Вопрос доказательств

*** Маленькая группа людей осторожно пробиралась среди камней. Возглавлял процессию человек в синей рубашке с короткими рукавами. Правда, шел он не слишком уверенно, периодически оглядываясь на другого, тоже в синем, который шел последним. Замыкающий давал пару раз указания тому, кто шел первым. Со стороны это могло показаться комичным, но Кирку ситуация вовсе не казалось веселой. Эти двое славно спелись! Какого черта? Прямо заключили негласный союз. Кто бы мог подумать! Сначала жаловались ему друг на друга и демонстрировали неприязнь… Тут Кирк хмыкнул. Пожалуй, он не совсем справедлив к вулканцу. Неприязнь тот не демонстрировал. Напротив, чем больше его задевал МакКой, тем спокойней и отстраненней Спок казался. А теперь, при малейшем намеке на то, что у него что-то случилось с головой, эта парочка ведет себя как лучшие друзья! Но у него-то с головой все в порядке! Он же все видел собственными глазами! Но… он не смог, вернее, не успел все толком рассказать. Но на корабле он все повторит, подробно, убедительно; доктор и первый помощник должны будут понять, что события этой ночи ему отнюдь не примерещились! Хотя он дорого бы дал за то, чтобы все это оказалось ночным кошмаром. Его злость на динозавров исчезла без следа. Тигра нельзя ненавидеть за то, что он тигр. Если шекерианцы вытворяют подобное с динозаврами, то удивительно как им всем сразу не откусили головы! МакКой, получив очередное указание от Спока, стал забирать левее. Они поднялись уже метров на пятьдесят от того места, с которого начали подъем, и доктор вздохнул с облегчением. Как излишек кислорода действовал на вулканцев, он не знал, видимо, никак. Но на людей его воздействие было несомненным. Легкое оживление поначалу было приятным. Но сейчас… раздражительность, чуть ли не паранойя – стоит прислушаться к тому бреду, что несет бедняга Курт. Парень исправно переставлял ноги, но говорил сам с собой, словно спорил, то убеждал себя не паниковать, то смеялся и объяснял себе, что все, что случилось это последствия отравления инопланетной пыльцой: «Ты же знаешь, что бывает если на тебя попадет инопланетная пыльца?» Такие разговоры люди ведут с собой довольно часто. Но не вслух. И не на задании в присутствии старших офицеров. Доктору самому было трудно сосредоточиться, мысли разбегались. Помогало то, что он понимал, что происходит, и, соответственно, контролировал себя. Естественно, каждый человеческий организм реагирует по-своему. Неужели то, о чем бормотал парень и о чем говорил капитан – было правдой? Но парень – ладно, надо разобраться по прибытии, что за чертовщина с ним приключилась. Капитан – дело другое. История связная. И самым правдоподобным в ней было упоминание о дыхательных масках. В земном воздухе двадцать один процент кислорода и около семидесяти девяти азота. Избыток кислорода на пару–другую процентов не приведет к немедленной смерти человека, но не все виды так безразличны к нему. Да, может и так. Может Кирк и прав. Но Спок осмотрел и поляну, и пещеры – ничего подтверждающего рассказ капитана не нашел. Возможно, у него были судороги, последствия кислородного опьянения, и он свалился с этого откоса, парень пошел помочь и отключился сам? Чем не версия? Да, добраться бы до корабельного лазарета, многое стало бы ясным. Маски, между тем, могли закрывать как лица, так и предотвращать вдыхание излишков кислорода или аромата этих цветов или еще чего? Обдумывать ситуацию, в которой они оказались, Споку не мешало ни постоянное наблюдение за молодым охранником, ни общий контроль над направлением их движения, ни осыпающиеся под ногами камни. Периодически он поглядывал и на капитана, который был полностью погружен в себя. В который раз Спок задавал себе вопрос – чем вызван категоричный приказ капитана заняться охранником? Знал ли Джеймс Кирк, что Спок, как и любой вулканец, избегал контактов с людьми, да и любыми другими существами в таком вот состоянии, с