В колесе времен

      165.       Как обычно, отряд шел переменным аллюром - чередуя две мили свободным тротом с милей шагом. И так с самого синего часа. А солнце, между тем, уже подбиралось к зениту.       Говорят, люди выносливее лошадей - да так оно и есть. Вот только для того и работать надо, как лошадь, а не корпеть над книгами и экспериментами с Единой Cилой. Так что это явно не про меня, хотя за полгода регулярных походов стало заметно лучше. Но сейчас я вымоталась, а место под привал все не попадалось. Пару перемен назад мне пришлось взбодрить лошадей, но кто бы взбодрил меня. Хаято умеет, но... Раката в Блите незаменим, но иногда его присутствие не к месту. Кроме того, это же Блит - направлять здесь лучше с оглядкой, если не хочешь привлечь к себе нежелательного внимания.       Я представила себе, как мы бы тащились здесь пешком и с благодарностью похлопала Лунного по шее. А эта скотина лишь фыркнула в ответ. Должна заметить, этот мерин вообще не похож на мою Ласточку - наглый, злобный, так и норовит укусить или наступить копытом на ногу, а уж как ему понравилось выкидывать меня из седла... Я долго не могла понять, зачем Хаято настоял на таком выборе. Пока не оказалась в Блите. Лунный оказался очень смелым и умным - вполне мог сбить и затоптать какую местную тварь, а когда я пару раз свалилась, оставался рядом и защищал. И уж точно не хулиганил, если это было реально опасно. Пусть пакостливая скотина, но пользы от него явно больше, чем вреда.       Вот и сейчас, покачиваясь в седле, я расслабилась и погрузилась в некий транс, уплывая мыслью куда-то далеко-далеко... Вид Блита словно отстранился от сознания, ощущения тела тоже стали неважными, оставив лишь усталость и какое-то тянущее чувство, да и из звуков самым заметным оказался гул, меняющийся, как остаточное изображение на сетчатке, когда закроешь глаза.       И на этом фоне мне начала чудиться музыка, вызывая из памяти звук флейты, слышанный мной в доме леди Дорейн. Вечер, устроенный ею перед нашим отъездом, словно всплыл перед глазами, и я, не устояв, прикрыла веки - на секундочку, только на секундочку! Ничего ведь не случится, если я просто вспомню прошедшее, так же?       166. Вечеринка у Кибару дома       Как и всякое ритуальное или протокольное (оно же светское) мероприятие, прием у леди Дорейн вызывал у меня подозрения и неприятие. Однако, все оказалось вовсе не так плохо, как я себе это представляла. Все-таки мы живем в глухой провинциальной деревеньке. Местное «высшее общество» к аристократии не имеет никакого отношения и общаться в возвышенно-высокопарном стиле не умеет и даже не пытается изображать. А аристократкой здесь может считаться разве что сама Леди Дорейн, да и то - младшая дочь не представленного ко Двору высокого рода. В общем, эти собрания недалеко ушли от тех же «дикарских» вечерних посиделок на озере Калитва, разве что «программа» была поразнообразнее.       Поначалу меня напрягала разве что любовь местных к стихосложению. Но, во-первых, участвовать в этих «литературных соревнованиях» меня никто не понуждал; а во-вторых, слушать со стороны оказалось довольно интересно - стихи обычно сопровождались пояснениями, раскрывавшими и некоторые моменты местной жизни, до которых я в ином случае бы еще долго доходила (все же круг общения у меня довольно узкий), и знакомилась с местной литературой (которую я знала весьма поверхностно, хуже даже литературы моего родного мира) и историческими событиями. Да стихи и просто бывали уместны, как прочитанное Леди Дорейн тогда, перед расставаньем:       - Не для меня       Пришла осенняя пора.       Но вот запел сверчок –       И раньше всех       Печально стало мне.       