Право на жизнь: Смутное время.

примечание: глава ведется от лица принца Фобоса Народная примета: одно дело – поделиться мыслями, совсем другое – воплотить задуманное в жизнь. * * * Внимательно вглядываясь в лица моих новоиспеченных слушателей, я ясно осознал, что сегодняшняя ночь кончится еще не скоро. Каждый из присутствующих здесь по своему относился к моей задумке, и, руководствуясь лишь этим фактом, не трудно было догадаться, что ко всем придется искать индивидуальный личный подход. Тусклый свет единственной лампы, продуманно поставленной в середину круглого стола, распространялся лишь на половину маленькой кухни, чьи стены на несколько часов переобразовались из «обыденного помещения» в «зал совещаний». Если задуматься, то все что сейчас здесь происходило и находилось, со стороны выглядело довольно необычно. Достаточно было хотя бы взглянуть на тех людей, которые собрались под кровом этой древней усадьбы, и можно было бы с легкостью заявить о нереальности задуманной мною идеи. И возможно, рассудив в этом ключе, вы бы оказались не далеки от истины, но все же остались бы в стороне от подлинной правды. Почему? Наверное, в первую очередь потому, что помимо удачно выбранного коллектива вам также желательно иметь личную необходимость в исполнении задуманного, и, как ни странно, у меня такая необходимость была. В последний раз, обведя людей и нелюдей изучающим взглядом, я решил прервать затянувшееся молчание, нарочито задав прямой вопрос: - Какой процент из того что я вам рассказал, был понятен? В данный момент я обращался к Уиллу и Хай Лин, слышавшим о моих намерениях впервые. Лица обоих выражали крайнюю степень недоумения, но, не смотря на это, последовавший далее ответ не соответствовал тому, который я ожидал услышать: - Ну, в общем, смысл ясен, - заклятый друг Халидана неопределенно пожал плечами, - вот только звучит все как-то… сказочно. В целом Уилл был прав, но сейчас мне было необходимо убедить присутствующих в обратном, ведь, как бы это прискорбно не звучало, в данный момент перевоплощение моей задумки из теории в реальность полностью зависело именно от решения четырех подростков. В отличие от юноши, бывшая стражница ограничилась тяжелым вздохом. Заметив это, я еле заметно улыбнулся. В ее глазах открыто читалось смятение, а значит, мои слова произвели на девочку неизгладимое впечатление. Во время своего рассказа я лишний раз напомнил всем о злополучном дневнике моего отца, выставляя его как основную реальную улику предъявленную обвинением Кондракару, а поскольку Хай Лин видела записную книжку своими глазами, она не могла сомневаться в правдивости моих убеждений. Ее согласие требовало лишь времени, поэтому, не обращая на девочку более особого внимания, я полностью перевел взгляд на юношу. Высказанная им точка зрения была вполне уместна, и из-за этого избавиться от нее было не просто. Придав своему голосу как можно более уверенную интонацию, я принялся за дело: - Мне понятен ход твоих мыслей Уилл. Но все же, позволь заметить, я во многом старался быть краток, поскольку лишняя болтовня часто приводит в итоге к неопределенности. Мне же, по возможности, хотелось избежать подобного финала. - Да нет, все дел даже не в этом. Просто, ну сам посуди, нас всего лишь шестеро, и даже если, к примеру, мы все же решимся на эту авантюру, то с чего мы будем начинать? - Я уже обдумал этот вопрос, - произнося эти слова, я мысленно усмехнулся. « Что ж, мальчик, твое слово было последним. И если ты уже позволил себе допустить вероятность, значит, скоро ты согласишься воплотить мою задумку в жизнь ». - Первое, что нам необходимо добыть – это так называемый «козырь», поскольку не стоит вступать в игру, не имея в рукаве подобной карты. - И как, Ваше Величество, по