расстроенной психикой? Если бы другого выхода не было, Спок сделал бы все, что от него зависело, чтобы спасти жизнь. Любую жизнь. В том числе и безумную. Ведь это состояние часто является обратимым. МакКой говорил о кислородном отравлении – вполне реальная ситуация. Это, кстати, объясняет и поведение капитана. Почему о том, что шекерианцы подозреваются в нарушении первой директивы, капитан рассказал ему только на планете? Спок и без этого «признания» пришел к аналогичным выводам. Любой индивид, не страдающий расстройством мышления, сделал бы тот же вывод. А может быть этот разговор – признак надвигающейся паранойи? Скорее всего, – продолжал размышлять Спок, – Кирк не знал, что ему не слишком приятно и комфортно касаться человека с расстроенной психикой. Споку приходилось прилагать некоторые дополнительные усилия, чтобы контролировать свой рассудок, свои эмоции. Это было нетрудно, но отнимало время, а в той ситуации, что они находились, он предпочел бы сосредоточиться на спасении всей их группы, и капитана в первую очередь. Это была его функция, как первого офицера. Нерационально и нелогично было отвлекать его от этой приоритетной задачи. Но выбирать не приходилось. Спок четко ощутил вспышку гневного удивления, даже возмущения Кирка, когда тому показалось, что в его словах стали сомневаться, а приказы начали оспаривать. Что ж, с одной стороны – это говорило в пользу капитана: он совершенно уверен в том, что имеет право командовать, ждет безусловного подчинения и готов заставить повиноваться любыми средствами. Сейчас из этих средств он выбрал резкие слова. А с другой стороны, такое упрямство, такой апломб и уверенность в себе, в том случае если все же то, о чем говорил капитан, было плодом его больного воображения, могло стать большой проблемой… Небо светлело на глазах. Последние метры они проделали быстрым шагом. Здесь до края плато было всего метра два. Они подкатили к скале пару валунов и выбрались наверх. Четыре человека стояли на ровной каменистой площадке. Встающая над горизонтом сверкающая звезда отбрасывала тонкие длинные тени от их фигур. – Отличная работа, мистер Спок, – вежливо сказал капитан. – Как вам удалось наметить путь в полной темноте? – Это было не слишком трудно, капитан. Молнии освещали местность. Но я не был уверен, что последний подъем окажется таким легким. – Это все замечательно, – сказал МакКой, – но как мы попадем на корабль? – Не волнуйтесь доктор, попадем. Наверняка нас уже ищут. Предлагаю найти укромное местечко и подождать немного. Здесь нас легко засекут сканеры. – Хорошая идея, – сказал МакКой, – особенно насчет отдохнуть. Они уже отошли от края плато и вновь приближались к скалам. – Если вы не против, капитан, то вон там, – Спок показал направление, – есть деревья и, возможно, вода. – А возможно, вы подниметесь на «Энтерпрйз»? – раздался голос Монтгомери Скотта. Из-за скалы вышел главный инженер и два парня из службы безопасности. Скотт смотрел на нового капитана во все глаза. Группа высадки выглядела жалко. Грязная обтрепанная, а то и порванная одежда, синяки и ссадины. Но не это удивило, нет, болезненно царапнуло главного инженера. Монтгомери Скотт на своем веку повидал группы высадки и в более плачевном состоянии. То, что он заметил, было – не ладно. И это не ладно было много важнее синяков и шишек. В глазах капитана сверкнул злой огонек, при взгляде на Спока, а вулканец ответил совершенно невозмутимым, если не сказать ледяным взглядом. Ах, ну да, это же мистер Спок, сама холодность и спокойствие. И растерянные глаза МакКоя, который тоже заметил этот быстрый обмен взглядами. Походило на банальную ссору. Но ссора между капитаном и первым офицером никогда не бывает банальной. Это не ссора – это катастрофа. Как же Скотт жалел, что группу высадки не удалось поднять телепортатором, когда они не вышли на связь. Пришлось потрудиться, отлаживая приборы. Дорого бы он дал, чтобы узнать, что случилось на планете!