Захваченный в плен.

23 июля.

       В королевстве «N» уже неделю празднуют победу в войне. Несколько лет непрерывных сражений сильно истощили и народ, и власть, и землю. Королевство «N» всегда славилось красотой природы и плодородием земли. Здесь люди в большей степени желали жить возле природы, чем в огромных городах. Но даже при всем этом те были невероятно красивы и искусны.        Только вот после продолжительных и многочисленных битв два королевства сильно пострадали и в экономическом плане, и в военном. Никто уже не сможет вернуть тех, кто пал в бою. Зато, когда, наконец, войска смогли нанести финальный удар, все были безгранично рады, все, кроме проигравшей стороны. Все их земли теперь принадлежали врагам, и непонятно, что будет с самими людьми.        Прошла неделя после окончания войны и казни вражеского короля — Катсуки Бакуго. Там присутствовали все, кто только мог. Вся площадь была переполнена, и даже яблоку не было куда упасть. Люди улюлюкали, кричали, швырялись гнилыми продуктами в короля, радостно вопили, что, наконец, пришел час расплаты.        В то же время в замке короля все переговаривались и шептались между собой. В чем же была причина? Пленный принц стороны соперника — Мидория Изуку. Красивый омега с пышной копной тёмно-зеленых волос и большими, обрамленными пушистыми ресницами глазами цвета зелени. Многие размышляли на тему того, что же будет с принцем.        Сам юноша всё время находился в комнате, хотя ему и было разрешено выходить, но многие понимали, что тот просто не может переварить все, что произошло. Мидория часто просто сидел и смотрел в небольшое окно с решётками, стараясь не думать. Всё казалось сном. Тем самым кошмаром, который невероятно ужасный, но проснуться ты не можешь. Как и забыть его. К сожалению омеги, эта была реальность. Не сон. А ведь совсем недавно был его день рождения. Тогда его сводного брата — Катсуки казнили. И теперь Изуку ненавидел этот день.

