Подноготная не-братской личной жизни

Возможно, Андайн не стоило открывать Папайрусу такую часть аниме, как хентай. Потому что благодаря его просмотрам вместе со смущающейся рыбкой он стал черпать новые идеи и пробовать их на младшем брате. Который, в большинстве случаев, и не был против. Некоторыми идеями Папс делился с Маффет, просвещённой в их похотливую тайну. И вот, сегодня утром пройдя к ней на новую смену, он, сначала, поведал ей о новой игре, которую хотел бы провернуть, и даже показал пару ловко изъятых у учёной картинок. После он в полусонном состоянии принялся выполнять своё поручение - таскать ящики с продукцией в зал и на кухню, даже не заметив, как паучиха задумалась над его идеей. И вот, вечером, когда бар уже плавно начал закрываться, Маффет буквально отпросилась со своего поста, попросив Папайруса закрыть тут всё в нужный срок, поднять стулья и хоть немного прибрать, и ничего не трогать из бара без её ведома. Ей нужно было двигаться и думать быстро, передвигая ногами по мягкому снегу в сторону дома скелетов, где уже горел свет. Санс был дома. На её удивление, он довольно быстро согласился на её идею, в особенности из-за того, что Маффет подметила, как сильно старается его братец в последнее время и как нужно было бы его наградить за это. Быстро покончив с приготовлением ужина, он вручил ей необходимое, разделся, не имея времени, чтобы в открытую смущаться и прятаться, и стал формировать тело. Этот процесс действительно завораживал, но она быстро тряхнула головой и вернула мысли в нужное русло, ловко хватая скелета за руки своей нижней парой. Папайрус пришёл домой немногим позже ухода Маффет, но, на благо обоих, не увидел, как она покидала их дом. Открыв дверь, он потянулся, довольно похрустев всеми костями, и включил выключенный свет, тут же обомлев. На полу в зале лежал, тихонько ёрзая и постанывая, его младший брат, весь связанный по рукам и ногам, с таким сексуальным, непривычно пышным женским телом. Обычно его братишка предпочитал более плоские и элегантные формы, а тут он даже не видел верёвок между задранных ягодиц, но точно знал, что одна там проходит. Крепкие узлы видимо и ощутимо впивались в нежную плоть, от того Блу и ёрзал, и стонал, пытаясь найти положение поудобнее, но, завидев братца, остановился и плавно повилял задом, как бы приглашая его. Папс подошёл ближе и повернул связанного Блуберри на спину, открывая для себя ещё более обворожительный вид. В ротике, уже весь смоченный слюной, с небольшими подтёками по зубкам, был шарик кляпа. Верёвка, такая крепкая и явно впивающаяся в косточки и плоть, проходила над грудью, под грудью и между грудями, такими же пышными, как и ягодицы, под которыми вообще не было видно верёвки, но по их стянутости можно было понять, что она там есть. Дальше, словно корсет, верёвки спускались по животику к промежности, связывая руки за спиной и имея крепкие узлы вдоль позвоночника. Наконец, она впивалась в нежную промежность, открытую на всеобщее обозрение - потому что бедра и икры так же были связанны вместе, не давая ему сомкнуть их вместе - и проходила между ягодиц, натирая при каждом движении Блу. А его взгляд уже плыл от нарастающей похоти, и он приглушённо хихикал в ожидании более бурной реакции. На его грудях маркером была одна короткая надпись, которая окончательно выбила Папса из колеи. "Хорошему работнику. От Маффет." Он просто глупо втуплял в представшее перед ним великолепие, медленно возбуждаясь, но не зная, то ли возмутиться и кинуться сначала развязывать брата, а потом убивать Маффет, или же воспользоваться этой прекрасной возможностью. Наконец, он крупно вздрогнул, громко сглотнул и достал из своих шорт член. Увидев одобрительный кивок от брата, он немного успокоился и сел к нему на животик, просунув орган между такими большими, пышными, стянутым вместе до тугого канала между ними, грудями, и сладко простонал, откинув лишние мысли и запрокинув голову. Он двигался неторопливо и плавно, пока младший продолжал ёрзать и стонать, уже требовательно, уже возмущаясь своему положению и крепко сжимая кляп во рту. Папайрус его понял, наклоняясь к покрытому румянцем прелестному личику своим, не менее, даже более смущённым, снял кляп и тут же заткнул поцелуем, прежде чем Блу успел что-то сказать. Оторвавшись от него, он толкнулся вперёд и чуть не выпал от того, как резко и умело Санс обхватил длинным языком головку его члена, принявшись жадно облизывать его, и как он возмущённо мьехнул, когда Папс оторвал от него свой пенис, вновь толкаясь вперёд. И, не ощущая полной своей власти, он сильно и желанно сжал такие безумно мягкие, словно тесто, груди в своих руках, вырывая из братишки томный стон, и принялся мять их, очерчивать их острыми фалангами, стал играть с изюминками сосков и, словно бы, вправду раскатывал тесто, надавливая на них и перекатывая под своими ладонями так, что Санс отчётливо ощущал каждую кость его ладоней на себе, утопая в блаженстве. Так Папайрус медленно и неторопливо достиг своего оргазма, забрызгав спермой подписанные паучихой груди, отчего маркер даже немного смылся. Не успел Блу отдышаться, как старший примкнул к его стоящим соскам, покусывая их и обводя языком, а рука его спустилась ниже, потянув впивающуюся в уже истёкшуюся соками