"Учеба" закончилась? "Учеба" продолжается!

— Джош, это, конечно, в первую очередь, твое дело, и все же — когда ты думаешь завести семью? Я только рада, что вы живете вместе с Таем, он не позволяет тебе пускать учебу на самотек, но ведь он и сам, наверное, мучается, что ему некуда привести девушку? Мать смотрела на сына, покусывая губы. Ей неловко было начинать этот разговор, ее пугала непредсказуемая реакция, но непонятное состояние, в котором Джош застыл последние два года, пугало еще больше. Джош закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Вот он, тот самый момент, тот самый разговор, которого Дан боялся с того дня, как они с Тайлером стали жить вместе, покинув родительский дом. Тогда им вопросов не задавали — все были рады, что Тай заставит друга взяться за ум. Он и заставил — заставил пойти учиться, снять пирсинг, сменить работу, вернуться к своим увлечениям, не позволяя топить неразделенную страсть к музыке в заменителях, самым доступным из которых был дрянной вискарь, вырубавший со второго стакана, принося долгожданное забытье. Внешне все выглядело именно так, а вот изнутри… Учиться Джош пошел сам — потому что понял, чего хочет на самом деле, а Тай поддержал, и тратил свои вечера и выходные на помощь с учебой, как в их выпускном классе; кольцо в губе начало мешать, работу подобрал, связанную с музыкой, позволявшую играть на ударных в свободные часы, а пить… пить, когда рядом был Тай, не тянуло. Тот пьянил быстрее самого крепкого алкоголя — одним своим взглядом далеко не невинных и наивных, как когда-то, шоколадных глаз. Они поддерживали внешние приличия и не демонстрировали окружающим свои чувства. Никаких штанов, обтягивающих задницу так, что, того и гляди, треснут, никаких экспериментов с внешностью, никаких поцелуев при встрече, даже обнимались они только за закрытыми дверями. Но, видимо, что-то было в Джоше — в его глазах, в его лице, в его голосе, когда он говорил о Тае, видел Тая, стоял рядом с ним, больше всего на свете желая дотронуться и скорее почувствовать, чем увидеть, полуулыбку. Очевидно, мать долго не решалась задать этот вопрос, все наблюдала, и отговариваться пустым «мам, тебе кажется», нет смысла. У нее наверняка уже есть некие выводы. Потому Джош решил пойти по простому пути — сказать правду, но не всю. — Мама, Тайлер и есть моя семья. Я люблю его, и мы живем вместе. Вот и все. Мать молчала. Выждав несколько минут, Джош посмотрел на нее и спросил сдавленным голосом: — Что теперь? Скажешь, что я тебе не сын? Запретишь показываться на пороге твоего дома? — Нет, Джош. — Лаура тяжело вздохнула. — Нет, я не буду тебя осуждать. Только скажи мне — это взаимно? Тайлер хочет того же, что и ты? — Неужели ты думаешь, что я стал бы его заставлять? — в голосе Джоша звучала укоризна. — Я должна была спросить, — нервно заметила мать, — Джош, а вы, вы не… Она не договорила, но сын понял ее и в притворном ужасе распахнул глаза: — Нет, конечно же, нет! Тут две комнаты, как ты заметила. Мы просто живем вместе, потому что нам так лучше. Вот и все, — повторил он. Мать облегченно вздохнула, а Джош мысленно повинился перед ней. На самом деле да, очень даже да, и крайний раз да было вчера ночью. Слова Джоша были ложью, но то была ложь во спасение, ложь для спокойствия матери. Возможно, она догадывается, что сын обманул ее, но обсуждать с ним то, что он делает в своей постели, не станет. Чтобы сгладить неприятное послевкусие разговора, Джош сделал еще чашку кофе, а матери налил чаю. Они специально покупали любимый сорт Лауры и заваривали его только в дни ее визитов. Та ценила эту нехитрую заботу и не отказывалась, когда сын ставил перед ней истаивающую дымком чашку, как и сейчас. — Вы счастливы, Джош? — спросила она после перерыва, когда Джош было решил, что вопрос об их с Таем