You will not die if you try

Всё начинается как обычно. Они поздно вечером собираются у Билла, планируя остаться с ночёвкой, потому что у того никого нет дома. На самом деле, они уже давно стали как можно чаще собираться все вместе и устраивать такие ночёвки, потому что засыпать стало гораздо сложнее, и пугать родителей криками посреди ночи не кажется хорошей перспективой. Хуже всех, конечно, Эдди. Мама почти никуда его не пускает, а уж тем более ночью, и у него дома собираться получается тоже крайне редко. Они рассаживаются перед телевизором, кутаясь в разноцветные принесённые с собой покрывала. – Ричи, придурок, это мой чай, – Эдди отнимает у Тозиера свой термос, а Ричи только фыркает и берёт целую горсть поп-корна из миски Каспбрака. Впрочем, всё как обычно. – М-мы вроде договарились, что с-сегодня не ссорим-мся. – А кто тут ссорится, Билл? – тут же спрашивает Ричи, и делает глоток из термоса Эдди, – Лучший друг делится со мной чаем, что не так? – Чёрт возьми, Ричи! Ты хоть знаешь, сколько своих бактерий ты сейчас оставил в моём чае! – возмущается Эдди, пока Билл и Бен молча решают, кто поделится с Беверли соком, а Майк вставляет кассету и настраивает звук. – А вот мамка твоя так из-за бактерий не загонялась, – усмехается Ричи, который прекрасно знает, что Эдди повыёбывается для вида, а потом ещё и сам предложит свой чай, когда Ричи сделает вид, что замёрз. «Говнюк» – только и думает Эдди, не произнося это вслух, потому что фильм начинается, да и Ричи на любое оскорбление ответит пятью такими же, не забыв упомянуть свой член и Эддину мамашу, и Каспбрак только покраснеет и ничего не ответит. Они сидят на полу только в свете экрана телевизора, завернувшись в пледы и хрустя чипсами, которые Эдди конечно не ест, и даже не сильно обращают внимание на фильм. В конце-то концов, они собрались просто чтобы побыть вместе, и хоть на одну ночь попытаться уснуть без кошмаров. На этот раз они всё же смотрят ужастик, хотя старательно их избегали, выбирая фантастику или комедии. Но сегодня решили, что для разнообразия можно и побояться, хотя им-то что, они всего два года с лишним назад и не такое видели, при чём вовсе не на экране. Хотя Эдди всё равно вечно дёргается, и неосознанно жмётся к Тозиеру, который вроде бы пялится в экран, но каждый раз приобнимает Эдди за плечи, бормоча что-то вроде «Да это даже не так страшно, как мамка твоя, чё ты ссыкуешь». И эта долбанная смесь равнодушия, издёвки и заботы не даёт Эдди нормально смотреть фильм, как, впрочем, и жить. Как-то так получилось, что он общается с Ричи больше и чаще остальных, и, на самом деле, должен был уже привыкнуть. И к подъёбам, и к странной заботе, которая иногда вдруг проявляется. Как бы то ни было, чувствовать руку Ричи на плечах привычно и успокаивающе, а шутки можно пропускать мимо ушей. Фильм заканчивается, а на часах уже давно за полночь. – Бев, ложись т-тут, – Билл протягивает ей одеяло и похлопывает по полу рядом с собой. – О, Эдди, ложись тут, – нарочито копируя тон Билла и растягивая губы в издевательской улыбке тянет Ричи, проводя рукой по полу, и Эдди давится своим чаем, вызывая смех у Тозиера, хотя понять не может, что тут, блин, такого смешного. Ричи ложится, остальные тоже, пока Стен говорит о тупости героя фильма, а Билл стряхивает крошки со своего пледа. Эдди ложится рядом с Ричи, потому что так получилось, так просто получилось, причина вовсе не в том, что Эдди боится, и помнит руки Ричи на лице, когда им грозила смертельная опасность в том доме. Причина вовсе не в том, что мозг Эдди уже давно отметил Ричи как самого… самого нужного? Того, кто несмотря на браваду, всё равно поможет. Хотя для этого придётся выслушать целую кучу его идиотских шуток. – Эдс, мать твою, не пихайся, – ворчит Тозиер, и тот всё равно льнёт поближе, почти утыкаясь носом в плечо. – Это же полный идиотизм, – продолжает говорить Стен, – Никакой нормальный человек туда не попёрся бы… – У него был шок, – рассудительно отметил Бен. – В шоковом состоянии люди и не такое творят, – подтвердил Эдди. – Ну вот чтобы ты сделал в шоковом состоянии? – спросил Стен. – Парню бы отсо?.. – воодушевлённо начинает вопрос Ричи, но его прерывает Беверли: – Чёрт, Ричи, давай не будем о таком! – Ну поцеловал бы хоть? – Нахер иди с такими вопросами! – возмущается Эдди, и искренне радуется, что они оставили только тусклый ночник и в его свете не видно, как он покраснел. Ричи только засмеялся, адресуя такой же вопрос Биллу, и слыша примерно такой же ответ. Они начинают обсуждать сюжет, когда Беверли засыпает, и приходиться теперь говорить шёпотом. Эдди нравилось слушать голоса друзей, нравилось кутаться в тёплый плед, нравилось, что Ричи не отодвинулся даже когда Каспбрак всё же уткнулся ему в шею, нравился запах волос Тозиера… хотя вот это уже можно было и не обозначать в списке приятностей этой ночи, подумал Эдди. Это вообще нормально, когда одному парню нравится запах волос другого?.. Тем более что Ричи пользуется совсем не тем шампунем, который мама называет правильным, он пользуется какой-то дешёвой дрянью, и запах у неё совсем не чувствуется. Но у Тозиера от природы шикарные волосы, хотя он их кощунственно не расчёсывает и превращает в подобие гнезда. Вот. Эдди это совсем даже и не нравится. Голоса постепенно затихают, сменяются поочерёдным сопением, когда все засыпают, и уютная тишина заполняется ровным дыханием. Эдди засыпает и не знает, что Ричи позволяет себе закрыть глаза только после того, как слышит ровное сопение уснувшего Каспбрака. ●●● Эдди дёргается так ощутимо, что Ричи удивлён, как не проснулись остальные (и совсем не удивлён, что сам так легко проснулся от одного лишь движения). Каспбрак вроде вот-вот закричит, и Тозиер поспешно садится, расталкивая Эдди за плечо. – Эй, эй, Эдди, проснись! Ты чего? Чёрт, – он хватает проснувшегося, но не отошедшего от приснившегося кошмара Эдди за плечи, крепко сжимает пальцы, и смотрит в большие карие глаза. Тот хватает ртом воздух, но так и не кричит, вместо этого начиная задыхаться, – Эдди! Где твой ингалятор? Каспбрак ничего не отвечает, и Ричи осознаёт, что тот давно им не пользуется. Тозиер хватает с пола свою куртку, роется в карманах, и, конечно, находит запасной ингалятор. Он носил его раньше, всегда носил с собой. Он не говорил об этом Эдди, но не мог позволить себе однажды потерять друга просто потому, что у него не было запасного ингалятора. Когда Эдди вроде немного успокаивается, приходит в себя, и прислоняется спиной к дивану, рядом с которым они спят, Ричи едва не стонет от облегчения в голос, вместо этого хлопая Каспбрака по плечу: – Это ты так каждую ночь психуешь? Бедная мамка твоя, она ведь и так не высыпается… – За…завали, – с трудом произносит Эдди, поднимая на него большие глаза, и Ричи не позволяет себе перестать нахально улыбаться. Если он проявит беспокойство, то будет плохо, очень плохо, Эдди и так на нервах весь, сейчас надо вести себя как обычно. По-скотски то есть. – Ты там не обоссался хоть, Эдс, а то мне с тобой рядом спать! – Можешь отлечь подальше, – немного хрипло говорит Эдди, и ерошит волосы рукой. Он почти никогда так не делает, не желая портить свою вечно-идеальную причёску, которую Ричи иногда очень хочется взъерошить самому. Эдди делает так, только если очень волнуется. Сейчас он волнуется, предлагая Ричи отодвинуться от него, хотя Тозиер этого не понимает. – Ага, щщас, – бросает он, поправляя пледы, – Ложись уже, трусишка. Это его «трусишка» звучит почти ласково, и Эдди его тон совсем не успокаивает, наоборот, напрягает. С каких это пор Ричи Тозиер так за него беспокоится?

