Запретная любовь

      Жизнь в городе протекает ровно и размеренно. Жители трудятся на полях, взращивая урожай, который по осени собирают и складывают в амбары. Омеги ходят в лес за грибами и ягодами, а альфы периодически наведываются на охоту, но только днём, чтобы не тревожить и не злить перевёртышей.       Сын правителя растёт и с каждым днём становится всё красивее, одним своим видом подтверждая свой статус. Король не может нарадоваться, смотря на него. Он видит, что мальчик послушен, начитан и услужлив и он гордится, что на смену ему придёт достойный правитель. Но король не знает лишь одного – неправильной тяги его ребёнка к лесу.       Мальчик часто встаёт ночами и выходит на широкий, богато украшенный резными колоннами, балкон. Ночное светило притягивает его, как и густой непроглядный лес, в который хочется заглянуть и пройти по тропинкам, освещаемых луной и звёздами. Он сопротивляется своим желаниям, так как прекрасно знает, кто живёт там и правит ночью. Отец не раз рассказывал ему страшные легенды о жителях леса и о том, насколько они бывают кровожадными. Но эти истории не смогли глубоко засесть страхом в душе мальчика. Наоборот, они порождали интерес, который подстегивал Бэкхёна к действиям, но наказ отца не ходить в лес вовремя останавливал.       Но сегодняшняя ночь другая и в душе мальчика какая-то тревога. Он снова выходит на свой балкон, подходя к самому краю, чтобы хоть так быть ближе к запретному лесу. Маленькие ладошки с тонкими длинными пальцами аккуратно ложатся на перила балкона и юноша обводит взглядом чёрную полосу, за которой другой мир, другая жизнь, другие люди. Или не люди совсем? Ему жутко интересно хоть раз встретиться с представителем другой расы, взглянуть в глаза, почувствовать аромат. Ему кажется, что они должны пахнуть совсем по-другому. Интерес распаляется сильнее с каждым днём и с каждой ночью и именно сегодня, в данный момент, когда до слуха Бэкхёна неожиданно доносится громкий вой, наполненный болью, он достигает своего апогея, заставляя мальчика сорваться с места.       Королевский двор, забор, площадь, поле – Бэкхен и сам не знает, как преодолевает все это оставшись незамеченным. Он словно невидим для остальных, несется в сторону запретного мира, туда, откуда в очередной раз слышится громкий вой.       Бэкхён бежит по лесу, не видя перед собой ничего, кроме непроглядной тьмы. Ветки елей хлестают по лицу, калеча белоснежную кожу кровавыми царапинами, но ему всё равно. Сердце рвётся из груди, ноги несут в неизвестном направлении – туда, где секунду назад он слышал громкий волчий рык. Страх бежит за ним по пятам, но догнать не может. Юноша словно защищён от него невидимой стеной своей души. Он не боится и не намерен останавливаться. Сейчас главное только добраться до того, чей крик, полный боли и отчаяния, разнёсся по округе.       Корни деревьев торчат из-под земли и словно пытаются ухватить парня за лодыжки, но он мастерски их перепрыгивает, не задевая ни одну. Тропинку, по которой шёл минутами ранее, он давно потерял и оставил позади, как и свой дом, в котором безопасно. Он не должен находиться в лесу один, ночью. Ночь – это время правления перевёртышей, и Бэкхён прекрасно знает, что человеческий запах давно учуяли хозяева этой территории, но и это не способно остановить его даже тогда, когда он падает на колени, всё-таки зацепившись за большую корягу, и смотрит широко распахнутыми глазами на окровавленного волка.       Огненная шерсть в местах раны на лапе отливает бурой кровью. Животное лежит на животе и яростно дерёт землю острыми когтями, злясь на самого себя за непозволительный проступок и на тех, кто осмелился установить капкан, в который он так по-дурацки попался.       Запах человека он учуял давно, а хруст сухих веток лишь подтверждал его предположение, что охотник движется к нему, чтобы прострелить его сердце серебряной пулей и насладиться мучениями зверя. Чанёль не из тех, кто просто так умрёт, и он уже продумал несколько вариантов спасения, но не мог предположить то, что вместо охотника перед ним предстанет ещё совсем юный мальчишка. Волк даже на секунду забывает о боли в лапе, засматриваясь на маленькую каплю крови, что стекает по фарфоровой щеке парня.       