Впрочем, емкое и точное слово мне всегда импонировало. Но не изящное - потому я предпочитаю прозу. Впрочем, если под музыку...       Песни мне всегда нравились, и это не изменилось. Что не скажешь о музыке без слов. Не то, чтоб я не любила... Но как и при любом общении, где слова не являются основой... я теряюсь. Слушать, получать удовольствие или наоборот, даже повторять - да. Но ни о каком понимании и речи быть не может. Какие такие эмоции хотел передать композитор или исполнитель... Вот именно в этом смысле я - человек простой. Послушать мне интересно, хотя, конечно, со словами лучше.       Вот и сейчас я слушала и вспоминала, как слушала...       Мы сидим на большой веранде, глядящей на «сухой» сад. Монохромный пейзаж отражается в живописи на раздвинутых седзи, отделяющих комнату главного павильона. Морозный воздух колышется. Кто-то кашлянул.       Лорд Кибару выводит на панфлейте мелодию, мучительно похожую на что-то из мировой классики моей родины, и это исполнение завораживает. Помнится, тогда эта сторона Лорда меня поразила - признаюсь, раньше мне казалось, что рука старого воина не держала ничего, помимо оружия. Нельзя сказать, что его игра была совершенна - нет, пару раз он сбился, но... зато, когда он играл - музыка лилась уверенно и чисто.       Как бы объяснить? Вот та же Дорейн выказывала в игре на флейте большую искусность. Полагаю, что бард ее родителей был неплохим учителем и хорошо поставил технику исполнения, но вот чего-то не хватало - должно быть, подкачала та самая передача эмоций. Это и заметить-то мудрено, а уж описать и подавно...       Кстати, я обратила внимание, что леди предпочитает брать в руки кото - несмотря на то, что владеет им, с моей точки зрения, не так хорошо, как флейтой. Что, в общем, и понятно: местные барды и менестрели - поголовно, как я заметила, мужчины - полагали арфу «не женским» инструментом. Так что кото она овладевала, очевидно, самостоятельно. Проявив такую черту характера, как своеволие и бунтарство, и не удивлюсь, что и в выборе супруга родители пошли на поводу у своей младшей дочери. Все же лорд Радоган - не урожденный нобиль, он вышел из простой солдатской семьи с запада страны. И, как я слышала, леди очень крепко держит в ручках свой Дом.       А вот супруг Дорейн предпочитает барабаны и рожки. И, кстати, очень неплохо исполняет всякие марши. А леди, слушая его, показательно морщится, но я заметила, что ее пальцы непроизвольно отбивают такт.       Мейлин, подметив мой интерес, не слезала с меня пока я не призналась, что всего лишь немного владею инструментом, который величаю «гитарой». И вот на День Мабриам меня ждал сюрприз - тайренская китара. Разумеется, ни на какие сборища я свое сокровище не брала - петь мне по вполне понятным причинам было несколько затруднительно, а играть соло на гитаре - это явно не мой уровень. Тем не менее, мычать под переборы или «восьмерочку» ничто, кроме неудовлетворения результатом, мне не мешало. Получалось, конечно, так себе, но вот пищу для размышлений я Мейлин подкинула. Тайренский инструмент и тайренская музыка - довольно странно для направляющей. Даже интересно, как она пытается увязать все эти факты, что она якобы «знает» обо мне: то что я выросла в Самаре, то есть в Гэалдане на границе с Амадицией, но по происхождению я малкири, и акцент у меня айильский, а тут еще оказывается, что я имею какую-то связь с Тиром... Хотя, я еще между делом обмолвилась, дескать, в Самаре много у кого гитара была. Н-да. Все же у нас с ней одна школа.       