С тех самых пор, как вы стали друзьями. С тех самых, когда ты задыхался от приступов, а он бросал всё и помогал успокоиться. С тех самых, как он обнимал тебя, когда из стены лез клоун, и в суматохе ты даже не задумался о том, что вы первым делом рванули друг к другу. С тех самых, как он говорил тебе дышать и хотел вправить тебе руку в том доме, держа ладонь на твоём лице.

Эдди ложится, не пододвигаясь близко к Ричи, и тот сам его приобнимает. – Тебе мамка твоя приснилась что ли, что ты так психанул? – с насмешкой спрашивает Ричи. – Зачем тебе ингалятор? – Чего? – не понял такой быстрой смены темы разговора Тозиер, – Он… он просто лежал у меня в кармане. На всякий случай. Вдруг… – «вдруг ты начнёшь задыхаться». Он не смог договорить. Эдди не стал спрашивать дальше. Он уже чувствовал, что вновь хочет спать, а размеренное дыхание так же медленно засыпающего Тозиера давало странное ощущение, что всё будет хорошо. Эдди уткнулся носом Ричи в худую шею, наполняя лёгкие запахом почти выветрившегося сигаретного дыма и мятного то ли мыла, то ли шампуня. Сейчас, почти спящий, Ричи не выглядел нахальным. Он выглядел скорее милым и… грустным. С этими его большими глазами, выпирающими скулами и бледной кожей. Ричи сейчас никого не изображал, и Эдди понимал, что ему тоже тяжело. Он тоже не может забыть всё, что произошло, ему тоже снятся кошмары. Только Ричи не был бы Ричи, если бы хоть кому-то признался в том, что ему плохо. У него ведь почти никого и нет, кроме друзей. И Эдди. Почему Эдди разделил себя и друзей, он и сам не понял. Это всё так неправильно. Каспбрак сжал зубы до боли. Он носит с собой ингалятор. Ричи размеренно дышал. Он проснулся чтобы только успокоить Эдди. Каспбрак зажмурился. Он лежал так близко, что преодолеть расстояние между его губами и скулой Тозиера не составило никакого труда. Хотя психологически он как будто с обрыва сиганул, а сердце за ним не успело. Это чувство стало чётче в тот момент, когда Ричи открыл глаза.