Поэт для короля

      Пьер с улыбкой смотрит, как Клопен отплясывает на пару с Эсмеральдой. Их веселье заразительно, но сам он недостаточно пьян, чтобы присоединиться. Да и если опьянеет ещё больше, то всё равно останется сторонним зрителем — о своей неуклюжести Пьер знает, а становиться в очередной раз посмешищем совсем не хочется. Но у Клопена планы другие. Он в мгновение ока оказывается рядом, тянет за руки. Позади заливисто смеётся Эсмеральда, предлагая свою помощь. И Пьер сдаётся, отдаёт себя в чужие, но такие родные руки, позволяет музыке проникнуть в самое сердце, ловит её ритм. Неуклюжесть никуда не делась, но внезапно Клопен начинает вести в танце, едва заметными жестами предлагая довериться ему, обещая толику счастья на вечер. Обещая жаркую ночь.       Ночь и правда жаркая. Душная, манящая. В воздухе витает запах лаванды, хмеля и мёда, запах солнца и разгорячённых тел. Запах праздника урожая.       Это определённо было авантюрой — прийти на праздник, на который не звали и к которому не имеешь ни малейшего отношения. Но Клопен был настойчив, убедителен и не терпел отказа. Да и здесь, как впрочем много где ещё, у него были друзья, готовые разделить с ним стол и пропустить пару кружек пенного. И Эсмеральде были рады — кто ж откажется полюбоваться на пленительный танец цыганки? Кабак у дороги — это не площадь перед собором, гнать не станут. И только он, поэт Гренгуар, чувствовал себя лишним. Его душа стремилась к тёмным узким улочкам и широким светлым площадям, к контрастам запахов и видов, коими полнился Париж.       — О, здесь тоже есть много чего интересного, — шепчет Клопен, хитро глядя на Пьера. Тот вздрагивает, пытаясь понять: озвучил ли он свои мысли вслух или его попросту прочли, словно открытую книгу. — Идём, — Труйльфу тянет к выходу, крепко сжимая ладонь.       Свежий воздух пьянит не хуже эля. Они всё дальше и дальше уходят от кабака. Звуки веселья становятся тише, аромат лаванды напротив — сильнее. В какой-то момент Клопен замирает и плавно опускается на землю, утягивая за собой Пьера, вынуждая его лечь рядом.       От земли, напитавшейся за день солнечным светом, исходит тепло, кустики лаванды щекочут шею и щёки, а в небесной выси сияют звёзды. И Пьер понимает, что ради этого стоило поддаться уговорам, и крепче сжимает ладонь так и не отпустившего его Клопена.