Право на жизнь: Смутное время.

примечание: глава ведется от лица Вилл Как и предполагал Седрик, дождь, к полудню превратившийся в сущий катастрофический ливень, разошелся не на шутку и не прекращался вплоть до самого позднего вечера, усердно поливая аквилонскую землю. Сухая рассыпчатая почва размякла, впитывая живительную влагу, и от этого идти стало намного труднее. Ослепительно-белые отблески молний, а также оглушающие до жути громовые раскаты, заставили нас, несмотря на слякоть, сырость и прочие затруднения, как можно быстрее достигнуть темнеющей в дали полоски северного елового леса. Ступив под сень спасительных сосен, мы с горем пополам достигли намеченной цели. Ей, как оказалось, была старинная усадьба не больших, но и не малых размеров. Много лет назад она, скорее всего, была возведена хозяином в чистом поле, а теперь покоилась в чаще дремучего леса, и за неимением постоянного владельца, постепенно зарастала буйным диким плющом и еще какими-то неизвестными для меня лесными растениями. Незатейливый двухэтажный домик со всех сторон окружался приземистой частично сгнившей и обросшей мхом оградой. С первого взгляда, этот привычный для деревенских построек ряд покосившихся от времени древних бревнышек, вызывал лишь смех, но это было только первое впечатление. И оно (забегая вперед, сообщаю вам) было обманчивым. Пройдя по еле различимой тропинки к низкой калитке, Седрик остановился перед ней, неслабо озадачив этим действием следующую за ним промокшую процессию. - Что-то не так? – усталым, но от этого не менее властным тоном поинтересовался Фобос. - Не извольте беспокоиться, мой принц. – не говоря больше ни слова, лорд вытянул руки перед собой и, совсем немного не дотрагиваясь до ограды, широко растопырил пальцы, будто опираясь на невидимую стену, а затем громко произнес: - Я – лорд Седрик, сын дриады Лидии и лорда Аризая вернулся в свой дом. – как только наг окончил говорить, легкое почти неуловимое зеленоватое сияние на миг возникло в поле нашего зрения. Оно, подобно куполу закрывающему от всех невзгод жилище во время отсутствия его законного хозяина, стало медленно рассеиваться в воздухе, опускаясь все ниже и ниже, и в конце концов совсем растаяло у ног оборотня, не оставив после себя какого-либо напоминания. - Вау. – быстрее всех из замешательства вышел Уилл. – А что это такое было? – выбравшись за пределы Кондракарской тюрьмы, юноша с непреодолимой жадностью, подобно жаждущему, внимал всему, что только могли увидеть его глаза на этой новой непонятной для него земле. Конечно кое-что пугало Рыжего, но то что он увидел сейчас не было похоже ни на что виденное раньше. И не смотря на страх, предательски закравшийся в голову юноше, он не смог сдержать своего любопытства. - Это защитные чары. – спокойно пояснил Фобос, явно не наблюдая перед собой ничего особенного - Кстати, не знал что ты владеешь подобными навыками. – последнее высказывание предназначалось Седрику. - Нет, барьер был наложен не мной, а моей матерью еще много лет назад. У него довольно странная структура но, не смотря ни на что, защита до сих пор оберегает это жилище от неприятеля. Где-то неподалеку снова раздался оглушительный раскат, и сосны, будто бы напоминая нам о капризах сегодняшней погоды, шумно качнулись, словно прочувствовав удар небес на собственных одеревенелых телах. Поспешно пройдя по вековой, выложенной серым камнем тропе, мы наконец-то очутились под крышей дома. Скинув насквозь промокшую верхнюю одежду в сенях, мы проследовали за хозяином жилища прямо в небольшую гостиную. Несмотря на ранний час, в комнате было сумрачно, и в связи с этим Седрик сразу же зажег чугунную, почерневшую от времени лампу. Она висела под самым потолком, и нагу пришлось изрядно повозиться. Для людей, живущих в двадцать первом веке, поясняю для чего я сделала это уточнение: во-первых, напоминаю вам, что в средневековье не было электричества, и для того что бы зажечь светильник, нужно было раздобыть где-то огонь, затем поджечь им лампу, а во-вторых, если она еще и висит высоко, то надо было найти способ как добраться до светильника так, чтобы и огонь донести, и самому не свалиться, и желательно дом еще не спалить. Пока оборотень проделывал все это, мы находились сумраке, и лично мне не удалось разглядеть практически ничего, кроме мелькающих за окном ослепительных молний. Аккуратно поджигая свечу за свечой, Седрик плавно, словно в замедленной съемке раскрывал перед нами древнее убранство своего жилища, постепенно озаряя светом небольшую гостиную. Обстановка комнаты была приближена к минимализму. Камин, располагающийся по правую руку от нас, не имел каких-либо излишеств в своем исполнении, около него стояло несколько кресел из темного дерева, умело оббитых грубой плотной кожей. Голые стены так же были обшиты выскобленными деревянными панелями, и взгляду не за что было зацепиться, за исключением пары окон без занавесок, чей вид выходил в сени. - Мне кажется, или за те семь лет что я здесь не был, ничего не изменилось? – интонация Халидана приобрела привычное озорное звучание, но все же мне удалось различить еле уловимые нотки грусти. «Семь лет. Господи, как же это много. Я покинула свой дом всего пару месяцев назад, но уже нестерпимо скучаю по родным и близким, а каково же тогда ему?..» - Да, ты прав, – спустившись обратно на пол, Седрик добавил, – все осталось таким же, каким и было раньше, разве что мебель стала дряхлее… - И пропал тот ужасный… ковер. – последнее слово анимаг выдавил с трудом. - Эта была шкура гепарда. – не без сарказма уточнил наг. Я закатила глаза. Представляю, какого было Халидану смотреть на чучело собрата своей потаенной сущности. - Что ж, не хотелось бы вас прерывать, но хочу заметить, что от этой воды с неба