Бэкхён так же заворожённо смотрит на волка, поражаясь его размерами и красотой. Он знает из книг, что перевёртыши крупнее обычных оборотней, но он не предполагал, что они могут быть настолько красивые. Парень так бы и смотрел на животное, если бы тот не рыкнул, вырывая его из мыслей. Юноша несмело ёрзает на траве, садясь более удобно, и переводит свой взгляд на окровавленную лапу волка, морщась от зрелища.       - Больно? – спрашивает он, а волк удивляется, ведь в голосе парня не слышно ноток страха или волнения, а лишь забота и интерес. Бэкхён и сам не замечает, как расслабляется и уже медленно подползает к животному. – Я помогу тебе, но ты должен пообещать, что не тронешь меня, - он произносит это, когда до волка остаётся лишь пара метров – пока что безопасное расстояние, чтобы тот не смог укусить его.       На такое заявление перевёртыш лишь удивлённо смотрит на парня и показательно клацает зубами. Его гордость не позволяет что-то обещать человеку. Он перевёртыш, один из самых идеальных видов живых существ в этом мире, и он не снизойдёт до помощи какого-то человечишки. Но Бэкхён был удивительным юношей, и все не раз говорили ему, что тот способен располагать к себе.       - Я хочу помочь тебе, - искренне говорит он, наблюдая за глазами волка, желая прочитать в них его эмоции. – Пожалуйста, - шепчет юноша и подползает ещё ближе.       Перевёртыш не сводит с него своих янтарных глаз, следя за каждым движением тонких пальцев, которые ложатся на остриё капкана, за белоснежными подушечками, которые моментально окрашиваются в его кровь, за сведёнными бровями, когда юноша пытается понять, как раскрывается капкан, за тонкой каплей пота, стекающей по его виску в момент самого сильного напряжения, за его победной, искренней и солнечной улыбкой, когда капкан поддаётся и с металлическим звуком раскрывается.       - Готово, - выдыхает Бэкхён и переводит свой взгляд на волка, который продолжает внимательно следить за ним. – Ты обещал не трогать меня, - с надеждой в голосе произносит юноша, понимая, что он совершил свою самую большую глупость в жизни и сейчас может распрощаться со своей жизнью.       Но волк не спешит нападать. Он осматривает стройное тонкое тельце, растрёпанные волосы, в которых торчит несколько листьев и иголок от елей, тонкие запястья, спрятанные за широкими рукавами рубахи, шоколадные глаза, которые затягивают, словно в омут.       - Ты хороший, - Бэкхён не понимает, что делает, когда протягивает ладонь к морде волка, но в тот момент, когда та ложится на мягкую шерсть животного, он замирает, словно вкопанный. Невероятное тепло сладостной истомой стелется по коже в местах прикосновения к животному. Юноша ещё ни разу такого не ощущал даже в объятиях своего папы омеги, тело которого было для сына самым тёплым и любимым.       Бэкхён проводит ладонью по морде животного, переходя на холку, а после на спину, запуская свои длинные пальцы в его густую шерсть. Чанёль же плавится от этих прикосновений, ощущая, как жар следует за пальцами человека, и теряется от своих ощущений, боясь того, что ему это нравится. Чанёль не должен, а точнее, не имеет права так реагировать на человека, но тело и душа говорят об обратном: тело реагирует возбуждением, а душа – сладостью. Он ни разу не испытывал ни к кому таких эмоций и не может понять, что происходит сейчас. Он не знает, что и Бэкхён сейчас с каждым прикосновением утопает в океане блаженства. Его тело словно горит, сердце бьётся быстрее, а внутри всё скручивается в узел. Его начинает трясти, и он не замечает, как намокают его кальсоны. А волк чувствует. Он понимает, что его гладит омега, у которой в данный момент происходит первая течка, и он узнаёт этот сладостный чистый аромат, принадлежащий сыну короля.       Волк чувствует жар и возбуждение, исходящее от человека, и старается не дышать, но сладкий густой аромат проникает под кожу, и волк забывает даже о боли в раненой ноге, резко дёргаясь и наваливаясь на юношу, прижимая того к земле своими массивными лапами. Бэкхён пугается и чуть вскрикивает, но почему-то не старается отстраниться, а наоборот, обхватывает своими ладошками лапы волка, что больно давят на грудь, и начинает гладить их, задыхаясь от эмоций. И Чанёль путается в своих чувствах. Он знает, что не имеет права трогать этого человека, что волкам запрещено совокупляться с кем-то кроме их рода, но он не может устоять и лижет горячим языком кожу юноши. Тот же не остаётся в долгу и одаривает перевёртыша грудным стоном – своим первым, неумелым, но самым искренним. И Чанёль теряется. Желание застилает глаза, и он чувствует, как эрекция становится сильнее. Он знает, что этот малыш просто не сможет принять его. Человек не создан для этого, и волк просто порвёт ему попку. Но Чан не хочет этого. Он отказывается слышать крики боли, ему нужны стоны наслаждения, а для этого он должен превратиться в человека и взять это мягкое и податливое тело, которое тянется и льнётся к нему.       