Вообще, я заметила, что в Башне меня все же обучили подмечать детали и думать особым образом. Например, наш архитектор Мари немного владеет клавикордом. Однако, этот кайриэнский инструмент практически не известен на Севере. И вот что интересно - оказалось, что моя свекровь владеет таким инструментом, хотя я ни разу и не видела, чтобы она к нему прикасалась. Я полагаю, что она училась играть на нем в Башне и приобрела его впоследствии, чтобы помнить о том, что потеряла. И, несмотря на то, что я вернула ей способность направлять, она к нему так и не притронулась, что, очевидно, указывало на так и не излеченное до конца «больное место» в психике. Впрочем, идей, как помочь, у меня не было, да и мелочь это, в сущности.       Внимая музыке в своей голове, я вспоминала, как по завершении опуса Леди Дорейн будет хлопать в ладоши и, восхищаясь исполнением, выпытывать у Лорда Кибару подробности его знакомства с автором данного опуса - великим шайнарским Бардом Накатада. Это будет один из тех рассказов, благодаря которым я и поменяла свое мнение о таких «приемах»…       167. Сказ старого солдата.       Давным-давно, когда Престол Амерлин занимала Кирин Мелвэй из моей айя, а Лорд Кибару был молод, на шайнарской границе разразилась очередная айильская война.       С чего там все завертелось опять, ныне понять мудрено - то ли с обыденного набега группки айильских разведчиков, пожегших нивы и сады шайнарцев, то ли наоборот, с похода какого-то шайнарского капральства за Границу то ли вырезавшего, то ли угнавшего у айильских пастухов отару. А потом как-то завертелось - стороны начали поднимать ставки. И вот, тогда еще принц Изар Тогита, объявив Сбор Копий, ведет шайнарские роты к Анкор Дейлу, а с другой стороны Ниамских перевалов собирают свои силы пара кланов айил.       И, в-общем, и тем, и другим было понятно, что ситуация патовая - особо ничего не менялось на протяжении последней четверти тысячелетия. Если бы айил двинулись в Восточную Марку, как обычно, через перевал Дейл - там бы шайнарцы их и остановили. Впрочем, справедливо и обратное. Слишком уж удобно было там действовать от обороны, изматывая силы противников. Вот и оканчивалось все это обычно бесплодными стояниями войск друг напротив друга.       Был правда еще один путь - милях в тридцати к северу от Анкор Дейла хребет Шоломян рассекал перевал, известный как Тропа Ваншо. Вот только на востоке он начинался прямо от самого стеддинга Ханду. То есть, для того, чтобы ступить на Тропу, армии айил надо было сначала пройти через стеддинг. И обе стороны понимали, что воспользоваться этим путем не вариант - айильцы не нарушат древний договор с огир.       И все же, айильский вождь нашел выход. Оставив в проходе Дейл Шаи эн М'таал, Каменных псов, и Кор Дарей, Ночных копий, он повел остальные кланы на юг - к перевалу Гур. Затем вдоль побережья озера Танг вышел в долину Убур-эмурин и, поднявшись по ней, очутился у старой тропы в Хардан. Она была давно заброшена, но Фар Алдазан Дин, Братья Орла, сумели провести воинов через горы к истокам Эринин.       Ну, вроде бы ничего такого особенного вождь айил не совершил - фланговый маневр через территорию другой страны... Где-то я уже слышала о таком. Но, как говорится, есть нюанс.       Когда Хардан угас, на его территорию предъявили свои права кайриэнцы, с которыми у айил был договор об общей воде. И хотя кайриэнцы и в лучшие годы контролировали от силы лишь половину страны, айильцы перестали пользоваться старым путем в Хардан. Да, с тех пор, как в 890 году кайриэнцы окончательно отказались от своих претензий на земли к северу от хребта Кинжала Убийцы Родичей и покинули Хардан, айильцев вроде бы ничего больше не сдерживало. Но надо было переломить обычай, а вот это уже... не так просто.       Вот тогда Малкир и направили своих добровольцев на помощь Шайнару. Среди них был и некий Лорд Ковин Гемаллан, тогда еще не получивший прозвища, под которым он вошел в историю, а также его скромный оруженосец - Лорд Тома Кибару.       