вагину верёвку вверх, чтобы она впилась ещё мучительно сильнее. - Папи, больно! - пролепетал скелетик, зажмурившись, и, стоило Папайрусу уже по неосторожности потянуть ещё сильнее, кончил, забившись в конвульсиях, не имея возможности вдоволь развернуться в своих действиях. Старший усмехнулся, легко коснувшись чужого лба своей челюстью, и собрал свежий, ещё горячий сквирт и тянучие соки с такой сочной вагины на свои пальцы, тут же принявшись облизывать их. - Не так уж и больно, ха? - Вообще-то, оно все очень сильно трёт, - буркнул Блу, отводя взгляд и заливаясь более густой краской. - И зачем ты согласился? - Нужно же было тебя порадовать. К тому же, мисс Маффет сказала, что ты сам этого хотел. - Да, хотел, - Папс перевернул ойкнувшего Блуберри на живот и легко похлопал по его ягодичкам, - Но вы двое лишили меня такой прекрасной возможности связать тебя самолично, - он стал развязывать один из крепких и замысловатых узлов, вскоре принявшись тихо ругаться себе под ноздри, - Я же знаю несколько трюков, которые не сработают на обычных монстрах, - продолжил он, наконец развязав первый узел. - Каких это трюков? - с интересом отозвался Санс. - Могу показать, - улыбнулся ему старший и продолжил методично развязывать его. - Да-да, покажи! - он заёрзал, желаю увидеть, что же там такого умеет его братец. - Дай развязать тебя сначала! Она очень крепко всё это затянула... Наконец избавившись от пут, Блу сел, только сейчас понимая, как затекли у него руки и ноги. Он встал и потянулся, разминаясь, отчего его действительно пышная, чуть ли не перевешивающая его грудь подпрыгивала, вновь заманивая старшего. И он не удержался, встав вслед за младшим, пару раз смяв его дойные титьки, отчего тот смущённо отвернулся и мьехнул. - Убери, мне нужно твоё настоящее тело, - шепнул ему на ушное отверстие Папс, так соблазнительно, что младший не удержался и тут же испарил своё эктоплазменное тело. Папайрус взял верёвку и стал связывать братца по-своему. Сначала он продел её через верхнее ребро, привязывая к нему плечевую кость братца, сначала к первому, второму и последующим рёбрам, пока не дошёл до конца. То же самое он проделал и с другой стороны. - Нормально? - спросил он у младшего, и тот кивнул. Пока что Сансу ничего не доставляло неудобств, разве что, узлы были очень уж тугими, даже туже, чем узлы Маффет, и интерес в нём всё нарастал, проявляясь во взволнованных мелких телодвижениях, на вроде постукивающей ступни или сжимаемых рук. Дальше Папс продел верёвку через ключицу и, больно, резко, очень сильно выгнув его руку, привязал лучевую кость к ключице. - Айч! - вскрикнул Санс и прошипел, насупившись, но стерпел. Стерпел и следующую руку, нервно переминаясь с ноги на ногу и сжимая ладони, не зная, куда их теперь деть. Потом старший сел на колени и связал между собой наливающиеся краской лобковые кости братца, продев верёвку в запирательные отверстия и так же туго затянул, отчего Санс вздрогнул,его ноги подкосились, но он не упал. Затем Папс прошнуровал его крестец, пуская больше крупных мурашек и непонятных ощущений по телу, обтирая толстые нити об нежные косточки так, что Блу казалось, будто бы он там сейчас всё у него сотрёт. Дальше были ноги, связав в нескольких местах бедренные и малоберцовые косточки вместе, так, чтобы Блу вновь не мог их толком сомкнуть. Усадив младшего на диван, чтобы тот не мёрз на полу, он несколько раз прошнуровал его рёбра, проводя верёвку под одним ребром, над другим ребром, чередуя так по всей грудной клетке, сначала свободно, а потом затянув с такой силой, что кости жалобно затрещали, а Блуберри не менее жалобно пискнул. Наконец, Папайрус закрепил верёвку, идущую от рёбер, за идущее следом незаконченное ребро и отстранился, осматривая свою работу. - Вот теперь ты действительно прекрасно связан, бро, - усмехнулся он, вновь наклоняясь к чужому лицу, - Просто по косточкам. - Мне неудобно, - прохныкал младший, ёрзая, пытаясь хоть как-то разместиться или привыкнуть ко всему этому, но ни того, ни другого сделать не смог. Но старший не ответил ему, увлекая в поцелуй, мягко пересчитывая рукой позвонки и спускаясь к тазу, так же нежно очерчивая его и касаясь чрезвычайно чувствительных лобковых косточек. - У тебя такое красивое тело, а ты вечно прячешь его, - пожаловался высокий, не отстраняя своего лица далеко, чтобы в деталях рассмотреть покрывшийся голубизной череп, - Скрываешь даже от меня, под одеждой или эктоплазмой - не так важно. А я так безумно хочу изучить всё твоё тело досконально, - он вновь усмехнулся, повторяя прежний каламбур, - По косточкам тебя разобрать. - Папи, это звучит жутко, - нервно улыбнулся младший, немного отползая от него. - Не бойся, больно не будет, тебе понравится, - он обворожительно улыбнулся и расставил чужие ноги в стороны, придерживая их за колени, чтобы Санс не смог их сжать. - Мне уже больно, - буркнул в ответ всё ещё нервничающий скелетик, отводя взгляд. - Это не стоп-слово, бро, - мягко напомнил Папс, заметив, наконец, игривый огонёк в чужих глазницах, - Расслабься. Я беру всё на себя. Но - одно правило. Никакой эктоплазмы, - и он примкнул к бедренным косточкам, целуя и покусывая их, плавно переходя ближе к тазу, раззадоривая такого открытого и такого беспомощного сейчас брата.