промокла не только верхняя одежда, но и та, что была под ней. – этими словами, Уилл высказал наше общее желание относительно гардероба, а именно - всем безумно хотелось переодеться во что-нибудь сухое. Окинув нас всех быстрым взглядом, лорд кивнул, безмолвно соглашаясь с Рыжим, и, пройдя к ступеням винтовой лестницы (которая находилась в тени, даже после того как зажгли люстру, поэтому я не заметила ее раньше), произнес: - Господа, прошу проследовать за мной. Раз уж у нас такая неудобная ситуация, я думаю, ни кто не побрезгует временно облачится в то, что осталось от моего покойного отца. - Надеюсь, он не в буквальном смысле. – Уилл произнес это не громко, и изначально шутка предоставлялась лишь ушам Халидана, но слова были услышана всеми, и в итоге смех промокших и уставших до смерти людей (и не только людей) на несколько минут заполнил этот зал. Единственный, кто ни как не отреагировал на высказанную шутку, был Фобос. Его мысли как и всегда носились где-то далеко и были явно отличны от наших разговоров. - Нет. – коротко заключил Седрик и уже собрался подняться наверх, как вдруг голос подала Хай Лин. - Эм, Седрик, мне кажется, что бы ни носил твой отец, Вилл это не подойдет. - Дай ей что-нибудь из своих вещей. – с этими словами, оборотень достал из-за пазухи какой-то небольшой продолговатый предмет и кинул его бывшей стражнице. Она поймала его на лету и покорно кивнула. - Что это? – задавая свой вопрос на пути в комнату Хай Лин, я попутно про себя отметила, что мне стало труднее завязывать разговоры. После двухмесячного заключения, моя нервная система пережила тяжелые нагрузки, и теперь мне было нелегко спокойно разговаривать с людьми, особенно после того кошмарного срыва, произошедшего не больше получаса назад. Тогда я словно сорвалась с цепи, а когда Седрик замахнулся на меня, то вообще потеряла голову. Тяжело вдыхая, я поймала себя на мысли о том, что даже не сомневаюсь в причине такого поведения. Каменные стены Кондракарской тюрьмы еще долго будут сниться мне в ночных кошмарах ведь там тебе приходиться все время быть настороже. Днем и ночью, во время работы и сна ты прибываешь в страхе за свою никчемную жизнь и, закрывая глаза, молишься забытому о тебе богу, желая спасти и освободить тело и душу, хотя сам уже не веришь в то, о чем просишь у всевластного кумира… - Вилл, ты меня слушаешь или нет? Выйдя из раздумий, я виновато улыбнулась: - Прости, я задумалась. Так, что это все-таки за предмет? – я кивнула в сторону небольшой вещицы, зажатой в кулаке у подруги. - Это зажигалка. Именно с помощью нее Седрик зажег люстру. - Не думала, что в средневековье были зажигалки. – я слегка нахмурилась. - Так он ее и не на Аквилоне приобрел, а на Земле. Я тоже сильно удивилась, когда узнала, Седрик сказал что зажигалка – полезная вещь в хозяйстве. – закончив фразу, Хай Лин приятно улыбнулась, а после не долгой паузы внезапно произнесла: - Слушай, а почему Уилл сказал «вода с неба»? Ведь можно было просто «дождь» и коротко, и привычно… или это сленг какой-то? - Нет. – прежде чем пояснить свой ответ, я грустно усмехнулась. – Это не сленг. Просто Уилл впервые увидел дождь, и пока еще не знает, как это называется. - А разве так бывает? – искренне удивившись моему ответу, Хай Лин, недоумевающе, вытаращила глаза. - Бывает. И не только так. Пройдя по небольшому коридору, мы остановились где-то у стены, но из-за отсутствия освещения я ни чего не смогла разглядеть. - Мы уже около твоей комнаты? - Да. – после исчерпывающего ответа бывшей стражницы воздуха, я расслышала негромкое шуршание раздавшееся где-то совсем близко. Затем, лишь на мгновенье, вспыхнула искра и в следующий миг, лицо Хай Лин озарил крохотный огонек, трепещущий на фитиле тонкой восковой свечи, зажатой в руке моей подруги. У тусклого светильника был совсем небольшой радиус освещения, но этого вполне хватало для того, чтобы рассмотреть дверь, вытесанную из темного дерева, располагающуюся у ближайшей стены. Хай Лин взялась свободной рукой за ручку и, с присущий лишь для нее необычайной легкостью, открыла передо мной вход в свою личную обитель. - Проходи, – с этими словами, подруга пропустила меня вперед, и, зайдя в комнату следом, поставила свечу на винтажное трюмо расположенное рядом с миниатюрным шкафом. Оглядев небольшое помещение, я невольно ощутила присутствие чего-то неземного. В комнате было совсем немного мебели, но, не смотря на это, чувствовался утонченный, изысканный вкус ее прежнего обладателя. Каждая вещь будто лежала по-особенному, в неуловимой, но в то же время нерушимой гармонии с остальными предметами. Диковинные узоры, выведенные чуть ли ни на каждой деревянной поверхности умелым мастером, навивали мысли о небе, солнце лесе… Кинув случайный взгляд в сторону окна, я почему-то надеялась увидеть все то, о чем невольно напоминала атмосфера комнаты, но мои глаза, как и следовало того ожидать, смогли различить лишь стену серого ливня, основательно накрывшего северный аквилонский лес. Печально вздохнув, я в мыслях упрекнула себя за наивность, а вслух произнесла: - Эта комната совсем не похожа на все остальные. - Хм, понимаю, к чему ты клонишь… - подойдя к маленькому резному шкафу, Хай Лин, распахнув его дверцы, начала перебирать многочисленные платья, которыми были увешаны множество вешалок. Негромко присвистнув, я, не без удивления, произнесла: - Я смотрю, ты основательно успела здесь обжиться. - Это не мое, – выныривая из глубин юбок, платьев и прочих элементов женского гардероба, бывшая стражница пояснила, - в этой комнате раньше жила Лидия, мать Седрика. - Эта та, которая дриада? Что ж, тогда это все объясняет. - Да, – с этими словами, подруга подала мне простенькое платье средневекового покроя. – Судя по общему впечатлению, у