отношениях закрыт. — Да, мам. Я очень счастлив, а Тай… Надеюсь, что он тоже, — на лице засветилась улыбка, и немыслимые усилия потребовались, чтобы ее приглушить. Они с Тайлером не говорили о счастье, и о любви, о чувствах, что связывали их, не говорили тоже. Тай выстанывал «люблю», когда нетерпеливые руки рисовали на пылающей коже узоры, а губы срывали поцелуи без счета. Они нежились в постели, не боясь, что кто-то услышит их, станет невольным, ненужным свидетелем их страсти. — Ты можешь спросить у него сама, если хочешь, — великодушно предложил Джош. Мать задумчиво покачала головой и задала вопрос, которого сын не ожидал: — Если Келли спросит меня, почему вы живете вместе, что мне ей сказать? Джош усмехнулся, положил свою руку поверх ее руки и прошептал: — Мам, ты самая лучшая на свете. Прости, что доставляю тебе столько хлопот. Поверь, у нас все очень хорошо. А что касается Келли… Она спросит об этом не у тебя, а у своего сына. — Ты ведь все равно его не отпустишь, так? — Если Тайлер сам не захочет уйти — не отпущу. Джош стоически выдержал взгляд Лауры, подошел к ней, обнял и поцеловал волосы. — Мама, я так тебя люблю. — Я тоже люблю тебя, Джош. Приходите с Тайлером к нам, все будут только рады. Две гостевые комнаты ждут вас. — Нам хватит и одной, — пробормотал Джош. — Не стоит, Джошуа. — Хорошо, мама. В субботу, например, хорошо? Он проводил мать к двери, поцеловал ее в щеку и попрощался. Лаура давно уехала, а Джош все сидел в маленькой кухне, ковыряя клеенку, которой был покрыт стол. Он впервые задумался — был ли Тай с ним счастлив? Может, он хочет что-то изменить, и не решается сказать об этом Джошу? Может, Джош душит Тая своей любовью, и все его задержки на работе — попытки побыть одному, хотя бы так обеспечить себе личное пространство? На табло электронных часов сменялись минуты, свет за окном тускнел, сдаваясь наступающей темноте, вот Джош включил лампу, чтобы посидеть с конспектами, не напрягая глаза, которые от малейшего напряжения болели, а Тай все не шел. Джош старался не волноваться — он хотел доверять, он умел доверять, он верил во взаимность чувств Тая, но, может, им действительно стоит поговорить? Обсудить? Может, что-то идет не так, а он в своем эгоистичном счастье этого не замечает? Он изводил себя, невидящим взглядом скользя по строчкам, а Тая все не было. Замок мягко щелкнул, впуская Тайлера в прихожую, когда до полуночи оставалось полчаса. Джош, ненавидя себя за навязчивость, вышел к нему, прислонился к стене, обеспокоенно скользя взглядом по любимому лицу. — Устал? — Ага. Как собака. — Нахватался у Лиса, — фыркнул Джош. — Правда тяжелый день был. Прости, я на работе поел — иначе бы не доехал. И то — Марк подбросил, его тоже задержали, — Тайлер бормотал, засыпая на ходу, одновременно пытаясь снять ботинки и не упасть. Джош сел на корточки, потянул за шнурки и помог Таю избавиться от обуви. Тот сразу рухнул в его руки: — Донесешь до кровати? — Донесу. Джош и вправду бы донес, и раздел, и укрыл одеялом, и не стал приставать с поцелуями, просто сидел рядом и любовался, отгоняя свой сон. Но Тай покачал головой: — Я тяжелый. Буду просто за тебя держаться. — Ты как пушинка, — усмехнулся Джош, но Тайлер упрямо поджал губы, вцепился в его руку и поплелся рядом. Джош ругал себя, что увлекся страданиями и не догадался застелить диван. Теперь Тай будет мучиться, ждать, пока его недотепистый… кто? Его парень? Да хотя бы и так, приготовит ему постель. Джош героически решил пожертвовать собой — сегодня он поспит на полу, или вовсе в соседней комнате. Даст Тайлеру отдохнуть, а утром они поговорят. Вскоре Тай был уложен, укрыт одеялом и, кажется, начал засыпать. Джош на цыпочках пошел к выходу из комнаты, но был остановлен слишком громким, для сладко спящего, криком: — Ты куда собрался?! Пришлось