***

— Король, что Вы собираетесь делать с принцем? Не стоило ли его казнить ещё тогда, вместе с братом? — спросил один из советников во время собрания. Король спокойно сидел во главе стола и, казалось, вообще не обращал внимания на собравшихся людей. — Не думаю. Если бы это произошло, то как мы смогли бы влиять на народ? Пока этот парнишка в наших руках, людям придется подчиняться нам, — холодно ответил Шото, усмирив всех предупреждающей, слегка заметной улыбкой. Каждый задумался над словами своего короля. Тем временем альфе надоело здесь сидеть, и он решил отправиться к упоминаемому принцу.        Возле комнаты пленника Тодороки поприветствовали охранники и тут же, по приказу альфы, ушли от дверей, направляясь отдохнуть. Открыв дверь, юноша быстрым взглядом оглядел пространство. Самая обычная комната с минимумом мебели. На подоконнике сидел омега и спокойно наблюдал за пейзажем в окне, так и не заметив вошедшего. Альфа этим воспользовался и начал рассматривать Изуку. Что ж, красивый омега, и запах тоже приятный. Вся комната за неделю проживания в оной пропахла новым хозяином, и теперь в каждом уголке можно было почувствовать мягкий аромат парня. Пах он, кстати, древесиной, елью и почти незаметной травой. Омега всё так же не замечал гостя, что тому не очень понравилось. Быстро преодолев расстояние между ними, Шото резко потянул омегу за локоть. Не ожидавший такого Мидория буквально упал на короля. — Не думал, что омеги, особенно принц, так быстро падают в чьи-то объятия. Так не терпится переспать со мной? — выдавил смешок альфа.        Изуку тут же вспыхнул и отпрыгнул от чужой груди, не так далеко, как хотелось бы, потому что его все ещё держали за локоть. Подняв полный злости взгляд, в глазах парня промелькнул страх, когда он разглядел стоящего рядом человека. Пару раз, во время переговоров, оба мельком видели друг друга, и Мидории с самого начала не понравился король враждующей стороны. Что-то ещё с первой встречи отталкивало омегу от этого типа, крича, что парень должен держаться от альфы подальше. В нём четко ощущалась опасность. Встретившись глазами, каждый наблюдал за чужими эмоциями внутри зрачков. Изуку сразу не понравились глаза короля. Он буквально их возненавидел. Цвет плесени и такого желанного неба, которое он, благодаря этому человеку, видит лишь через решётку. В этих глазах омега прочитал не очень приятное: холод, презрение, голод. Всё внутри сжалось, и захотелось резко оказаться в другом месте. Намного дальше от короля.        Шото же наслаждался этими глазами. Такие зелёные… славно. В них читались страх и ненависть. Парень даже не представлял, что с ним желал сделать альфа. Внутри бушевали эмоции и желание, переплетённые с прихотью. После всех войн прекрасный омега был хорошим дополнением. — Уж лучше бы убили, — спокойно и уверенно произнес Изуку, не отводя зелёные глаза. Что-то подсказывало, что не стоит отводить взгляд от хищника. Омега внутри пищал, что нужно подчиниться альфе, но парень упрямо скрипнул зубами, показывая своё сопротивление ауре короля.        Упорство парня одновременно и веселило, и раздражало. Раньше с Тодороки такого не было. Хотелось попробовать чего-то нового. Но в тоже время желания подчинить, сломать, разрушить надежду, уничтожить решимость ненавязчиво щекотали сознание юноши. — Тебя ждёт кое-что намного хуже, чем смерть, — выдохнул на ушко Шото, слегка укусив его. Омега вздрогнул и попытался отшатнуться, но был вновь схвачен, — ты станешь моей личной игрушкой, Изуку.        Король не стал дожидаться последующей реакции и накинулся на омегу с грубым поцелуем, прокусывая нижнюю губу до крови и толкая жертву к кровати. Та не хотела быть таковой и пыталась сопротивляться, отталкивая Тодороки в грудь. Только что может сделать омега против альфы? Ничего.        Уложив Мидорию на кровать, сминая его всем своим немаленьким весом, потираясь уже начинающим возбуждаться членом о бедра парня, Шото легко снял с него рубашку, просто разорвав её на кусочки. Не хотелось ждать. Омега всё ещё бил его, пытаясь хоть как-то достать альфу, царапал его, бил ногами, кусал губы, и долго терпеть тот не смог. Он быстро схватил тонкие запястья парня и скрепил куском ткани уже бывшей рубашки над головой принца, привязывая к кровати. В глазах Изуку начала скапливаться влага, готовая в любой момент выйти за пределы глазного яблока.        В дверь постучали, и послышался голос одного из охраны, зовущий в срочном порядке Короля. Тодороки зарычал. Быстро вскочил с парня, осматривая того, и быстрым шагом направился к двери, останавливаясь возле неё. — Это только начало. Позже тебя приведут в мои покои.        И ушёл, оставляя начинающего впадать в истерику Мидорию. Омега поднял глаза к потолку, надеясь забыться. Губа неприятно саднила и кровь спускалась к подбородку, а на запястьях и локтях начинали наливаться синяки.

***

       Дверь в комнату скрипнула, из-за чего Изуку вздрогнул, поднимая красные глаза на вошедшую девушку. На ней было классическое платье и фартук. — Простите, — прошептала, по запаху, омежка. Глаза её были опущены, а руки теребили конец фартука, — господин Тодороки попросил привести Вас в порядок и накормить.        Мидория промолчал и вновь опустил голову, думая о своём. Вошедшая сначала замялась, но потом взяла себя в руки и подошла к юноше, развязывая тому кисти. На запястье виднелись красные следы и мелкие крапинки уже засохшей крови. — Вы не должны были доводить себя до такого состояния, — прошептала омега и немного укоризненно посмотрела на макушку Изуку. Он ничего не ответил. — Пожалуйста, встаньте.        Парень встал, и девушка заметила синяки на локтях и прокушенную губу. Ужаснувшись, она принялась обрабатывать раны специальной мазью и, взяв одежду, стала переодевать Мидорию в белую рубашку, зеленый жилет, коричные брюки и обувь. — Я сейчас вернусь, — уже уверенно и мягко сказала горничная. Появилась она минут через десять с подносом свежего рагу и морса.        Юноша хотел есть, но отчаянно не желал жить в этом замке, поэтому лишь покачал головой. — Я не хочу. — Пожалуйста, вам стоит покушать. Вы давно не ели и ослабли, — Мидория покачал головой. — Что мне сделать, чтобы Вы послушались?        В ответ опять промолчали. — Меня зовут Нана, я Ваша личная горничная, меня представил вам господин Тодороки, — решила разболтать Изуку девушка. Тот поднял на неё глаза, и Нана вздрогнула. Глаза омеги были мокрые, красные от слёз, и в них четко читалось отчаяние.