нее был изумительный вкус. Когда я первый раз вошла в эту комнату, то удивилась не меньше тебя. - Седрик рассказывал тебе о своей семье? – приняв платье из рук, я принялась раздеваться. - Нет, - Хай Лин отрицательно покачала головой, - он говорил об этом немного… можно даже сказать, практически ничего. В конце предложения, бывшая стражница вздохнула. Видимо ее отношения с Седриком развивались так же непросто, как и наши с Фобосом. Пока я снимала с себя мокрую одежду, Хай Лин молча присела на краешек плетеного изысканным необычным узором пледа, которым аккуратно была устелена низкая кровать. Наблюдая за моими действиями, подруга вдруг спросила то, чего я никак не ожидала: - Вилл, послушай, ты наверное помнишь о том дневнике, который мы нашли два месяца назад в замке… - Мы? – я на миг остановилась. – Разве, ты была тогда со мной? - Да. А ты, что же, не помнишь? – Хай Лин удивленно приподняла брови. - Мне стерли память. Многое я уже вспомнила, но выходит, что пока еще не все. – закончив с переодеванием, я присела на плед рядом с бывшей стражницей. – Так о чем ты там говорила? - О дневнике Зейдана Эсканор, - сделав глубокий вздох, будто делая над собой усилие, подруга добавила, - и о портрете… - Что за портрет? – я нахмурилась, - Я ничего об этом не помню. - Неужели? Жаль, тогда мне придется рассказать тебе не только о моих догадках, но и о самом портрете. Ты не против? - Нет. – я пожала плечами. – Пожалуй, мне будет даже интересно послушать. - Отлично, – Хай Лин еле заметно улыбнулась, - тогда, мне стоит начать с того что это было просто гигантское полотно. Когда мы нашли его, оно было свернуто в рулон, и у нас ушло минут десять на то, чтобы развернуть ткань. Как оказалось, в сущности это был общий портрет семейства Эсканор. В самом центре в полный рост стояли король и беременная королева вместе с их сыном… ну, то есть Фобосом, а по обе руки от супругов располагались близкие родственники… - Хай Лин, прошу тебя, ближе к делу. – пока я не совсем понимала к чему моя подруга завела этот рассказ. - Я постараюсь говорить короче, – бывшая стражница нервно кивнула. С каждым предложением ей словно было все труднее подбирать слова. Хай Лин постоянно сжимала и разжимала пальцы, пытаясь успокоиться, и хотя у нее это плохо получалось, подруга продолжала: - Среди многочисленных родственников Эсканор была одна пара, судя по фамилии и расположению на портрете, они приходились довольно близкими родственниками царской семье. Женщина держала на руках двух или трех годовалого ребенка, девочку. Ты скажешь, что в этом нет ничего странного, но Вилл, у нее были светлые волосы, аметистовые глаза и надпись над ней гласила, что девочку зовут Элион! – окончив фразу, Хай Лин резко выдохнула, будто бы расставаясь с тяжелым грузом, навалившимся на нее в течении последних месяцев, и тут же добавила: – Знаешь, мне почему-то не вериться в то, что это просто совпадение. - Ух ты, - моя первая реакция на рассказ бывшей стражницы не заставила себя долго ждать, - много же, оказывается, я забыла. - Ну, в сущности, ты лишь видела картину, а о моих догадках слышишь впервые. - Что ж, и я так полагаю, ты считаешь, что эта девочка с полотна как-то связана с нашей королевой Элион? - Да. – Хай Лин кивнула. - И ты уверена во всем, о чем мне только что рассказала? - Если ты имеешь ввиду внешность девочки, то позволь напомнить, что у меня как у художника довольно-таки неплохая фотографическая память. – слегка обидевшись, произнесла подруга. – К тому же все надписи, выведенные на картине, были написаны на английском языке, так что в имени я тоже ошибиться не могла. - Стоп, – я нахмурила, - откуда на Меридиане взялся английский язык? - Ну, Седрик кажется говорил, что английский – это «всевселенский язык» или что-то вроде того… но мы ушли от главной темы разговора. Вилл, послушай, я ведь не просто так об этом задумалась. Когда мы с Седриком только прибыли на Аквилон, наши дела сначала шли не лучшим образом. Многое пришлось претерпеть, одолеть, забыть… в общем в один особый вечер какой-то крестьянин поспорил с Седриком, что сможет выпить столько рома, сколько не сможет больше никто. С горяча Седрик согласился, а когда напился что называется «в стельку» стал рассказывать мне про свою жизнь, при этом нередко упоминая Фобоса. И хотя многое он говорил крайне неразборчиво, одно я поняла точно: Фобос практически не общался со своими родственниками, так как еще король Зейдан затаил на многих из них страшную обиду. - Хочешь сказать, наш принц перенял обиды отца? - Именно, - Хай Лин утвердительно кивнула, - поэтому многих из своих кузин и кузенов Фобос не то чтобы в глаза не видел, но и имени не знал, а о существовании некоторых из них даже и не предполагал! - Да уж, семейка что надо, – искренне усмехнувшись, я спонтанно предположила, - если это действительно правда, то вместо настоящей сестры Фобоса можно было бы подсунуть какую-нибудь незадачливую кузину, главное что б по возрасту подходила, а всякие проверки типа «духа», «тела» и остальной бред даже подделывать не пришлось бы, ведь это девочка была бы реальной родственницей меридианского принца… - поймав напряженный взгляд подруги, я схватилась за голову. – Господи, Хай Лин, ты что правда считаешь, что кто-то мог воспользоваться этой сомнительной возможностью с подменой?! Бывшая стражница стыдливо опустила глаза: - Просто, знаешь, одинаковое имя, и еще эта внешность, и возраст, а еще то, что они между собой родственники – все это не дает мне покоя, как-то уж слишком много совпадений… - окончив мысль, Хай Лин тихо вздохнула, будто наконец-то избавив себя от тяжелого груза, навалившегося на нее за последние месяцы. – В общем, спасибо что выслушала. Мне было просто необходимо с кем-то этим