вашему мнению, мы сумеем добыть этот самый козырь? – Седрик скептически скрестил руки на груди, безмолвно давая мне понять, что хотя мне и удалось усыпить бдительность неразумных подростков, он же все еще мыслит здраво. Демонстративно закатив глаза, я в мыслях поблагодарил, нага за удачную возможность ненавязчиво, но в то же время развернуто поведать присутствующим о первом этапе моего плана. - Для начала, нам нужно было бы обозначить субъект, называемый «козырем». Но так как я уже заранее обдумал эту часть, то нам не придется ломать над этим голову. - И кого же ты удостоил подобной честью? – подперев руками голову, Халидан уже постепенно начал засыпать во время моего объяснения, но после изменения томного повествования на оживленную дискуссию, анимаг немного ободрился, заинтересовавшись в происходящем. Выдержав небольшую паузу, я назвал, уже знакомое присутствующим, имя: - Минилита Ван Вэйд. Стоило мне лишь окончить предложение, как глаза моих слушателей в миг значительно увеличились в размерах. - Но причем здесь Минь?.. – Халидан, быстрее всех отошедший от внезапной новости, удивленно приподнял брови. - Ответ лежит на поверхности, - заранее подготовившись к подобному вопросу, я не без тяжелого вздоха приступил к пояснению принятого решения, по возможности стараясь пользоваться лишь простонародной лексикой. – Как мы все, наверное, помним ранее упомянутая, Минилита Ван Вэйд, она же Минь, является наследницей древней королевской династии, испокон веков правившей на Аквилоне. По воле Совета большинство продолжателей этого рода было казнено, а те, что остались в живых были обречены влачить свое существование в кондракарских тюрьмах. Таким образом, в настоящий момент, аквилонский народ остался без кровного правителя, и нам этот как раз на руку. Если мы публично представим людям человека, кровным родством связанного с царской династией, поднимутся волнения и временной смуты ни как нельзя будет избежать, к тому же, после ярого прорицания Вильгельмины на площади Фэйта, власть кондракарского приемника, восседающего на троне, сильно упадет, особенно если народ своими глазами увидит увечья, нанесенные Минилите. - Увечья?.. – тихий шепот Хай Лин, невольно отвлекает меня от повествования. - Ей выкололи глаза, - не изменяясь в лице, коротко отвечает Халидан. - Именно, - косо взглянув в сторону девочки, я замечаю, как бледнеет ее лицо. – Каратель, состоящий на службе у Кондракара, на глазах у всех заключенных совершил сие деяние, – придав своему голосу спокойную, но при этом твердую серьезную интонацию, я с неподдельным удовлетворением наблюдал за реакцией моих слушателей. В целом эмоции, выражаемые лицами, было примерно одинаковыми: толика испуга, прикрытая более мощно ощущаемым отвращением. Оставшись довольным проделанной работой, я привычным жестом скрестил руки на груди: « Что ж, после такого, вряд ли кто-то примется защищать светлое имя Совета ». Кивая собственным мыслям, я в то же мгновение ловлю осуждающий взгляд Вильгельмины. - Причем здесь это? – девочка буквально процеживает каждое слово сквозь зубы, и, машинально закатывая глаза, я понимаю, что избежать назревающего скандала будет не просто. - Я не понимаю о чем ты говоришь, - придав своему лицу слегка удивленное выражение, я молча упрекнул себя в неосмотрительности. За то время, пока мы, проживая в тюремном плену, были вынуждены делить комнату на троих, я невольно узнал много нового о своей сокамернице. Так же, в то время, у нас сформировались некоторые оговоренные и неоговоренные правила относительно тем для разговора, автоматически разделяющиеся на «дозволенные» и «недозволенные». К последней категории так же относилась и та тема, которую по своей неосторожности, я умудрился затронуть во время