Добро пожаловать во мрак, Джессика.

– Боже... – психолог, работающий в детском саду, вряд ли раньше сталкивалась с подобными случаями. –Я и подумать не могла... – растерявшись, она запнулась. – Я постараюсь вам помочь, но вы же понимаете, что я... Джонс прервала разволновавшуюся женщину: – Да, я знаю. Травма сильная, но я думаю, вы сумеете помочь девочке. Вы как никто другой понимаете, что с ней происходит. Ей нужна поддержка профессионала. Ваша поддержка. – И матери. Думаю надо ей тоже рассказать... – Несомненно. А теперь, прошу меня простить, мне нужно идти, – Джессика встала из-за стола. – Вы не могли бы заплатить за мой кофе? Я еще не получила зарплату за это дело. Элизабет робко кивнула, искоса взглянув на нависшую над ней фигуру детектива. Она не могла отказать в такой мелочной просьбе. С одной стороны, это было бы невежливо: как никак, она была обязана детективу за ценные сведения, что могут помочь излечить искалеченное сознание девочки. С другой, это всего лишь кофе. – Безусловно. Не беспокойтесь. Если вы хотите еще что-то, я могу заказать, – Элизабет улыбнулась, всем своим видом показывая признательность. – Увольте. Я вам верну деньги, тратиться за меня не нужно, – грубо отозвалась Джонс, никак не ожидавшая такого предложения. – Пока. Махнув на прощанье рукой, Джессика выпорхнула из здания. Оказавшись на улице, девушка почувствовала небольшой прилив сил. На окраине города смога почти не чувствовалось, вот только мусор вонять не переставал. Нужно было расслабиться, так как нервное напряжение все еще преследовало, несмотря на то, что разговор с психологом немного облегчил ее ношу. Как будто она поведала секрет, коим не стоит делиться ни с кем раньше времени. Однако по долгу службы детектив не была честна до конца. Джонс была почти уверена, что в убийстве ребенка виноват отец, но фактов, подтверждающих это напрямую, не было. Только догадки. Джессика направилась в сторону автобусной остановки, попутно выискивая телефон в сумке. Ступая по раздробленным кускам асфальта, девушка набрала единственный сохраненный номер реального человека – Мердока. Она удивилась, что тот сразу взял трубку, но не стала подавать виду. – Да? – Привет. Это Джонс. – Поговорила с психологом? Отлично. – Э-э-э... откуда ты знаешь? – Зачем тебе еще мне звонить? Да и ты сама говорила, что собираешься к ней... – Мэтт задумчиво замялся. – Это, наверное, должно быть первым пунктом... Ну ладно. А еще я у тебя дома и тебя тут нет. – Чё? Да ты охренел, Мердок! – взревела Джессика. – Что ты там забыл? И-и-и-и... как попал? – Тихо-тихо, – начал оправдываться Мэтт. – Я сделал дубликат после вчерашнего. – Что-о-о-о? – Ты меня сильно напугала. Я тебе его верну, честно. Я просто переживал. И вообще, я освободился с работы пораньше и думал с тобой к психологине сходить. Ты бы вряд ли с ней до обеда встретилась. – А звонить не учили?! – не унималась Джонс. – Прости. У тебя телефон вне зоны был... Джессика цмыкнула. Она была зла, но отчего-то на душе стало тепло. Поразмыслив, она вздохнула: – Черт с тобой. Не уходи. Приду домой – навешаю люлей, и тогда уже катись. – Понял. Пока ужин начну готовить, – хохотнул Мердок и повесил трубку. Джонс усмехнулась и крепче сжала телефон в руке. – Идиота кусок… Она была рада. Улыбка сама собой расползалась, озаряя ее в обыкновении мрачное лицо настолько очевидно, что даже стыдно было ехать в автобусе. Четверть часа девушка изгоняла из себя это странное чувство, что зародил в ней минутный телефонный разговор. И хоть она смогла отчасти успокоить себя, но все-таки оно осталось, пусть и спряталось за привычной для Джесс маской иронии.

