Однажды, в старой-престарой школе...

''Где?! Ну где же он?! Куда можно засунуть ключ в кабинете размером метр на метр, плюс ''кладовка'', для хранения кучи экспериментального барахла?! '' И в самом деле, несмотря на все его старания, дурацкий ключ, будь он тысячу раз неладен, все никак не желал быть найденным. Наоборот, словно бы назло исчезал оттуда, где по авторитетному мнению парня должен был лежать. Знаете, бывает, ищешь какую-то вещь, а потом замечаешь, что в комнате только бурана не хватает, для полной картины, способной довести любую уважающую себя домохозяйку до ручки. Таким образом на пол отправились не закрепленные в тумбочке шуфлядки, папки, аккуратно сложенные пожилой учительницей на край стола. Туда же попали бы и цветочные горшки, если бы беснующийся парень (как раз вовремя), не вспомнил о том, что не видел своего ненаглядного ключа уже со вчерашнего вечера. ''Что в этом такого? '' — спросите Вы. А вот снова представьте: потеряли вы что-нибудь (за этим, как известно любому, следуют неминуемые ''шесть раз по лбу''), и вдруг понимаете, что вовсе этого и не теряли, а потерял как раз тот, который только-только раздавал подзатытьники. Чувствуете этот прилив чувства превосходства, даже гордости? Чувствуете?! Ну тогда Вам не составит труда понять несчастного Физику. ''Отлично! Прекрасно! Да просто диво, как хорошо! Наверное я один умудрился застрять в кабинете из-за безголовости собственного учителя! '' Смирившись, только на первый взгляд, разумеется, со своим обиталищем на последующие часа два, он присел прямо на пол и стал наугад выуживать из общей кучи по бумажке, в надежде обнаружить свои ныне утерянные чертежи. ''Ну как? Как?! Можно уйти в учительскую за журналом, а вернуться только к весне, вместе с перелетными птицами, черт возьми! '' Так могла, наверное, только Валентина Григорьевна, учительница, которая годилась ему едва ли не в прабабушки, но на уроках умудрялась резво скакать по кабинету, пытаясь втолковать в деревянные мозги старшеклассников хотя бы основы его великого предмета. По жизни она была, в общем-то, незадачливой, суетной женщиной, и он ее ни в коем случае не любил, но в такие моменты ее становилось жаль. Ведь как не старайся — нельзя заставить этих дуболомов что-то понять, если они сами не хотят. И они не хотели. Всякий раз в моменты, когда вещи исчезали прямо из-под носа (а это случалось нередко) парню страх как хотелось быть похожим на долбанных гуманитариев-чистоплюев, для которых потерять в кабинете конфетный фантик двухнедельной давности — уже беда граниозных масштабов. И он, вроде бы, старался стать таким, но каждый раз выходило из рук вон плохо: то галстук спалит, то, вдруг, напрочь забудет про пунктуальность и пропустит собрание. Ай, что уж там собрание, если он даже про то, какой сейчас день недели вспоминает не больше раза в год? К слову, сегодня как раз такой случай! Второе октября — день, когда он вовремя закончил начатый еще в середине июня проект — сверхкомпактная спутниковая ракета. ''Если бы со мной сейчас был гребаный чертеж, то я, наверное смог бы выломать дверь! '' Физика продолжал увлеченно потрошить учительский стол. ''О, точно, я же спрятал их за Эйнштейном! Как же я мог забыть'' И, под аккомпанирование двух лязгающих об стекло деревянных рам, он кинулся к висящим над входной дверью портретами великих ученых. Стоило парню чуть отодвинуть указанного ранее Эйнштейна, как оттуда посыпались драгоценные бумаги. ''Вот так-так! Чудо, как удачно все складывается! '' Оставалась, в общем-то, всего одна проблема — кабинет все еще был заперт. Но когда ты — окрыленный перспективой совершить прорыв в науке девятнадцатилетний подросток с горячей кровью, тебе не составит особого труда решить и эту задачку. ''Как там говорится? Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.'' Ободрял себя Физика, пытаясь прикинуть угол, при котором у него больше всего шансов приземлиться с подоконника четвертого этажа, на подоконник третьего, а не переломать себе шею об рассаженные под форточкой кусты шиповника. ''Да ладно, любому идиоту под силу спуститься по стенке на этаж ниже! Ведь это всего лишь этаж! '' Заткнутые за пазуху чертежи, как ни крути, мешали ползти по толстенной ветке яблони, еще с незапамятных времен растущей у школы. — Хэй, Математика! Открой окно! За стеной никто не откликнулся. — Математика! Снова тишина. Как будто в кабинете и нет никого. Но Физика-то точно знал, что Математика не покинет свой рабочий стол даже под угрозой новой Мировой Войны. К счастью, он предусмотрительно носил с собой запасную оконную ручку (все остальные были зверски вырваны с законного места, и хранились исключительно в учительских шкафчиках), поэтому, неловко вцепившись одной рукой в раму, воткнул ее в отверстие и повернул. Окно послушно отворилось, чуть скрипнув прошлогодним скотчем, которым его заклеивали каждую зиму. — Уф, — счастливо выдохнул Физика, когда приземлился на твердую поверхность пола. Проверил наличие листов, пересчитал. И только потом заметил, что кабинет, в котором он сейчас находится, просто никак не может принадлежать Математике. Ну во-первых, здесь было слишком чисто, хотя ни капельки не уютно — даже жутковато. Во вторых, на полу, столе, полке перед доской — вообще нигде не валялось ни одного кубика лего, а поверить в то, что Информатика резко стала образцово-показательной леди, так это надо совсем ее не знать! ''Вот придурок! Надо было лучше изучить карту школы! '' Вообще-то, он не был параноиком, к тому же спешил, поэтому времени на то, чтобы вспомнить, кто кроме старой знакомой и брата обитал на третьем катострофически не хватало. А зря! Но об этом чуть позже. Радуясь, что не придется прокладывать себе дорогу через свалку конструктора, Физика чуть ли не вприпрыжку шмыгнул на коридор, пролетел парочку поворотов и, надо же, какая неожиданность, с разбегу врезался в Информатику. Естественно, маленькая, тонкая девчушка на выдержала удара — с характерным звуком шмякнулась об пол. ''Вспомнил, называется! '' — Смотреть надо, куда прешь! — пробормотал парень, шаря вокруг в поисках слетевших очков. Девочка не обиделась, каждый знал — Физика всегда такой. Поднялась с пола, поправила наушники на шее и протянула ему утерянный предмет. — Слушай, может быть ты скажешь, что подарить человеку, у которого все есть? — Сама думай. Не видишь что ли, я спешу! — Нууу, скажи, скажи! Я не отстану! И это была чистейшая правда. — Ладно… подари…что-нибудь… что-нибудь, что он любит! — Биология рассказывал мне про центры удовольствия, в нервной системе, но я хотела бы узнать больше! Так я смогу лучше понять натуру человека и подобрать идеальный подарок! — Вот и катись к Биологии, я занят! Воспользовавшись секундным замешательством девочки, Физика благополучно ретировался. ''Хвала Просветителям, успел! Лучше встретиться со стадом гопников в темной подворотне, чем с этой мелкой! Весь мозг высосет! '' По пути к брату он натолкнулся еще на пару таких вот — с подарками. География волокла маленькое деревце из ленточек и салфеток. Обществоведение шагала за руку с Историей и разглаживала прозрачную фольгу на конфетной коробке в форме сердца. ''Сегодня что — официальный день взяток?! '' Дверь кабинета Химии была приоткрыта — старая традиция, означающая, что можно входить. (Хотя когда дверь закрыта, никто не обращает на это внимания). За столом, на законном месте брата обнаружился совсем не он, а такая ненавистная