Кстати, об этом часто забывают упомянуть, но на помощь Шайнару тогда пришли и арафельцы - и их было даже больше, нежели малкири. Однако, волонтеры этих стран составили смешанные отряды, во главе которых оказались сплошь малкири, ну и...       Шайнарцы, побудем немного Капитаном Очевидность - это, в основном, тяжелая кавалерия. И, когда айил вышли на оперативный простор, то получили возможность наносить удары там, где хотели, и успевали отходить назад на земли бывшего королевства Хардан; шайнарские же отряды за ними просто не поспевали.       Малкири и арафельцы же - это, собственно, также кавалерия, но уже скорее средняя. Они могли догнать айил и связать их боем, но не разбить. Впрочем, главное, что они выигрывали время, и успевали подойти шайнарцы. А дальше уже печально памятный мне прием - «молот и наковальня». Правда, результаты были... всякими: иногда удача улыбалась союзникам, иногда - нет.       Вот тогда Лорд Ковин и приобрел свое прозвище - Честное Сердце. Но первое место в сердцах людей получил не он, а Лорд Акир. И в начале не было более преданных соперников, оспаривающих благосклонность Жнеца, а в конце более яростных друзей.       Впрочем, война - это тоже такая жизнь. Непосредственно столкновения с противником занимают меньший отрезок военной поры, а в основном солдат занят лагерным бытом, учениями да маршами. Ну и, конечно, бывают часы досуга, которые так же, как и всем хочется провести с толком. И вот как-то Ковин предложил другу сходить послушать находившегося в войсках придворного барда Накатада*, сопровождавшего наследного принца.       - Я помню, как юный Лайн, - рассказывал Том, - а он тогда был оруженосцем своего брата, как и я, спросил барда о том, как так получается, что иной раз вроде бы и бесхитростное исполнение трогает человека больше, нежели самое искусное. Накатада же на это ответил, что необходимо научиться сочетать музыку с разнообразными явлениями природы.       Том прикрыл глаза и процитировал:       - «Весной проникать мыслью в пенье соловья, в горы, окутанные легкой дымкой, в ароматы цветов. В начале лета думать о крике кукушки поздней ночью, о блеске утренней зари, о роще звезд, сияющих на небе. Осенью думать о дожде, о яркой луне в небесах, о насекомых, стрекочущих каждое на свой лад, о шуме ветра, о небе, виднеющемся сквозь багряные листья клена. Зимой - об изменчивых облаках, о птицах и зверях; глядя при блеске луны на покрытый снегом сад, представлять себе высокие горные пики, ощущать течение воды в глубине чистых прудов. Глубоко чувствующим сердцем и высокой мыслью объять самые разнообразные вещи. Следя за их изменениями, познать изменчивость всего сущего. И таким образом, благодаря музыке, проникнуть в суть тысячи вещей».       - А затем как-то так получилось, что мы четверо стали брать уроки у Накатада. И вот здесь-то мой Лорд оказался первым. Но, я полагаю, это не пошло ему впрок. Накатада учил, что нет ничего постоянного в мире, все изменяется. Ковин пошел дальше и покинул Создателя.       * - как персонаж Накатада и его взгляд на мир и музыку взяты из «Уцухо-моногатари» (Повесть о дупле).       168. Кроличья нора.       В нашем «воспитательном обществе благородных девиц» музыка, как ни странно, была факультативным предметом. И мне было жалко тратить на него время. Казалось, что надо столько нужного запихнуть в мою голову знаний о новом тогда для меня Мире по истории, географии, населяющих его обществах, Силе и прочем, и прочем. Я торопилась жить и чувствовать. А музыка не представлялась чем-то важным.       Не то что бы я сильно сожалела о упущенных возможностях. Но мне было несколько стыдно, что я не знаю человека, очевидно, хорошо всем знакомого. И после завершения вечеринки, я связалась с Башней и имела долгий разговор со своей начальницей Кумирой. Она как раз была и шайнаркой, и современницей Накатада Киевара.       