поделиться. - Понимаю, - я попыталась улыбнуться как можно теплее, - от подобных мыслей можно сойти с ума, если не высказывать их время от времени в слух. Но на всякий случай, давай не будем пока никому об этом рассказывать, ведь сейчас это всего лишь догадки, не более того. * * * Приятный горячий аромат постепенно разносился по дому, напоминая его обитателям о начале вечерней трапезы. За окнами уже стемнело, и мы, устроившись поудобнее около разожженного заранее камина, давно ожидали ужина, предвкушая давно забытый вкус нормальной человеческой пищи. Домашние запахи, парившие в невидимой, но ощущаемой всеми атмосфере, невольно расслабляли и успокаивали, заставляя на время забыть о на сущих проблемах. Подсев поближе к камину, я не заметила как задремала. Где-то на заднем плане Фобос и Седрик тихо переговаривались о чем-то своем, в камине потрескивали разгоревшиеся дрова, а совсем под ухом раздавалось приятное мурлыканье… - Ужин готов. Звонкий голос бывшей стражницы воздуха вернул меня в сознательное состояние. Раскрыв слипающиеся глаза, я сразу же направила взгляд туда, откуда только что исходил звук. Стоявшие в дверях Хай Лин и Уилл, держали в руках по подносу, на гладкой поверхности которых лежали тарелки с чем-то ароматным. Но прежде чем раздать нам долгожданный ужин, подруга виновато предупредила: - В доме ничего не было кроме риса, так что сегодня придется довольствоваться им. - Не бери в голову, что бы ты не приготовила, все лучше тюремной похлебки, - Халидан, как и всегда дружелюбно, отмахнулся, а я, подивившись своей невнимательности, только сейчас заметила, что юноша сидит рядом со мной. После фразы, высказанной Халиданом, по комнате буквально пролетел рой усмешек. Скользнув взглядом в сторону Фобоса, я заметила, что губы принца тоже дрогнули в неком подобии улыбки, стоило анимагу окончить предложение, но взгляд бывшего повелителя Меридиана отсутствующе смотрел куда-то в сторону, и я понимала что скорее всего до князя вряд ли дошел смысл сказанных анимагом слов. «О чем же таком можно рассуждать часами на пролет и при этом совершенно не замечать того, что происходит вокруг?» - ответ на этот вопрос я пока не знала, но уже сейчас догадывалась, что наша только начавшаяся спокойная размеренная жизнь скоропостижно завершиться в ближайшем будущем. Тяжело вдохнув в ответ своим отнюдь не радостным умозаключениям, я принялась за скудный, но от этого не менее желанный ужин. Горячий вареный рис, приправленный солью и зеленым луком пусть и не был кулинарным шедевром, но изголодавшимся заключенным-беженцам, несомненно казался вкуснее манны небесной. Быстро покончив со своей порцией, я лениво огляделась по сторонам. Хай Лин и Уилл вели воодушевленную беседу, совсем позабыв об ужине. Бывшая стражница буквально взахлеб рассказывала Рыжему о разных природных явления, солнце, небе дожде, а он, в свою очередь, усердно ее слушал, внимая каждому слову и стараясь запомнить как можно больше. Седрик и Фобос тоже почти не ели. Оба, с головой погрузившись в тяжелые мрачные мысли, словно надели на лица непроницаемые напряженные маски и лишь изредка перекидывались короткими высказываниями. Завершив свой обзор на Халидане, я заметила, что анимаг как и я уже покончил с трапезой и, без особого интереса оглядывая присутствующих, также не знал чем себя занять. Поймав на себе мой взгляд, юноша удивленно приподнял бровь, будто бы задавая мне немой вопрос, и, получив в ответ простой кивок, произнес: - Должно быть на улице сейчас свежо. Может быть, выйдем на воздух? - Да, было бы неплохо, - я устало улыбнулась, - от этой жары мне уже как-то не по себе. Дрова в камине действительно разгорелись уже настолько, что находясь рядом, невозможно было вздохнуть. Манящее ласковое тепло постепенно превратилось в опаляющий жар, и теперь мне уже хотелось ощутить хоть какую-то прохладу. Не привлекая к себе особого внимания, мы незаметно вышли из зала. Миновав небольшой мрачный коридор, Халидан провел меня к черному входу. Освещения здесь не было, поэтому юноша действовал, опираясь исключительно на свое чутье и память, и, не смотря на это, превосходно справился с поставленной задачей. Через минуту мы стояли на небольшой террасе под навесом, служащим нам укрытием от дождя. Мрачное небо почернело вплоть до самого горизонта, и, словно почувствовав усталость, ливень утих, превратившись из серой непроглядной стены в слабый моросящий дождик. В душистом воздухе чувствовался насыщенный лесной аромат, исходящий казалось от каждой сосновой веточки, впитавшей живительную влагу. Вдохнув полной грудью, я, с улыбкой на губах, произнесла: - Так вот как пахнет свобода. Халидан, стоящий рядом, тоже улыбнулся: - Да. Хотя, лично мне для того чтобы это осознать, пришлось год провести в Кондракарской тюрьме. На какое-то время ситуацией завладело молчание. Прислушиваясь к ритму крохотных горошин, звонко барабанящих по металлическому навесу, я невольно вспомнила тот самый день, в который собственно все и началось. «Поверить не могу, - пронеслось в сознании, - это было не больше двух месяцев назад а, кажется, словно минула целая вечность!» Будто уловив мой нерадостный настрой, анимаг печально произнес: - Жаль не видно звезд. Мы бы попробовали найти среди них твою планету. - Нет, - я отрицательно покачала головой, - мы бы не смогли отличить ее от других планет, и к тому же Землю вряд ли отсюда видно. - Так значит твоя планета Земля? Хм, помниться лет семь назад Седрик показывал ее мне, а значит твоя планета не такая уж неприметная, - юноша усмехнулся, - и как только наступит ясная ночь, мы обязательно ее найдем. Ну, или на самый крайний случай снова попросим Седрика. - Да уж… - я тоже усмехнулась, - Слушай, а вы с ним правда родственники? – вопрос