вернуться, сесть рядом, дать Тайлеру ухватиться за свою руку и виновато посмотреть в сердитые глаза. — Я думал, тебе надо отдохнуть от меня. — Думал он, — проворчал Тайлер, — забыл, что ли? Всякий раз, когда ты уходишь от меня, случается всякая херня. — Тай, ну… ну ты же ездил недавно к своим и ничего не случилось, — неуверенно возразил Джош. Он тогда мучился ужасно, хоть Тай и звонил ему каждый день, переживал, что его уговорят задержаться, погостить подольше, а то и вовсе — вернуться в родительский дом, но это же не страшно, да? Это же не катастрофа? Тем более, что Тай прилетел раньше, чем первоначально обещал, и Джошу пришлось отпрашиваться с работы, чтобы успеть встретить его в аэропорту. — Я просто тебе не говорил, — пожал плечами Тайлер, и сильнее вцепился в ладонь Джоша. — Что случилось? Тай, что? — Джош мгновенно напрягся, умоляя про себя, чтобы Тай не сказал самого страшного — что им придется расстаться, что он приехал только для того, чтобы передать дела, что девушка, сфотографировавшаяся вместе с Тайлером на выпускном пару лет назад, когда тот вместе с другими учителями присутствовал на церемонии вручения дипломов, добилась того, чтобы Тай обратил на нее внимание. Ее звали Мэри, кажется, Мэри Миллиган. — Мама спрашивала, как я живу, и очень удивилась, когда узнала, что мы живем вместе. Стала спрашивать, что это значит. Я… Пауза, глубокий вдох — …Я сказал, что это значит ровно то, что мы живем вместе. А еще — что я планирую жить с тобой вместе еще много лет, так что волноваться по поводу теоретических внуков не стоит. — Ты поэтому прилетел так рано? — спросил Джош, наперед зная ответ. — Да. Так что мой дом теперь окончательно здесь. — Тай, а ты счастлив? Со мной вместе, — уточнил Джош. — Простое «да» тебя уже не устраивает? Хочешь развернутый ответ? Тайлер притянул его к себе, обнял и ткнулся в ключицу носом. Было тесно, немного щекотно и очень волнительно, будто перед их первым разом. — Меня все в тебе устраивает, — Джош надтреснуто рассмеялся, хрипя от волнения, — просто мама… моя мама спросила сегодня почти то же самое, что и твоя. Звала нас в гости в эти выходные, — быстро добавил он, почувствовав, как Тайлер испуганно задрожал. — Только спать придется в разных комнатах. — Наконец-то высплюсь, — улыбка Тайлера искрила, явственно сияя в ночи. — Можем пожить там неделю, если захочешь, — Джош съехал чуть ниже и начал покрывать поцелуями шею Тая. — Если я выдержу, ты это хотел сказать? — Ты же выдерживал раньше, — одну за одной Джош расстегивал пуговицы, освобождая Тая от рубашки, пока тот млел. — Ты приучил меня к хорошему, — Тайлер потряс головой и с мученическим видом зажмурился, — а сколько дней до субботы? — Еще два. — Господи, я смогу выспаться только через два дня, спаси меня, Джоши! — Я этим и занимаюсь, прямо сейчас, — очередной поцелуй согрел живот Тая. — Я понял, все никак не простишь мне, что я не давал тебе спать, — ворчал Тайлер, запуская руки в волосы Джоша, позволяя тому делать с его телом то, что нравилось им обоим. — Это мой способ сказать «Я люблю тебя», — прошептал тот. Тайлер кивнул и, застонав, сосредоточился на своих ощущениях. Ему не надо было говорить «Я тебя тоже», Джош это и так знал. Они оба это знали. И, верно, что-то было в глазах Тая, в его голосе, в его лице, когда он говорил о Джоше, смотрел на Джоша, касался его — такое, что заставляло затыкаться даже злого на язык Тима. Счастлив ли был Тайлер? Да. Почти да. Почти — потому что прими родители его выбор, и ему нечего было бы желать в этой жизни. Но идеал не бывает достижим, разве что тут, в их маленьком, до размеров комнаты сжавшемся мирке, где язык и губы Джоша сейчас делают с телом Тая что-то невероятное, и тот кричит, и бьется, и стонет, сводя с ума этими звуками Джоша и полуночников-соседей.