Некоторые... да что там - многие, утверждают, что величайшим бардом современности был Томдрилл Мериллин, андорский Серый Лис. И он безусловно был виртуозом, очевидно, величайшим из ныне живущих; ему давалось все - и инструмент, и голос, и людские души. Не зря нам в Башне советовали в оба глаза следить именно за бардами. В той способности заставить людей увидеть мир несколько иначе они были нашими естественными конкурентами. Да, в силу своей децентрализованности и особенностей обучения - от учителя к ученику - немногие блистали так, как Серый Лис. Но зато, как правило, барды были преданы именно своему повелителю и своей стране, а не интересам какой-то там Башни, а благодаря постоянной тренировке способностей к запоминанию и обработке больших массивов данных они были незаменимым инструментом в Даэс Дей'Мар. Поэтому, кстати, на Севере далеко не все, даже и Великие, Дома имели семейных бардов.       Однако, аккорды стихают и остаются лишь в памяти тех кто их слышал, а Игры Домов и вовсе не любят огласки. Слава виртуозов - в сиюминутности, а творца - в вечности.       Со слов Кумиры выходило, что Накатада был не просто гениальным композитором, но и великим реформатором - он продвигал и новую манеру исполнения и инструменты. До него полагалось, что «ансамбль» - совместное исполнение - относится к низкому, пейзанскому жанру исполнения, а настоящий бард или менестрель должен быть солистом-виртуозом. Также широко была известна его любовь к деревенской скрипке и к разработанной им самим виоле - смычковом инструменте с низким регистром. Однако большинство его нововведений игнорировалось еще при его жизни - и немалую роль, пусть и не всегда сознательную, в этом сыграл как раз молодой Томдрилл Мериллин. Тем не менее, на Севере многоголосие в профессиональной музыке прижилось. На это и я обратила внимание в ходе своих странствий: на юге, если менестрель выступал в трактире, то он обычно выступал соло, а здесь у нас, как правило, исполняли музыку дуэтом или трио.       В ходе разговора с Кумирой мне стало интересно: а что о старом композиторе думают мои однокашницы? Да и вообще, знают ли о нем. Некоторое время я подумывала связаться с Деланой Мосалэйн, подруженцией Суан. Некогда, до того как узнала ее поближе, я пускала на нее слюни, но затем... В общем, не хотелось мне разговаривать с этой шайнаркой, да и ради чистоты эксперимента я решила обратиться к бывшей первейшей сплетнице крыла Принятых - Шириам Байанар. Кстати, салдейке; то есть, хоть и северянке, но наследнице культурного кода Джарамид, а не Арамаэлла.       Шириам обрушила на меня целый ворох новостей о том: кто из наших товарок в последние годы прошел испытание на шаль, кто обзавелся стражем, кто с кем встречается; что в Башне благодаря мне сейчас наблюдается настоящий демографический бум и то одна то другая Айз Седай решалась завести ребенка; что среди сестер крепнут толки о том, что Башня, должно быть, возрождается. Мелькали знакомые, полузнакомые и вовсе незнакомые имена и прозвища.       Вот я не поняла - кто такая Книжная Кэт, которая в прошлом году стала Белой? Я ведь с ней училась! И вроде нас было не так много - все перед глазами.       А кое-какие «вести» от Шириам для меня новостями и не оказались, но я не стала ее перебивать - проще было дать ей выговориться.       Например, я получала рассылку по айе о том, что нашего полку прибыло. Наша темная лошадка - Земайлле - выбрала Коричневых. Собственно, по обычаю «представить Башне» новую Айз Седай должна была я, ну и заодно быть ее куратором на первое время. В общем, представлять ее взялась Айден Шимура – ну вообще не палятся наши секретчики.       