вышел спонтанно, но в действительности ответ на него мне хотелось получить давно. - Да. Он мой, - анимаг на секунду задумался, прикидывая что-то в уме, - если я не ошибаюсь, троюродный дядя по маминой линии. - Ого, - я присвистнула, - а я даже с бабушкой толком не знакома , не то что бы с дядей. - Да я бы так-то тоже не должен был его знать, - в голосе Халидана проступили печальные нотки, - но порой судьбе угодно отнять у нас близких, оставив на попечение дальних незнакомых прежде людей. Тяжелый вздох юноши, завершающий предложение, подтвердил одни из моих самых грустных догадок. - Значит, Седрик твой единственный родственник? - Нет… - анимаг отрицательно покачал головой, - есть и другие, просто они… - Халидан запнулся и какое-то время будто пытался подобрать нужное определение, но, спустя несколько минут, бросил эту затею, решив завершить высказывание простой отговоркой. – Вилл, понимаешь, это длинная, печальная и крайне занудная история, которую тебе скорее всего не захочется слушать… во всяком случае до конца. - Что ж, - скрестив руки на груди, я привычным жестом головы откинула со лба, мешающие обзору, пряди волос, - сегодня я уже выслушала одну историю, так что, если хочешь, заодно могу послушать и твою. Анимаг открыто рассмеялся, словно от этого предложения ему стало легче. - Выходит, не один я сетую на судьбу? - Скорее, на бренные мысли, - уклончиво ответила я. – Так что, поделишься «тяжким грузом» или оставишь при себе? Колеблясь, кажется не больше мгновения, анимаг сдался: - Ладно, по рукам. Только давай ты будешь задавать вопросы, а то из меня рассказчик, честно говоря - не очень. - Хорошо, - я кивнула и, задумавшись над первым вопросом, изрекла первое, что пришло в голову. – Как вы познакомились с Седриком? - Ну, - загадочно протянул юноша, собираясь с мыслями, - он в тот год прибыл на Аквилон по царскому приказу. На что сдался наш невеликий спутник меридианскому правительству сказать не смогу, но вот только у Седрика здесь помимо важных поручений еще и свои дела были. Его отец, Лорд Аризай, был уроженцем этих земель, и дядя собирался навестить своего старика, да только, как оказалось, прогадал чуток. В пору немалых лет Аризай скончался за два года до возвращения сына, а так как близких родственников у них не было, то хоронить старика пришлось моей матери, которая приходилась Лорду двоюродной племянницей. Узнав о смерти отца, Седрик захотел найти его могилу и, постепенно перебрав всех дальних знакомых, дошел и до нашего богом забытого семейства… ну, а дальше рассказывать – нет смысла. Я отвел его на место захоронения, по пути мы перебросились несколькими фразами, а потом он вдруг решил забрать меня и с концами, пожалел наверное, хотя может и зря... - Подожди, - я нахмурилась, - я что-то недопонимаю. Получается, твои родители отдали тебя практически незнакомому человеку? - Нет, - Халидан почесал затылок, мысленно прикидывая как бы попонятнее объяснить. – Просто, никаких родителей тогда уже не было. Матушка моя померла, мучаясь в родах, а отец, не прошло и года, за ней в могилу спился. И единственное что нам от него осталось – новоиспеченная мачеха, ну или если называть вещи своими именами – собутыльница, на которой мой отец успел жениться не за долго до смерти. Только вот на кой черт ему это сдалось?.. - Теперь я понимаю, - задумчиво произнося эти слова, я одновременно осознала, что до сих пор практически ничего не знала о жизни анимага вне стен Кондракарской тюрьмы. – Выходит, ты многим обязан Седрику? - Да уж, моя жизнь – его заслуга, - как бы шутя, невзначай произнес юноша. По ноткам горькой иронии, четко прослеживающейся в голосе Халидана, я решила, что фразу вполне возможно стоит воспринимать буквально, но расспрашивать об этом подробнее не стала. «Если он захочет, то расскажет, а если - нет, то и я не буду лезть в душу» - рассудив таким образом, я решила какое-то время помолчать, прикидывая в голове следующий вопрос и заодно давая Халидану возможность определиться с выбором. Выдержав мучительную паузу целиком, юноша все же решился идти, что называется, до конца: - Ладно, - тяжелый вздох, - раз уж сегодня день откровений, почему бы не воспользоваться моментом… - короткая, но многообещающая пауза, - он ведь меня реально спас. - Седрик? – на всякий случай уточняю, хотя в данном случае и так все очевидно. - Да, - анимаг запрокидывает голову и, закрывая глаза, делает глубокий вдох, до предела заполняя легкие. На его лице отражается глубокая неистовая боль, исходящая, кажется со дна глубин существования. Я замираю, готовясь услышать исповедь человека, впервые открывшего перед кем-то собственную душу. Мелкими отрывками Халидан начинает постепенно восстанавливать утраченные воспоминания далекого детства: - В то лето мне исполнилось восемь, а сестре тринадцать... стояла страшная жара, мама сильно переживала, боясь неурожайного года, а еще ее все время беспокоили головные боли... в тот год она умерла. С ее уходом мое детство закончилось. Отец начал пить. Много пить. Еды стало не хватать... ее постепенно заменяли пустые бутылки из-под дешевой байды. Их было много. Они копились из дня в день, и однажды я решил собрать их и сдать местному старьевщику. Старик их принял, а я получил немного медяков. С тех пор я делал так каждое утро. На вырученные копейки мы с сестрой кое-как питались. Спустя год после смерти матери отец завел себе собутыльницу. На вид она была страшнее огородного пугала... но отец в пьяном бреду почему-то принимал ее за маму. Хотя, если подумать, пил он без конца, желая утопить горе в мутном пойле. А в один из таких запоев отец канул в мутное бессознательное марево на совсем, так и не вернувшись к здравому смыслу. Его собутыльница стала хозяйкой в нашем доме. Мне было десять, сестре - пятнадцать. Чумная баба каждый вечер устраивала попойки, собирая всех алкашей с округи... они даже не похоронили толком отца. Помню как его тело, распластавшись на полу, несколько дней лежало в доме. Полуживые пьяницы часто спотыкались о него, бранились, плевали на мертвеца...