И Чан уже готов это сделать, но мягкие влажные губы несмелым поцелуем в мокрый нос выводят его из дымки возбуждения, словно возвращая трезвость ума и рассудка. Бэкхён боится – он читает это в его глазах, как и желание, но страх преобладает. И слова омеги подтверждают это:       - Пожалуйста, отпусти меня, - говорит он, но, в противовес своим словам, притягивает волка за шерсть ближе. – Я не могу сопротивляться своему желанию. Мне больно, очень больно, - и в подтверждение этому Чан ловит взглядом слезу боли, скатывающуюся по щеке парня.       И он делает самую большую ошибку в своей жизни, перевоплощаясь в человека. Он знает, что никто из людей не должен знать истинного лица перевёртышей, но он рискует, надеясь, что в таком состоянии малец не запомнит его. Чанёль берёт Бэкхёна на руки и несмело ступает, прислушиваясь к своим ощущениям, и понимает, что справится, хотя очень сложно. Нога заживает быстро, ведь регенерация у перевёртышей проходит намного быстрее, чем у оборотней, но только в человеческом обличии. Чанёль бежит так быстро, как только может в своём состоянии. Член давит на штаны и на мозг, заставляя взять мальчишку прямо здесь, но мужчина трясёт головой и отгоняет от себя эти мысли. А Бэкхён как назло испытывает его, утыкаясь носом в изгиб шеи, и причмокивает, водя губами по коже. Он хочет его. Хочет почувствовать альфу в свою первую течку. Хочет, чтобы боль прекратилась, но боится и тоже держит себя в руках, хотя это ему плохо удаётся.       Дорога до города Чанёлю кажется бесконечной, но он преодолевает её, как и поле, и центральную площадь, на максимальной скорости. Только лишь у дверей замка он видит взволнованное лицо короля и нескольких стражей, которые направляют на него своё оружие. Чан понимает, что Бэкхёна уже спохватились, поэтому в такое время король не спит.       - Бэкхён! – кричит правитель во весь голос, узнавая в извивающемся парне в руках волка своего сына, а потом хватается за сердце, чувствуя густой сладкий омежий аромат, который заставляет каждого альфу в его страже напрячься и почувствовать стояк в штанах. – Что ты с ним сделал, грязное животное? – голос короля садится от страха и плохого предчувствия. Он следит за Чанёлем, который тяжёлыми шагами ступает по земле его города.       - Я не трогал его, - рычит своим глубоким басом мужчина и смотрит с презрением на короля. – Он оказался в лесу, и у него наступила течка. Как я понимаю, она первая. Я спас его.       - Спас? Я не поверю, что ты не надругался над моим сыном! – король не верит этой твари, которую ненавидит всей душой.       - Если бы я взял его, то он был бы уже мёртв, - стальным голосом произносит Чанёль, и король знает, что это правда. – Заберите его, ибо я за себя не ручаюсь. Я держусь из последних сил, - альфа несмело подходит к мужчине и смотрит на своего раскрасневшегося сына, который морщится от боли.       Он протягивает руки и принимает омегу, прижимая сына к себе. Волк чувствует внутри пустоту в тот момент, когда тепло Бэкхёна исчезает, но обжигается страшной догадкой, когда видит на открывшемся запястье юноши знак, бутон георгины – символ королевского цветка, символ королевской крови, символ его соулмейта.       Чанёль задыхается, понимая, что пропал. Его соулмейт – королевский наследник, омега, божественное дитя, на которого он не имеет никакого права, кроме того, что огнём горит у него под рёбрами – такой же бутон, как и у Бэкхёна.       Чан превращается в волка, ещё не достигая границ леса. Он не может держать боль несправедливости в себе и воет на весь лес, делясь душевными страданиями со всей стаей, а главное – со своим братом и главным альфой, с которым у них есть неразрывная связь. И брат чувствует его боль, которая в нём рождает радость, и в его голове появляется гениальная мысль. Он вдыхает запах победы над человеческой расой и мысленно просит у брата прощение.       Он не побрезгует сделать ему больно ради своей победы.