Я и моя Тень

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на полу. Надо мной был белый деревянный облупившийся потолок, с которого свисали клочья пыли и паутины. — Профессор, вы живы? — Поттер заглянул мне в лицо своими зелеными глазищами. Я поморщился, больше не чувствуя в душе привычного раздражения — только бесконечный покой. Шевелиться не хотелось. Аппарировать в Хогвартс — тем более. Но Минерва… Если я в ближайшее время не уверю ее, что все в порядке, то она заявится сюда и тогда мне будет очень и очень весело. И я еще пожалею, что не остался в кошмарах оханзи… Оханзи! Я закрыл глаза, и вгляделся в темноту внутренним зрением — но серебряных нитей не было! Только белое, спокойное течение магии вокруг — как будто это место благословили! И ни следа холода или тьмы! Что же произошло?! Распахнув глаза, я перевел взгляд на Поттера — парнишка сглотнул. — Рассказывайте, — велел я. И, проигнорировав протянутую руку, встал. Сотворил Патронуса — в темноте мне показалось, что лань сияла ярче, чем обычно — и отправил с посланием к Минерве. Поттер, переминаясь с ноги на ногу, докладывал о произошедшем. Оказывается, после того как мы с Тенью слились — для него это произошло буквально за секунду — он просто проснулся. Как будто был в обычном сне. Попробовал разбудить меня — но я не поддавался. Он уже собирался звать на помощь и обыскивать меня на предмет зелий, когда я все-таки проснулся. Я вспомнил успехи Поттера в Зельеварении — и содрогнулся. Представляю, чем бы он меня напоил! — Ну что ж, — сказал я, когда он закончил доклад. — Видимо, нас с вами, мистер Поттер, можно поздравить с новым способом уничтожения оханзи. Не забудьте вписать этот эпизод в свои мемуары — прославитесь как новый Златопуст Локонс. Парнишку передернуло. Я подошел к двери, сквозь стеклянную часть которой просвечивало солнце, и обернулся: — И впредь не советую вам забираться в одиночку, ничего не проверив, в заброшенные дома. Как правило, пустуют они не просто так. Перешагнув через порог, я вышел на крыльцо и полной грудью вдохнул свежий воздух. Улыбнулся, подставляя лицо солнцу. Впервые за много лет я чувствовал его тепло.