помню как я смотрел нас все это, а потом в один миг накинулся на алкаша, пинающего тело, - на последнем высказывании голос анимага дрогнул, и юноша на время остановился, будто досконально воспроизводя в памяти тревожный момент, - я ведь тогда даже и не понял толком что стряслось. А когда в сознание пришел: сестра плачет, к себе меня прижимает, алкаши разбежались, а мачеха орет благим матом, "выродком" меня называет, угрожает, а у самой глаза на лоб лезут. Я тогда, честно говоря, сам перепугался не на шутку. У нас в роду никаких оборотней и анимагов отродясь не было, да и вообще на Аквилоне полукровки встречались крайне редко, разве что исключение составляли предки Седрика, чья древнейшая родословная буквально пестрила нагами, но на них все и заканчивалось. Так что первым делом я попытался забыть о случившимся, так как толком не знал что со мной произошло и по каким причинам оно проявилось. Только вот наша мачеха забывать об этом напротив никак не хотела. Мы с сестрой были для нее лишним грузом, и эта пропойца лишь искала подходящий момент чтобы от нас избавиться. На мое несчастье в год, когда я узнал о своих нечеловеческих способностях, наше правительство, под тяжким гнетом Кондракарского Совета, приняло "Указ об истреблении полукровых выродков", то есть другими словами таки существ как я. Прознав о новом законе, мачеха радостная прискакала в дом и, предусмотрительно прихватив с собой двоих здоровых детин, заявила, что собирается немедленно выдать меня местному кадию, а так как за каждого так называемого "выродка" еще и давали пару золотых в награду, то эта неугомонная баба придумала привязать меня, словно скотину, чтобы я ненароком не удрал, пока она ходит к судье. Я пытался сопротивляться, но силы, которые всколыхнулись во мне так недавно, теперь не подавали ни каких признаков существования. Сестра помогала мне отбиться, но толку от этого было ни на грош. Союзники мачехи избили меня до полуобморочного состояния , а затем крепко привязали к голландской печке. Помню меня тогда тошнило... – Халидан поморщился. - Они столпились вокруг моей сестры. Сначала эти уроды просто смеялись над ней, потом... – по моей спине пробежал холодок, а от нахлынувших воспоминаний в глазах помутилось, - ...она что-то ответила им. Громилы рассердились и накинулись на нее. Она кричала, а я не мог вступиться за нее... – миг и я снова ощущаю его огромную ручищу на своих губах: "Если ты издашь хоть один громкий звук, я отрежу тебе язык", - слова врезаются в разум, мрак и холод окутывают меня как тогда, совсем недавно, но я заставляю себя сконцентрироваться на рассказе анимага, отгоняя страшное наваждение. - ... я попытался вырваться из пут. Сознание помутилось от боли. Помню, как она кричала, а они тащили ее куда-то... я медленно терял рассудок. Думал умру там, привязанный к старой печке, в отцовском доме, ставшего притоном безмозглых пьяниц. Иногда в мыслях всплывали образы матери, отца, сестры... я так и не узнал, что с ней стало. "Зато знаю я" – постепенно справляясь с отголосками ужасных воспоминаний, я с тоской подумала о том, что сделали с той несчастной девушкой, моей ровесницей, эти отвратительные верзилы. Глубоко вздохнув, юноша снова устремил печальный задумчивый взгляд в темное ночное небо: - Очнулся я тогда от стука. Сначала даже не поверил своему счастью, а потом не раздумывая заорал что есть мочи. Правда голос быстро сел, но Седрику и этого вполне хватило. Он как меня услышал, так дверь и выломал. Силы у нагов, даже в человеческом обличии, как минимум в два раза больше чем у обычных людей, так что это не составило ему большого труда. Помню, удивление, застывшее на лице дяди, когда он меня впервые увидел. Откровенно говоря, жалкая это была картина… наверное поэтому Седрик меня и пожалел. – горько усмехнувшись, анимаг как-то странно покосился в мою сторону. – Еще не надоело слушать? - Нет, - я отрицательно замотала головой. - Что ж, - переведя взгляд на Феликса, юноша ненадолго задумался, - но, пожалуй, это все, что я могу тебе рассказать о нашем знакомстве с Седриком, и в частности о моей жизни на Аквилоне. После того как мы навестили могилу Лорда Аризая, дяде нужно было возвращаться обратно на Меридиан, и, как я уже и говорил, Седрик забрал меня с собой, хотя в дальнейшем не редко жалел о своем спонтанном решении. - Почему ты так думаешь? Лично мне кажется, что Седрик просто не способен совершать необдуманные поступки. Халидан пожал плечами: - Кто знает? Может ты и права, а может именно после этого случая дядя стал продумывать наперед каждый свой шаг, - тяжело вздохнув, анимаг продолжил. – Он ведь тогда много сил на меня угробил: в школу какую-то устроил, помогал освоиться с новыми способностями. Первый год все шло вроде бы неплохо, я учился, Седрик работал, но так не могло продолжаться вечно. Мы были слишком разными, и в какой-то момент мне просто надоела та жизнь, к которой меня приучал дядя. Мы стали часто ссориться. Недопонимание росло с каждым годом: мне надоели наставления Седрика, а ему мое неповиновение, и в итоге, во время одной из ссор я разозлился на дядю настолько, что решил убежать из дома. Тогда мне казалось, что единственный выход из положения – это уход от всех проблем. Как же я ошибался... - Сколько тебе тогда было? - Хм кажется, в тот год началась война, а значит мне исполнилось пятнадцать. - Пятнадцать? Что ж, мне кажется, нет на свете человека, не совершавшего в этом возрасте подобных