А некоторые известия меня шокировали. Так, выяснилось, что наша Принцесса заполучила в Стражи самого Дай Шана. Я даже не смогла определиться - то ли я рада за них, то ли сочувствую... и кому из них.       А мой вопрос сам по себе времени почти и не занял. Да, Шириам слышала о шайнарском барде Киевара и считает его великим автором. Но, мол, сама она преклоняется перед Серым Лисом - там ведь «ах, такая история». Но я не стала поддаваться на провокацию и спрашивать «какая» - тем более, что в общих чертах я и так была в курсе. Правда, мне все же рассказали, что сама Шириам видела Лиса и присутствовала на небольшом импровизированном выступлении, а вот последним учеником Киевара был Лан Мандрогаран «ваш Король». Я автоматически уточнила, что «Лан не король».       169. Ормы.       - ...кой, к троллокам, король?!       Я оторопело захлопала глазами, пытаясь сообразить, кто это передо мной и чего ему надо.       - Адрейн, о чем ты думаешь, прах тебя побери? Соберись!       - Да, я здесь. Что?... - помотав головой, ответила я, оглядываясь и пытаясь уяснить ситуацию.       - Это ормы! И они встали на наш след.       Сердце пропустило удар.       - Вот б...дь, - непроизвольно вырвалось у меня родная конструкция.       Как я когда-то замечала - Испытание на шаль меня особо не проняло... Ну, может быть, за исключением пары моментов.       И как раз встреча с ормом была одним из таких. Очень, скажу я вам, неудобный противник для нас, направляющих. Я тогда четко осознала, что все - капец котенку, допрыгалась. А потом долго прикидывала - кто из принимающих запустил такой сценарий. Думаю, это была моя полюбовница, но спрашивать не стала.       Достучавшись до меня, Хаято перевел озабоченный взгляд с меня на Лунного, а затем и на своего коня. И, даже для такого малоопытного человека как я, было понятно, о чем он думает. Кони устали после долгого перехода. Да, я их недавно взбодрила. Но... это совсем не то же самое, что и отдых.       Мой Лунный хоть и полукровка, но он оргамак - его отца Лорд Радоган вывез из западного Арафела, где эту породу издавна разводили. За водами Ямму на кандорской стороне эта порода была известна как румак. А вот под Хаято и Ракатой декстарии - они где-то на ладонь выше моего мерина и раза в полтора массивней. Но, ни по скорости бега, ни по выносливости они не ровня Лунному. Что уж говорить о паре наших вьючных клепперов - небольших лошадок Волда - они, конечно, повыносливее декстариев, но в скорости и им уступают.       Раката же, все это время вслушивавшийся в звуки, наконец, вынес вердикт:       - Их пятеро.       А на моем Испытании была одна особь! Причем, как я потом выяснила - довольно-таки молодая. И я от нее сбежала, а поединок, фактически, проиграла. Впрочем, этого от меня и ждали...       - Мда-а. Видимо, дела наши не так еще плохи, - продолжил Раката, - так как вероятность того, что они пойдут на лад, низка как никогда. С вами было занятно.       Отголоски сна меня еще не совсем отпустили - чем еще можно объяснить, что я откликнулась классическим двустишьем:       - Я не постигла еще жизни, / Как же мне постичь смерть?       - Адрейн, делай клетку, - с крайним неодобрением посмотрев на меня, напряженно сказал Хаято.       Клетка - это довольно универсальная тактика борьбы с крупной агрессивной фауной, но придумана нами специально против ормов. Суть отражена в названии - я быстро выплавила четыре треугольные решетки со сторонами длиной в два спана и ячейками в полфута. Раката быстро сообразил, что к чему, и они с Хаято поставили вокруг нас этакую пирамиду. А лошадей я усыпила - если они начнут метаться внутри, нам каюк.       