пояснительного монолога. Расплата за преступление границ последовала незамедлительно. - Фобос, хватит строить из себя придурка. Довольно грубо но, в общем, замечено верно. - Ты прекрасно знаешь, что Редгар выколол Минь глаза, по собственной прихоти, и Кондракар тут ни каким боком не приплелся. - Чушь, - пытаюсь завладеть ситуацией, но яростные выпады бывшей хранительницы начинают выводить меня из себя. – Мы не знаем ничего наверняка. Вполне возможно, что Редгара убедили сделать это, причем так, что он принял кровожадную идею за плот собственного больного воображения. - Убеждение – это то, чем сейчас занимаешься ты! – глаза Вилмы возбужденно сверкают, и в порыве ярости девочка не замечает, как повышает тон. Какое-то время я молчу, обдумывая ответное высказывание, а так же с тревогой осознаю, что Вильгельмина попала в точку. Сейчас я действительно всячески пытался очернить Кондракар, внушая присутствующим верность собственных утверждений. « Удивительно, что после всего того что произошло девочка еще как-то пытается оправдать Совет » - словив себя на этой мысли, я скривил губы в горькой усмешке: - Почему ты до сих пор стараешься обелить Кондракар? Грамотно выпущенная стрела попала в цель. - Ты ошибаешься, - в ее голосе, жестах, взгляде читается открытая злоба, – я всего лишь стараюсь избавиться от клеветы, в то время как ты готов повесить на шею Совета грехи всего мира. Ощущаю легкое покалывание на кончиках пальцев правой руки. Энергия, заряженная негодованием, пытается вырваться наружу. - Редгар – олицетворение истиной кондракарской сущности, - крепко сжимаю руку в кулак, не позволяя эмоциям выйти из под контроля, - и если ты до сих пор этого не поняла, можешь хотя бы взглянуть на спину Халидана. Вильгельмина поджимает губы. На этот раз ей требуется время, чтобы подобрать достойный ответ. Внимательно наблюдаю за ней, предвкушая продолжение довольно обыденного, но от этого не менее увлекательного спора. Правда, моим ожиданиям не суждено сбыться. Темноглазый юноша, упомянутый несколькими строками ранее, преднамеренно вмешивается в нашу затянувшуюся дискуссию: - Ну, мы так-то сегодня немного поспать планировали. Так что, может быть, на этот раз как-нибудь без препирательств обойдемся? - Да уж, было бы не плохо, а то так и до утра просидеть можно - согласившись с мнением анимага, Уилл вкрадчиво несколько раз кивнул косматой головой. Остальные существа, находящиеся в этой комнате, явно были того же мнения. Мельком глянув на древние, громоздкие часы, висящие на дальней стене, я понял, что ночь завалила уже далеко за полночь. Времени оставалось не много, поэтому, пообещав самому себе больше не отвлекаться на побочные темы, я вернулся к главному вопросу этого вечера. - Что ж, теперь, когда всем понятны причины моего решения, касающегося Минилиты Ван Вэйд, думаю можно перейти к более существенным вопросам. Как вы наверное уже догадались, для того чтобы провернуть задуманную мною идею, для начала кому-то придется снова посетить Кондракарскую тюрьму, - изумленные взгляды моих полусонных слушателей, в очередной раз доказали древнюю как мир истину: « утро вечера мудренее ». - А разве это так необходимо? – прикрывая рот ладонью, Халидан широко зевнул. - Боюсь, что да. - Но даже если кто-то каким-то образом согласиться на это, как ты собираешься переместить добровольца с одного конца вселенной на другой, а затем еще и вернуть обратно? – вопрос Вильгельмины явно волновал каждого из присутствующих в этой комнате, но к счастью ответ на него у меня был заготовлен заранее. Улыбнувшись лишь уголками губ, я уверенно произнес: - Об этом вам расскажет Седрик, но думаю, перед тем как он начнет, необходимо все же выделить желающих, - последнее слово в данном контексте было не