должна быть одна. Я не хочу быть хорошей. Я хочу заслужить смерть», — эти мысли роились в голове Джесс и никак не исчезали даже после выпитого. Она винила себя в слабости и немощности. Она не хотела больше жить после тех мук, что причинил ей Томпсон. Она не хотела жить здесь, но и уехать она не могла, ведь эта мразь, что испортила ей жизнь, следит за тем, чтобы она не покинула город. Это Джонс знала точно. Она пыталась сбежать. В первый раз ее рейс просто отменили, а во второй чуть не упекли за контрабанду наркотиков. Этого было достаточно, чтобы понять, что он не отпустит ее. Он продолжит глумиться над остатками ее сознания, а она будет морально умирать каждую секунду. Упав на свою кровать, Джесс не надеялась уснуть. Слезы пропитали постель, и на месте, где было её лицо, образовалось огромное мокрое пятно в виде значка крестовой масти. Откинувшись на спину, Джонс уставилась в потолок и пролежала так до самого утра, поедаемая мыслями о суициде и способах его исполнения, но так и не решившись хотя бы на один из способов.