***

– Как там твой ужин, преступник? – с саркастичным смешком поприветствовала нахального гостя хозяйка квартиры. – Надеюсь, что готов или около того, я умираю с голоду. – Почти, – донесся с кухни голос Мердока. – Расскажешь об успехах? – А что рассказывать? – удивилась Джонс. – Я ей рассказала, она в ужасе. Вот и все. Джессика неспешно прошла на кухню, по пути успев скинуть с себя все, кроме майки и трусов, пока Мэтт накладывал им по порции воздушного омлета. – Спасибо, – отковырнув кусочек, Джесс закинула его в рот и сразу же проглотила. – Ладно, преступник, я тебя прощаю на этот раз. Вышло вкусно. Но у меня вопрос. Ты точно слепой? – Очень смешно, Джесс, я уже говорил, что вижу цветами, а формы слишком размыты. – Да, помню, прости... Это уже больше риторический вопрос-похвала. А если серьезно... Оглушительная тишина, последовавшая за прервавшейся посередине фразой, смутила Меттью, и он повернулся к Джессике. Заметив это, она стушевалась и закончила мысль. – Зачем ты здесь? – Проверяю тебя, – без колебаний ответил Мэтт, присев на соседний с Джессикой стул. – Я долгое время был в отдалении... – с сожалением в голосе уточнил Мердок. – Мне так жаль. Только сейчас я понял, что нельзя было бросать тебя одну. – Теве вы о феве повавотитя, – попыталась отшутиться девушка, активно уминая свой ужин. Мердок лишь по-доброму усмехнулся и сам приступил к еде. Оставшаяся трапеза прошла в напряженном молчании. Джессика не могла найти слов, которые можно было сказать вслух. Все фразы еще в голове становились ершистыми ежиками, а некоторые и вовсе превращались в дикобразов и ранили ее саму. Огреть таким Мэтта ей совершенно не хотелось. Джесс вздохнула и опустила голову. Быть зависимой ей не хотелось, не хотелось сближаться, ранить себя и других, но то, с какой теплотой относился к ней Мэтт, очень раздражало и радовало одновременно. В голове целые громады противоречащих друг другу мыслей расталкивали друг друга. Ни за одну из них невозможно было зацепиться. В лучшем случае Джессика успевала ухватиться за какое-то слово, но оно тут же увлекало вслед за стремительно улетающей фразой. Эта гонка напрягала и выводила из себя и без того не очень терпеливую девушку. Отставив от себя опустевшую тарелку, Джессика положила голову на стол, чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы, но накопившиеся напряжение дало о себе знать, и почти сразу плач стал больше походить на истерику. – М? – Мердок поднял голову, услышав всхлипы, и сразу же приобнял Джесс, поглаживая ее по спине. – Ну чего ты? – Прости меня... – Если не успокоишься – обижусь. – Ч-чего?.. – растерянно пробормотала Джонс. – Это тебе не детский сад! Хватит строить из себя невесть что! – возмутилась она. – Не маленькие же! Резко притянув к себе Мердока, Джонс прильнула к его губам, но спустя мгновение отпрянула, осознав, что поддалась эмоциям и теперь это так просто не исправить. Не хватит простого «прости». Она перешла грань. Джессика оторопела от своего же поступка. – Поцелуешь меня еще раз? – неожиданно попросил Мэтт. Джессика не видела его лица, так как закрыла глаза и закрылась руками, как малолетка, которая только что призналась в любви. Мёрдок осторожно коснулся рук Джессики, пытаясь убрать их от лица, но она вдруг убрала их сама и посмотрела на мужчину. Она пыталась понять его намерения, но не могла сделать никаких выводов. – Джесс? Девушка прикрыла его губы ладонью и шикнула, чтобы он замолчал. Поднявшись на ноги, она потянула мужчину за локоть, призывая встать. И когда он повиновался, она принялась расстегивать его рубашку – быстро, небрежно, будто испугавшись, что потеряет этот порыв. Оголив торс мужчины, Джессика бросила одежду на пол и, даже не задумываясь, оттолкнула ее ногой куда-то в сторону. Будто остервенев, она целовала его губы, терзала шею и ключицы, покрывая их поцелуями и покусывая бледную кожу. Прижавшись к Мэтту, Джонс ощутила, как крепко, но нежно он обнял ее. Он ласково гладил ее по спине, забравшись теплыми руками под майку, но не торопясь добраться до большего, чтобы не пугать её, позволяя привыкнуть к нему, поверить, что он не собирается причинить ей боль. Стянув с мужчины ремень и спустив брюки, Джессика стала спускаться поцелуями ниже, но Мердок вдруг мягко остановил ее. Он понимал, что сейчас не стоит заходить так далеко, ведь девушка делает не то, чего хочет, а продолжает то, что начала. – Не нужно, – он прижал Джесс покрепче и прильнул к её губам, не зная, как еще ее успокоить. Горькие слезы смешались с поцелуем, чувство ненависти к себе захватило Джессика с головой. Она, наконец, решилась отдаться достойному человеку, но он не принял ее… Ее жертву. Самая дурная идея, что могла прийти в больную голову алкоголички со стажем – вверить себя в руки благородного человека таким низким способом. Показать свою готовность служить ему, любить его, быть верной через попытку внушить вину и ответственность. После Томпсона она боялась прикасаться к мужчинам как к мужчинам, ей была отвратительна сама мысль, что она может быть с кем-то, даже с девушкой. Но сейчас она плачет не потому, что пыталась продать себя, а потому, что Мэтт слишком хорош для нее. Джессика отпрянула и попыталась вывернуться из крепких объятий, но Мердок не отпускал ее. – Прости, прости... – успокаивающе твердил Мэтт. – Я не пущу тебя. – Я ужасна... – рыдая, Джесс переходила с хрипа на визг и обратно. – Я никчемная! Ты должен меня ненавидеть! – Но я не буду, – вздох. – Я тоже не безгрешен. Я должен был быть рядом тогда... Я виноват. – Ты должен... должен нормально жить! – вырываясь, сипела Джонс. – Перестань, пожалуйста, – мужчина прикусил губу. – Я не могу так! – Джесс застыла, но лишь на мгновение, после чего с новой силой стала вырываться. – Ладно, я не буду насильно тебя удерживать, – сдался Мэтт. – Успокойся, и я отпущу. – Вали домой… пожалуйста, – заскулила Джонс, падая на стул. – Я не могу... – Я понимаю... – вздохнул Мэттью. – Просто помни, что я с тобой, ладно? Джессика нагнулась, чтобы подлезть под стол, куда она зашвырнула рубашку. – Не нагнетай, лады? Мне сейчас тошно. Можешь делами заняться, можешь домой валить. Что хочешь делай, но меня оставь. – Как скажешь, Джесс...