совсем уместно, ведь «желающих» в нашем случае не наблюдалось вообще. Задумчивые безмолвные переглядывания обещали быть долгими. В течение первых двадцати минут, никто не решался выдвинуть свою кандидатуру, опасаясь вполне реального риска. Довольно ожидаемая реакция, ведь с момента нашего побега не прошло и двух дней. Тихо обреченно вздохнув, я уже начал соображать как бы покрасочней воодушевить слушателей, но вдруг угнетающую тишину прервал тихий, но решительный возглас. - Мы с Уиллом пойдем. Потупившиеся взгляды в одно мгновение устремляются в сторону анимага. - Ты серьезно? – Седрик даже не пытается скрывать сарказм в собственном голосе. Привыкший мыслить рационально, лорд ни на йоту не верит в положительный исход задуманной мною идеи, и его вполне можно понять. - Ну… я вообще-то и так думал как-нибудь вернуться туда. Хотел вытащить сестер из этой дыры, а раз подворачивается такая возможность, я не вижу смысла ее упускать, - голос Уилла звучит в идеальной тишине. Юноша буравит глазами пол, словно извиняя перед нами за свои слова, но при этом его интонацию нельзя назвать иначе, нежели чем твердой. Во время повествования подростка, Халидан монотонно кивает, а когда Уилл заканчивает говорить, анимаг ставит точку в обсуждаемом вопросе: - Уилл знает Тюремный город как свои пять пальцев, а я в свое время запомнил несколько лазеек в самой тюрьме. Мы пойдем вдвоем. Чем меньше будет людей, тем больше вероятность успешно провернуть проникновение. К тому же, если что-то пойдет не так или нас поймают, никто больше не пострадает. - Выходит нам осталось разобраться лишь с трансгрессированием. - Да, но, ваше величество, я думаю это стоит отложить на завтра, поскольку телепортация требует максимальной сосредоточенности и внимательности, а в данный момент у них, - наг кивнул в сторону подростков, - перечисленные способности просто на просто не функционируют. У меня не было необходимости искать подтверждение словам Седрика. День прошел. Ночь уже давно вступила в свои законные права, и единственное чего бесспорно желала каждый присутствующий в этой комнате – это заслуженный крепкий сон. День прошел. С ним уходили отголоски минувших переживаний, уступая место новым насущным проблемам. Голова гудела, в глазах рябило от перенапряжения, и, молча кивнув лорду, я без лишних пререканий согласился с его вердиктом. Завтра будет новый день; завтра мы найдем силы для новых свершений. * * * …ее изувеченное муками лицо, словно мираж в знойной пустыне, призрачным видением всплывает перед глазами, прорываясь сквозь красочную плену сна. Я пытаюсь невольно отстраниться, избавиться от жуткого кошмара, но чтобы я не предпринимал, безжизненные глаза бледной, замученной девочки всюду находят меня. Ее взгляд пуст, хрупкое детское тело покрыто серой дымкой, и, старательно вглядываясь в его силуэт, я замечаю знакомые черты… * * * Дикая боль в одно мгновение вырывает меня из мира грез. Наваждение рассеивается, но на смену ему приходит реальная, практически осязаемая агония. Адский спазм сводит грудную клетку. Судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного живительного кислорода, я машинально сминаю грубую простыню, до одури впиваясь пальцами в плотную ткань. В слезящихся глазах мерцают черные точки. Глухая боль все сильнее воспламеняется в поврежденном боку, и, крепко сжимая челюсти, я с неимоверным трудом борюсь с душераздирающим воплем, готовым в любую минуту сорваться с окровавленных губ, стоит мне лишь немного ослабить хватку. « Вдох и… вдох! И… снова вдох… » Шумно втягивая воздух через нос и плотно сомкнутые зубы, я наконец-то осознаю, что спазм постепенно проходит. Осторожно сделав несколько хриплых, глубоких вдохов, я, не спеша фокусируя зрение на первом попавшемся