глупостей, - я ободряюще улыбнулась. – Помнится, я тоже сбегала из дома, и хочу тебе сказать, что делала это не раз. - Ты права, - Халидан вновь взглянул на меня, и по его темным, словно ночное небо, глазам я поняла, что в повествовании анимага наступила кульминация, основа его внутренней, вечно гложущей боли. – Только вот всем дается право на ошибку. Право осознать и вернуться туда, откуда пришел. И все возвращаются… а я не вернулся. Просто не захотел, тем самым нарушив систему, негласно установленную жизнью. И был за это ею наказан. «Кондракарская тюрьма», - зычно прозвучал в голове голос, будто бы вынося приговор юному анимагу. Словно прочитав мои мысли, Халидан мрачно кивнул. По телу пронеслась мелкая дрожь. - За что тебя посадили? - Через полгода после начала войны, я попал в очередную волну «Гонения нелюдей», - не без тоски в голосе ответил юноша. – Какой черт меня тогда занес в ополченскую провинцию сейчас уже не вспомню, но зато одно могу сказать точно, тамошние суды над полукровками шли спешно и без особых разбирательств, поэтому не прошло и дня после моего ареста, как тем же вечером я очутился в местной тюрьме. Спустя некоторое время меня перевели в Кондракарскую тюрьму, основными причинами указав в протоколе: «Чрезмерная агрессивность, многочисленные попытки бегства». - Твою мать! – ругательство вырвалось само собой, но если бы я даже захотела сказать что-то осознанно, то вряд ли бы смогла подобрать иные слова. – Хали, они посадили тебя за то, что ты родился анимагом?! Это немыслимо, безумно, в конце концов – это фактически расизм! – моему негодованию не было предела. - Да, - печально подтвердил юноша. – Но мы же все-таки выбрались из этого дерьма и отныне можем жить спокойно, вдали от всех этих поганых войн. Мы заслужили свою долю свободы и отдыха, и теперь можем насладиться ими сполна. Вместо ответа я лишь улыбнулась. Анимаг был прав. Еще вечером мы балансировали между жизнью и смертью, напрягая каждую клеточку измученного тела, пытаясь вырваться из дьявольских пут Кондракара, и неужели теперь мы не заслужили хотя бы малую толику человеческого покоя?.. Из раздумий меня вывели посторонние голоса. Скользнув взглядом в сторону Халидана, я заметила, что юноша подобно мне прислушивается к постепенно усиливающимся звукам. - Кажется это Фобос, - неуверенно предположила я. - И Седрик, - дополнил картину анимаг, – видимо сюда идут, что-то важное обсуждают… - Интересно, что? – на короткий миг ситуацией завладевает молчание. Удар сердца мы смотрим друг на друга, словно спрашивая: «Ты думаешь о том же, о чем и я?», - а в следующее мгновение, поддавшись лукавому любопытству, спешным шагом спускаемся с крыльца и, согнувшись в три погибели, прячемся за низкую ограду террасы. В тот же момент, следуя за хозяином, Феликс прячется за пазуху Халидана. Одежда постепенно мокнет, впитывая редкие капли моросящего дождя, измученное пытками тело быстро устает от неудобной позы, но все неудобства забываются, как только деревянные половицы жалобным скрипом, оповещают нас о появлении на террасе принца и его слуги. - …но все же я настоятельно прошу вас еще раз тщательно все обдумать, - голос Седрика раздается буквально над нашими головами. – На данный момент Аквилон является практически единственным для вас безопасным местом, но и то лишь в том случае, если вы не будете привлекать к себе внимания. Если же вы все-таки решитесь осуществить задуманное, то ни о какой безопасности не может идти и речи. Для Кондракара вы станете, мягко говоря, живой мишенью, легкой добычей… - На этом крыльце имеется уличный фонарь? – судя по тону, которым Фобос перебил нага, не сложно было предположить что, на данный момент князь испытывал сильнейшую усталость. – Ненавижу темноту. Доски вибрируют от звука шагов, и в следующий миг где-то наверху загорается слабое сияние. Не смотря на это, укрытые тенью, отбрасываемой террасой, мы остаемся не замеченными. - Ваше величество, - лорд снова подходит к принцу, - не принимайте поспешных решений. - Поспешных? – в уставшем, но от этого не менее властном голосе Фобоса слышится сарказм. – Я думал над этим с начала первого ареста, и не прекращал вплоть до настоящего момента. Я продумал все: начиная от последовательности действий и заканчивая вероятностью провала. Эта идея – готова в теории, осталось лишь воплотить ее в реальность. Пауза. - Так значит, вы уже все решили? – вопрос не требующий ответа. – Что ж, тогда мне остается лишь просить вас о благоразумии и, если позволите дать совет - прежде чем приступать к осуществлению задуманного, было бы неплохо выждать еще немного времени. - У меня нет того, о чем ты просишь, Седрик. Побег Кондракарской тюрьмы - как новость - вызовет волнения в народе, и даже если Совет бросит все силы на его усмирение, власть Кондракара в любом случае на время ослабнет. Смута будет длиться не долго, именно поэтому переворот должен произойти как можно быстрее. Если же мы упустим момент, о революции можно будет забыть. «Революция?!» - заметив, что глаза Халидана значительно увеличились в размере, я догадалась, что с моими произошли подобные метаморфозы. - Обалдеть… - и хотя я пыталась выражаться как можно тише, через несколько минут гробового молчания стало понятно, что нас обнаружили. - Какие еще будут комментарии? Одновременно подняв головы вверх, мы словили серьезный взгляд принца, не имеющий абсолютно ни какой прямой связи с вопросом, насквозь пропитанным острым сарказмом. – Или это все, что вы можете сказать по поводу моего решения? - Нет, это не все! – в то время, как я тщетно пыталась сообразить ответ на откровенно наглое высказывание князя, анимаг быстро сориентировался. Спешно поднявшись на ноги, юноша бесстрашно (и я бы даже добавила рискованно) произнес