Запретная любовь

      Три дня как в аду. Три дня как на краю пропасти. Он желает сделать последний шаг, упасть и умереть, чтобы больше не мучиться, но ему не дают, держат. Три дня тупым лезвием по рукам, неспособным убить. Три дня первой течки Бэкхён будет помнить до конца своих дней. Такой физической боли, разрывающей нутро, он не знал никогда. Он кричал, срывая свой голос; терзал подушку зубами, разрывая ткань; драл ногтями кожу, чтобы переключиться на другую боль, но это не помогало. Королевский лекарь был беспомощен перед природой. Он отпаивал королевского сына всевозможными травами, настойками, делал компрессоры, но ничего не помогало. Бэкхён сгорал в агонии желания. Он жаждал почувствовать в себе узел альфы, чтобы его распирало от чувств, от удовольствия и оргазма. Он хотел утонуть в наслаждении, захлёбываться стонами, покрываться потом и смазкой. Он не знал, каково это, но его омежья сущность, что вырвалась наружу, требовала ласки.       Король рвал и метал, хватаясь за волосы при каждом крике своего сына. Он готов был линчевать своего лучшего лекаря за его беспомощность, хотя сам понимал, что Бэкхёну может помочь только альфа. Его альфа.       «- Повелитель, такое бывает с омегами только после их встречи с соулмейтом», - эти слова лекаря вонзились в мозг правителю, заставляя путаться в самых страшных предположениях. Король понимал, что тело его сына знает своего соулмейта и требует его, но альфа не знал, кто тот, кому ему придется отдать своё сокровище. Он перебирал в голове всех, с кем Бэкхёну доводилось встречаться последний год, но на ум не подходил никто. Тех, кого он знал, уже либо нашли свою пару, либо имели другие знаки, нежели у его сына.       Бутон георгины – королевский цветок, символ чистых кровей, идеального наследия. Когда король впервые заметил слегка проступающий знак под кожей своего ребёнка, он долго и тщательно рассматривал его, а когда признал в нём бутон столь дорогого и важного для королевского рода цветка, то понял, что его сын особенный и избранник его будет таким же, ведь данный символ мог быть дарован только по-настоящему сильным людям, чистых душой и помыслами. Король даже не мог представить, что такой же знак обдаёт огнём человека, на чьих руках литры крови, несколько убитых жизней и чья душа – настоящие потёмки. Он не мог даже предположить, что глаза у хранителя этого знака цвета янтаря, а шерсть на загривке наиболее кроваво-огненная. Он в самых своих страшных снах не мог увидеть то, что соулмейтом его сына станет перевёртыш – главный враг их рода и всего человечества.       Первый день после завершения течки Бэкхён пролежал в кровати, набираясь сил и стараясь осознать, что произошло. Лишь отрывками в памяти была сохранена встреча с волком, которая не давала юноше покоя. Он помнил эти янтарные глаза, эту густую шерсть, но отчётливее всего он помнил то тепло и свои эмоции, которые не мог распознать и определить их природу. Они шли откуда-то изнутри, словно из души, от сердца, разливаясь по всему телу. Он не помнил, как выглядел волк в человеческом обличии, но отчётливо запечатлел его терпкий, жгучий, сильный аромат трав, сладкую, с каплей горечи, шею, которую неумело покрывал поцелуями. Ему стыдно за то поведение, но он понимает, что в тот момент не контролировал себя. Природа властвовала над ним, заставляя хотеть волка, и он безмерно благодарен ему за то, что тот не взял его прямо в лесу.       Бэкхён очень добрый и отзывчивый юноша, и ввиду своего характера он решает, что обязан поблагодарить волка, но не знает, как это сделать. Снова идти в лес крайне опасно. Его аромат всё ещё силён, и он может наткнуться на другого перевёртыша, который не побрезгует молодым телом и возьмёт его силой, убивая в конце. Бэкхён не готов к такому и решает переждать, дабы придумать возможность встречи со своим спасителем.       Дни идут за днями, юноша уже полностью отходит от своей первой течки, и ему предстоит предстать перед своим народом в уже новом обличии – омежьем. Король устраивает пышный праздник для горожан, не скупясь на угощения и выпивку. Они сами, всей семьей, находятся в эпицентре сегодняшнего события. Все поздравляют Бэкхёна и короля с тем, что его сын выносит будущего правителя. Юноша вместе с отцом и папой принимают слова похвалы от каждого и благодарят за верность и службу королевству. Всё идёт хорошо до того момента, пока Бэкхён не слышит глубокий, пронизывающий бас:       - Доброго вечера, будущий король, - омега испуганно поднимает глаза на говорящего и немеет от увиденного – глаза цвета янтаря смотрят властно, прожигающе. – Я пришёл поздравить Вас со вступлением в свою сущность.       - Спасибо, - единственное, что может сказать омега, сжимаясь под пристальным взглядом. Его чуть потрясывает, но это не от страха, а от жара, который разливается от запястья прямо к сердцу.       - Как Вы себя чувствуете? – на секунду Бэкхёну кажется, что он слышит нотки волнения в голосе говорящего.       - Всё хорошо, - шепчет омега и не может отвести взгляда от мужчины. Он кажется ему каким-то знакомым и почему-то до боли родным и тёплым. Ему хочется подойти и прижаться к сильному телу, вдохнуть его запах, раствориться в накаченных руках. Эти мысли кровью приливают к плоти юноши, и она каменеет, позорно оттопыривая ткань штанов.       Возбуждение не уходит от Чанёля не замеченным. Он ощущает его физически, словно воздух становится медовым и тягучим. Оно отдаётся в его сердце ускоренным ритмом, но мужчина держит себя в руках и не показывает этого.       - Что тебе здесь надо? – грозный голос отца заставляет Бэкхёна оторваться от созерцания Чанёля и перевести непонимающий взгляд на короля. Он впервые видит, чтобы альфа позволял себе такое с гостями их города.       - Я пришёл всего лишь поздравить Вашего сына, король, - спокойно, выговаривая каждое слово, произносит Чанёль. Он понимает, что правитель прекрасно знает, кто он.       - Поздравил? Теперь убирайся в свой лес, - в приказном тоне говорит король и стискивает кулаки. Его злит то, что это отродье смеет приближаться к его сыну.       - Грубо, - констатирует факт мужчина и не собирается уходить, скрещивая руки на груди и с вызовом смотря на короля. – Вы обязаны принять любого, кто придёт поздравить Вашего сына. Правило вежливости никто не отменял.       - Я не желаю видеть ни одного животного в своём королевстве, - уже откровенно злится альфа, вставая между сыном и Чанёлем.       - Я не животное, - в глазах мужчины Бэкхён ловит взглядом огоньки злости, и это его немного устрашает, а также пугают слова отца, которые заставляют задуматься. – Сейчас я такой же человек, как и Вы, и имею полное право находиться здесь. Вы прекрасно это знаете, - король знает и бесится ещё сильнее, так как силой не имеет права выпроводить волка за границы своего владения. – Хорошего вечера, Бэкхён, - он выделяет последнее слово и показательно разворачивается, скрываясь в толпе празднующих.       - Отец, кто это? – омега кладёт ладошку на крепкое плечо своего родителя, желая успокоить его.       - Это наш самый злейший враг, сын, и ты должен держаться от него подальше. Ты понял меня?       - Да, отец, - злейшими врагами король всегда именовал перевёртышей, но Бэкхён до последнего не мог понять почему, ведь именно волк спас его. Однако спорить с правителем омега не намеревался и лишь покорно поклонился, говоря, что тому надо немного побыть одному.       Ночное небо звездопадом ложится на землю, освещая богато усаженный королевский двор, в котором под деревом ивы сидит будущий правитель. Бэкхён раздумывает над словами отца, вспоминая глаза мужчины и пытаясь понять, чем тот пах, но в сумбуре запахов он так и не смог уловить его.       - Не подобает молодому правителю находиться одному в столь поздний час на улице, - тихий голос бархатом разносится по саду, и Бэкхён дёргается, чуть не падая с лавки.       - Это Вы? – он оборачивается на голос и видит того, кого минутами ранее прогонял его отец. – Что Вы здесь делаете?       - Если я скажу, что слежу за тобой, ты убежишь? – мужчина открыто играет и наблюдает за реакцией юноши.       - Нет, - уверенно отвечает Бэкхён, хотя самого трясёт от осознания того, что он один на один с представителем рода перевёртышей. Он не знает, чего ожидать от него, но внезапно думает, что это его шанс узнать о том волке, который спас его. Он уверен, что владельцев огненной шерсти в стае перевёртышей не то чтобы мало, а он один. И Бэкхён смелеет, пододвигаясь на лавочке, тем самым негласно приглашая волка присесть, что тот и делает. – Я не убегу, если Вы ответите на один мой вопрос.       - Всего один? – Чанёль смотрит вперёд, сканируя открытый двор на наличие королевской охраны, но, не найдя её, расслабляется и переводит взгляд на омегу. – Что ты хочешь знать?       - Вы знаете волка с красивой огненной шерстью? – Бэкхён выдает всё на одном дыхании, стараясь успеть спросить, пока смелость не спряталась за трусостью.       - Знаю, - не раздумывая отвечает мужчина, и молчаливо ждёт.       - Вы можете передать ему кое что от меня?       - Это уже второй вопрос, - улыбается Чан, ожидая такого продолжения.       - Пожалуйста, - Бэкхён строит щенячьи глазки и складывает ладошки в просящем жесте, а мужчина плавится от его нежного взгляда.       - Зачем тебе это? – он хочет знать всё, что в мыслях у этого омеги и помнит ли он самого Чанёля.       - Он спас меня. Понимаете, так вышло, что я оказался ночью в лесу и у меня началась первая течка, но он не воспользовался мной и не убил, а принёс домой, вручив моему отцу. Я хочу отблагодарить его, - задыхаясь от эмоций, произносит Бён, с волнением смотря на мужчину.       - И как ты хочешь сделать это? – спрашивает Чанёль, а потом дёргается от прикосновений холодных пальцев к своему запястью.       - Вот, - на его грубую и мозолистую ладонь Бэкхён кладёт кулон в виде цветка георгины, прикреплённого к кожаному шнурку. – Пожалуйста, передайте это ему. Я знаю, что этого мало, но это всё, что у меня есть. Этот кулон очень дорог мне.       «У тебя есть намного больше», - думает про себя Чанёль и сжимает в ладони подарок.       - Хорошо, я обещаю, что передам его, - произносит он, на миг прикрывая глаза и желая снова ощутить холод пальцев омеги.       - Пусть он носит его и не снимает. Этот кулон убережёт его. Я просил владыку, чтобы тот защищал моего спасителя, - под конец фразы, переходя на шепот, говорит Бэкхён и стыдливо опускает голову вниз, пряча порозовевшие щёчки.       - Бэкхён, - тихо, из глубины души, так как нельзя, произносит Чанёль и кусает внутреннюю сторону щеки, понимая, какую ошибку совершает, но не может сдерживать себя. Перед ним сидит ангел во плоти – чистый, невинный и искренний, - пообещай мне кое что, - мужчина ненавидит себя за эту слабость, которая возникает в нём при виде омеги.       - Что? – Бэкхён удивляется, что тот его о чём-то просит, но понимает, что он оказал ему услугу, и тут же соглашается, кивая головой.       Омега вскрикивает и пугается в тот момент, когда большими ладонями Чанёль обхватывает его лицо и слишком близко, непозволительно близко приближает к своему.       - Всегда слушай своё сердце, Бэкхён. Что бы ни показывали тебе твои глаза, что бы ни слышали твои уши, что бы ни ощущали твои руки – слушай только сердце, оно никогда тебя не обманет. Обещай мне, - он говорит медленно, обдавая горячим дыханием лицо омеги, держа себя в руках из последних сил, чтобы не прильнуть к алым губам, которые чуть приоткрыты от волнения. – Обещай, - он повторяет и смотрит выжидающе, глаза в глаза.       - Обещаю, - шепчет Бэкхён, хоть и не понимает ни одного слова мужчины, но запоминает, словно они ложатся чёрными надписями куда-то в район сердца.       - Ты такой красивый, - этими словами Чанёль загоняет первый гвоздь в крышку своего гроба, но не может больше молчать и держать себя. Струны рвутся, двери ломаются, окна разбиваются вдребезги, выпуская наружу истинное желание альфы. Он проводит большим пальцем по щеке омеги, наслаждаясь нежностью кожи и не зная, что Бэкхён умирает от его прикосновений и сгорает, превращаясь в пепелище, от жаркого взгляда. Они оба слишком сильно увлечены друг другом и не чувствуют, как у одного горит запястье, а у другого жарит под рёбрами. Их бутоны распускаются, с каждым прикосновением добавляя к рисунку новый лепесток. Их судьбы сплетаются, но если Чан знает, что не имеет никакого права быть рядом с Бэкхёном, то омега ещё даже не понял, что перед ним сидит его соулмейт. – Не забывай меня, - напоследок добавляет Чанёль и тянется к губам своей омеги, мечтая почувствовать их на вкус и запечатлеть этот момент в памяти навсегда, ведь ему придётся доживать свои дни, довольствуясь лишь картинками в голове. Но внезапный шум со стороны замка заставляет мужчину замереть и прислушаться.       Волчий слух помогает ему распознать голоса королевской стражи, и он исчезает в мгновение ока, не давая Бэкхёну возможности осознать происходящее и то, что щёки горят огнём, но не от стыда или страха, а от прикосновений этого незнакомого мужчины, которого он не забудет никогда: ни теплоту его янтарных глаз, когда он смотрел на омегу; ни первых прикосновений, от которых горела кожа; ни грубого голоса, когда он шептал его имя; ни обещания, которое Бэкхён дал ему.       Он не забудет его, ведь он обещал.