химичка. Худая, угловатая и высокая — она во всем походила на подростка, разве что принципами — на исполненную мудростью старушку. Чувство справедливости зашкаливало в ней настолько, что Физика порой удивлялся, как это ей удалось дожить до своих двадцати пяти. ''Логично: если она здесь, значит Химия — в лаборатории.'' — Чем занят, старик? Брат и впрямь был там. Он удобно расположился на полу, в кругу мятых бумажек и конфетных кульков. — Привет! ''Прямо с ходу кидаться на человека с идеями, наверное, не очень по этикету. '' — Хей, ты не знаешь, что тут происходит? Я на коридоре человек десять взяточников видел, Химия поднял голову и вперился в лоб брата своим (жутко бесящим) укоризненным взглядом. — Что? — Ты снова забыл про День Учителя, вот что, — сварливо выдохнул Химия, но что-то в его голосе, по нелепой случайности, показалось Физике обидой. — Ну и? Не должен же я помнить все праздники в году, плюс именины святых и древние гулянья доисторического общества нашей страны?! — Ладно, проехали, — пробормотал брат, возвращаясь к своим карандашам и бумажкам. — Говори, чего хотел, или не мешай, — А ты, как видно, весь год к нему готовился, — неуклюже попытался помириться Физика. И прогадал. Все в школе знали подростковую влюбленность его брата — которую тот именовал ''любовью'', в молодую химичку. Но Химия никогда не считал это подходящей темой для шуток. — Отстань, я занят сейчас, ''Занят?! Так занят, что даже забыл про наши с тобой планы?! Предатель! '' — И ты тоже мог бы подготовиться! — И нафиг мне это сдалось, у меня, так, между прочим, есть дела и поважнее! А ты сиди, недо-романтик и глотай слюни, при виде своей ''мамочки''! Химичка была старше брата чуть больше, чем на десять лет, и Физика искренне считал, что она ему в матери годится. — Эй, ты куда, дурак?! Одернул его голос Химии, когда он уже собирался пафосно хлопнуть дверью. — Реализовывать свой проект, если ты вдруг забыл! — Подожди! — сказал он тогда. Порывшись немного в полках, выудил оттуда какую-то баночку и передал брату. — Вот, забирай, как ты и просил, ''Идиот! '' Физика больше не удостоил его даже взглядом и покинул кабинет. Затем, упиваясь своими мыслями о том, как бы похлеще оскорбить брата, влез на яблоню и принялся прикручивать детали к корпусу ракеты. ''Занят! Как же?! Он наверное целыми днями только и делает, что пялится на нее, а потом страдает по неразделенной любви, как эти идиоты школьники! Я что, единственный во всем мире, кто тратит время на полезные вещи?! Готов спорить на косарь, что если им выпадет шанс поговорить, то они даже не придумают о чем! Разве могут сейчас люди быть интересными собеседниками?! '' Физика был так погружен в подобные рассуждения, что упустил кое-что крайне важное — Химия выполнил свою часть договора и приготовил топливо ровно на два испытательных полета. А потом, когда он поймал себя на том, что мусолит одну и ту же мысль раз, эдак, десятый, случилось невообразимое — захотелось вдруг пойти и извиниться, хотя он и прав. Вдвоем дело шло веселее. ''Ну нет! Не дождется! '' — Эй, ты прощен, — донесся до Физики голос из другого конца кабинета. Тот немедля обернулся. — Ага, ''Хотя ты и виноват! '' Химия так и остался мяться на пороге. — Теперь ты, выкладывай, чего хотел, или проваливай, — Да ладно, ты же ''так занят'', — Говори, раз пришел! — Мне нужно написать одно особенное письмо… Знаю, ты этого не терпишь, но может быть…ты просто поможешь мне? ''В принципе, почему нет? Без этого идиота все равно со скуки помереть можно. А потом можно, эксперимента ради, взглянуть, смогут ли эти двое слать друг другу письма длиннее, чем в две строчки. Чисто ради эксперимента.'' — Отлично! Как раз хотел попрактиковаться в шифровке!