***

       В комнату короля постучали и объявили, что привели пленника. Нехорошо усмехнувшись, тот разрешил войти. Дверь открылась, и в неё буквально впихнули омегу. Он, чуть пошатываясь, огляделся и посмотрел на альфу, его лицо скривилось. — Подойди. — Нет, — голос у Изуку был хриплый, слегка резкий.        Цокнув, альфа быстро поднялся со стула и ударил юношу в живот, подойдя к нему. Скривившись, тот упал на колени и поднял голову, всё так же, с отвращением, смотря в ненавистные глаза. Тодороки быстро взял Мидорию за волосы и потащил к кровати, волоча его. Юноша вскрикнул. Бросив на кровать, альфа опять привязал руки омеги веревкой к кровати и осмотрел. Из-под веревок выглядывали бинты на запястьях. — Я же сказал: то, что было в твоей комнате — это лишь начало.        Яростно сминая чужие губы, Шото срывал одежду с омеги, грубо хватая за бока и проводя ногтями по плоскому животу. Изуку было противно все: чужой язык исследующий нёбо и посасывающий его язык; отвратительные шершавые руки и ногти на пальцах, срывающие кожу; и запах: противный привкус дыма на языке и в носу заставляли ещё больше кривится, а аромат деревьев, некогда любимых, стал отвратителен.        Дойдя руками до штанов, альфа легко снял их вместе с трусами и грубо провёл несколько раз по всей длине члена, срывая хрип с губ омеги. Неприятное чувство. Больше не мелочась, король спустился на шею и жёстко укусил у основания, прокусывая нежную кожу. Маленькие капельки крови начали выступать на месте раны, и, не сдержавшись, Шото слизал их, смакуя вкус металла. Альфа развел ноги Мидории, снимая брюки, тут же без подготовки входя в колечко мышц. Громкий, наполненный отчаянием крик пронзил замок. Изуку пытался сдержаться, кусая и срывая ещё не успевшие зажить до конца раны на губе. Слёзы без ведома омеги крупными каплями потекли по щекам, попадая на губы, из-за чего открытая рана начала ещё больше щипать. Не дожидаясь, Шото начал двигаться, быстро набирая темп и кусая ключицы юноши, вытрахивая с его губ крики. По бёдрам Мидории начала стекать теплая жидкость, и, к своему ужасу, он понял, что это кровь, и король просто порвал его.        Ни через пять, ни через десять минут Изуку не начал чувствовать хоть какого-то облегчения от сильных и глубоких толчков, а лишь боль и унижение. Внутри было хуже: его брата убили в его день рождения, он находится в плену у вражеского короля, и этот самый король сейчас его трахает, заставляя неприятную темноту поглощать сердце и разум омеги. Когда Шото кончил, внутри начал образовывать узел, но он на этом не прекратил, продолжая трахать уже бессознательное тело.        Через час узел развязался, и Тодороки спокойно вышел из тела. Его член и бедра были полностью покрыты кровью омеги, но король лишь брезгливо на это смотрел, желая смыть с себя всё. Оставив Изуку на кровати, король позвал Нану, приказав привести Мидорию в порядок и перенести его в комнату. Когда горничная зашла к Шото, её глаза застыли на теле омеги на большой кровати, а ужас полностью отразился на лице, и девушка поторопилась помочь несчастному.