А потом появились ормы. Огромные, стремительные змеи окружили клетку, попытались ее сходу снести - безуспешно, попробовали на зуб - аналогично, и принялись нарезать круги. Из-за скорости казалось, что их тут десятки! И голоса - на удивление приятные. А потом один остановился и навис сверху, давая себя разглядеть подробно. Чешуя орма была зелено-коричневого цвета, как у питона, от немигающих глаз с вертикальным зрачком что-то внутри оборвалось, но мало того - он раскрыл пасть. А пасть у него оказалась не змеиная, а какая-то рыбья, как у миноги - челюсти разошлись не только верх и вниз, но и немного в стороны, так что выходила она окруженной острейшими зубами чуть ли не по периметру. Причем, в комплекте к рыбьим треугольникам имелись вполне звериные клыки, кажется, в мой локоть длиной. И вот эта хтоническая жуть еще и заревела! Так-то ухо услышало шипение, но внутренности завибрировали, и накатил такой первобытный ужас, что за счастье можно считать то, что я (и, как выяснилось потом, не только я) только испачкала штаны. А могла бы и шарахнуться в сторону... Ну, достать в клетке меня вряд ли бы смогли... Правильно я лошадей усыпила. И хорошо, что ни я, ни Хаято с испугу Единой Силой их не приложили.       А вот Создатель знает, как от инфразвука защищаться. Однако...       - А ведь это он удачно на месте замер, - отметила я и пояснила мысль: - Можно на большое пыряло насадить.       Решили так: если этот гад еще раз попробует свой заход - получит в глотку хаятовскую ранкону, которую мы закрепим тросом к клетке, а затем принайтованную тварюгу разделает Раката своим вульжем. Мужчины сняли с седел орудия, которые обычно использовали при рубке сучьев в Блите, и настроились.       Заход гад повторил и получил свое прямо в раззявленную пасть. Древко ранконы осталась в клетке и чуть не размазало нас, когда орм начал метаться в агонии. Благо Раката его довольно быстро успокоил, разделав на множество частей и изгваздав нас в крови.       Но более никто из ормов так не делал - не умели, видать. Так что пришлось искать иной подход, к тому же вскоре эти твари решили ретироваться. Хаято возмутился, и мы с ним согласились - это ж их потом по всему местному Блиту вылавливать придется, и с большим риском для жизни, ибо в следующий раз может и не повезти.       Я метнула в одного орма огнем. Попала в одного. Огонь в тварюшку впитался, и тот аж подпрыгнул и явно передумал удирать. Более того, снова обрел прежнюю скорость, тогда как прочие уже замедлились - явно устали.       - Приманка есть, - заметил Раката. - Чем бить будем?       И продемонстрировал свой вульж, лезвие которого испещрили сколы. А запасное оружие... Есть копья, но у них наконечники маловаты, есть мечи, но ими через клетку не достанешь...       - Глефа подошла бы, - задумчиво сказал Хаято.       - Глефа? Хм... Сделать заготовки лезвий?       Ну да, оружие я делать не могу. Оно, конечно, охотничье будет, а не против людей, но я все равно не могу - проверено. А вот полосу стали под тот же фальшион - вполне.       - Делай, - решил страж. - Я наточу.       Ну и наточил, и насадил на древки. При помощи саидин, вот прямо тут не прячась от Ракаты. Тот только крякнул и сипло протянул:       - Вот ведь парочка - баран да ярочка.       Впрочем, впоследствии выяснилось, что он и так догадывался. А при жизни с регулярным смертельным риском, как у нас, подобные секреты иметь - опасно. Потому что доверия не будет... Давно пора было.       И принялись мужчины рубить оставшихся гадов глефами, а я приманивала их плетениями саидар, не касаясь самих ормов. Не скажу, что было просто, но справились.       Домой мы вернулись в тот раз своим ходом, но сократив путь Перемещением, и прихватив с собой голову главнюка. Похвастаться-то надо...