то, что кажется давно уже вертелось на языке: - Если Вилл «балдеет», то я, мягко говоря, «охреневаю». Поднимаюсь следом за Халиданом: - По твоему, это мягко? - Поверь мне, еще как! – эмоции буквально накрыли анимага. – Революция, твою мать, на Аквилоне! Да это же просто не реально!!! При нашей-то власти… Внимательно выслушав возражения со стороны невольных слушателей, Фобос обратился к Халидану: - Ты не мог бы все нам напомнить, что тебе говорили о побеге из Кондракарской тюрьмы? Если не сложно, вспомни самую популярную фразу. - «Этому не бывать», - после непродолжительных раздумий, констатировал анимаг, а затем, моментально, догадавшись к чему клонит принц, поспешно добавил, - но я был в других условиях! Для меня - борьба за свободу, была единственным шансом не сойти с ума. Ты же можешь выбрать между практически неосуществимой мечтой, которая угробит тебе всю оставшуюся жизнь и тихим, размеренным существованием со спокойной старостью в финале. И снова зловещее молчание. Пронизывающий взгляд принца постепенно перемещается с Халидана на меня, и, находясь под влиянием этих холодных непроницаемых глаз, я понимаю, что князь ждет от меня решения. Прерывисто вздыхаю. Это будет нелегко. - Вилма, - я слегка вздрагиваю, но скорее от напряжения, нежели от неожиданности или страха. Голос Фобоса звучит тихо. – Что ты об этом думаешь? Делая над собой колоссальное усилие, впервые после нашего освобождения по-настоящему смотрю ему в глаза. - Это твоя личная месть Кондракару, не так ли? Совсем не то, что он хотел услышать. Но не смотря на это, губы принца еле заметно кривятся в любимом подобии улыбки. - Тебе бы хотелось, что бы это было местью? – фактически утверждение. - Ты не ответил на вопрос. - Как и ты, - превосходное парирование. - Хорошо, - временно отступаю, - я отвечу, если ты объяснишь, на кой черт тебе сдалась эта революция. - Думаю, тебе приходилось слышать поговорку: «Хочешь изменить мир – начни с себя», - утвердительно киваю, пока еще не совсем понимая, к чему клонит Фобос. – Если говорить иными словами, то в пример так же можно привести физическое явление, именуемое цепной реакцией, - поймав наши недопонимающие взгляды, князь слегка раздраженно продолжил пояснение. - Объясняю проще: если все задуманное мною случится, то в идеале аквилонское правительство откажется подчинятся Совету и как следствие произойдет смена верховной власти. Аквилон превратит в независимую планету, а дальше революционные настроения распространятся на всю Кондракарскую империю. Произойдет это стремительно или будет медленно тянуться от планеты к планете, уже не будет иметь значения, ведь если стрела выпущена, с какой бы скоростью она не летела, ни что уже не сможет ее остановить. - То есть в итоге ты хочешь, что бы весь мир восстал против Кондракара? - Да, - ответ последовал с короткой задержкой, - в идеальном варианте развития событий произойдет именно это. Но даже если Совету удастся подавить волнения, то в любом случае разгребать последствия устроенного нами инцидента придется не один десяток лет. Хотя итог к сожалению мы все равно не увидим, так как всемирная революция хоть и не предотвратимый, но крайне продолжительный процесс. - И в чем же тогда смысл? – последняя фраза Фобоса сбила меня с толку. – Сначала ты говорил про переворот и революцию, а теперь утверждаешь, что даже если это случится, мы в любом случае не узнаем об этом. И в чем же тогда суть? - О, я понял, - Халидан, все это время подобно мне внимательно внимавший словам князя, уверенно констатировал, - мы должны, нет - обязаны насрать Кондракару в тапки! - Грубо и коротко, но если вам угодно, можно выразиться и так, - одобрив упрощенный вариант объяснения, принц снова обратился ко мне. – Теперь, будь добра, ответь на мой вопрос. - У меня нет слов… - искренняя правда. – Все что ты говорил, звучит убедительно и, я признаю, мне действительно, как и всем кто находится здесь и сейчас, хочется раскрыть миру правду, прикрытую фальшивым блеском. Но Фобос, спустись с небес на землю, нас всего лишь шестеро, причем ровно половина – калеки. Неужели ты считаешь, что в таком составе мы способны совершить переворот? - В нашем случае, залогом успеха является не количество, а качество, - кратко пояснил князь. - Так значит нашей спокойной жизни пришел конец? – Халидан вопросительно оглядел присутствующих. - Все зависит исключительно от вашей воли, - совершенно серьезно произнес принц. – В данном случае, я могу лишь предлагать, ибо принудить вас не сможет никто. И вновь пауза, словно Фобос останавливает время, даруя нам возможность обдумать рискованное предложение. Мы с Халиданом переглядываемся. «Другого такого шанса уже не будет» - голова раскалывается от противоречивых мыслей, сомнений, страхов. Перед глазами, словно в кино, проносятся самые яркие моменты последних месяцев. От красочных воспоминаний рябит в глазах: Надежда. Предательство. Забвение. Страх. Смятение. Снова страх. Боль. Снова надежда. Провал. Снова боль… краски сгущаются, перемешиваясь в сумбурные цвета… крики, кровь, слова, лица… вывернутое на изнанку оболочка пестрит противоречиями своей наружности… удар, лязг бичей, серое небо, замученные люди, дети… боже, сколько еще можно это терпеть?.. голод, темнота, кошмары… это нужно прекращать… раны, шрамы, шрамы, шрамы, душа терзается в страданьях…. Хватит!!! Делаю глубокий вдох, постепенно приходя в себя. - Так не может больше продолжаться, - мой голос еле различим на фоне моросящего дождя. Халидан кивает, молча соглашаясь с принятым решением. Седрик тяжело вздыхает, но от возражений решает воздержаться. Фобос усталыми глазами всматривается в лесную чащу и, словно эхом оглашая приговор, повторяет мои слова: - Да, так больше продолжаться не может…