предмете, невольно распознаю багровые темные капли, ярко выделяющиеся на фоне серой простыни. Сонно всматриваясь в кровавые следы, я ненароком вспоминаю слова женщины, прислуживающей в Монастыре Благодетелей: « Мы сделали все, что могли, ваше величество но, к сожалению ваше рана, увы не излечима. Единственное, что я могла бы вам посоветовать, это как можно меньше заниматься физическим трудом, а так же стараться избегать силовых нагрузок. Если вы будете соблюдать данные критерии, то думаю, сможете протянуть еще несколько лет, если же – нет, то вполне вероятно, что увечье сведет вас в могилу через пять - шесть месяцев ». Горько усмехаюсь. А ведь, я строил такие грандиозные планы! И революция была в них хоть и главной но, далеко не единственной задумкой… Встряхиваю голову, стараясь таким образом отогнать тоскливые рассуждения на тему о моем не продолжительном будущем, и, поднявшись следом на ноги, начинаю не торопясь одеваться. Скользнув взглядом в сторону небольшого, закрытого ставнями окна, я замечаю тонкую полоску утреннего луча, с трудом пробившуюся в щель между деревянными досками. Недовольно покачав головой, я подхожу к единственному препятствию света и, решительно избавляясь от него, впускаю в комнату, уже поднявшееся из-за леса, белое солнце. Оставшись довольным проделанной работой, я мельком оглядываю распростертый под окном задний двор. Тень, отбрасываемая близь растущими деревьями, не позволяет лучам озарить густую, еще влажную от утренней росы зелень, буйно разрастающуюся по всему владению. Посередине двора стояла огромный щит, вырубленный, кажется из самого прочного дерева и разрисованный темными красками под вид военной мишени. Гулкий стук, эхом разносящийся по близости, оповещал о том, что кто-то уже разминается на само оборудованной боевой площадке. Спать больше не хотелось, поэтому, решив разузнать, кто это в столь ранний час занимается на заднем дворе, я, закончив наряжаться, спокойный размеренным шагом вышел из своего комнаты В атмосфере дома уже витал горячий бодрящий запах чего-то приятного на вкус. Спустившись по винтовой лестнице вниз, я краем глаза заглянул в кухню, откуда уже раздавались чьи-то голоса, приглушенные шумом гремящей посуды. Оказалось то были Седрик и Хай Лин: первый натачивал столовые ножи, вторая же колдовала над нашим будущим завтраком. Воспользовавшись методом исключения, я догадался, что на улице однозначно тренируется Вильгельмина. Не привлекая к себе внимания, я молча прошел к черному выходу. На улице чувствуется дуновение утренней прохлады. Земля, еще не успевшая прогреться, полностью поглощает тепло редких лучей, золотыми бликами отсвечиваемые в мутных пыльных окнах второго этажа. Глухие, рассекающие воздух, удары отчетливо слышатся на фоне звуков дикой природы. Девочка - серый силуэт, периодически выполняет резкие выпады, с силой кидая деревянные палочки с остро выточенными наконечниками, в самодельную мишень. Коротко остриженные волосы развиваются, от любого движения их обладательницы, глаза сощурены, руки напряжены, готовые выполнить привычное движение. Осторожно приближаюсь к Вильгельмине. Бывшая хранительница не замечает моего присутствия. Упорно работая над боевым упражнением, она все же несколько раз промахивается, из чего я делаю вывод что, не смотря на сосредоточенное выражение лица, девочка явно думает о чем-то отстраненном. Когда метательный ресурс исчерпывается, Вильгельмина, обреченно вздыхая, судорожно переводит дух. - Чертов Фобос. Слова бывшей стражницы прозвучали тихо, но поскольку я подошел довольно близко, мне не составило труда разобрать подлинный смысл ее фразы. Удивленно приподняв бровь, я спокойно поинтересовался: - Чем же я тебе не угодил? Девочка вздрагивает и, оборачиваясь ко мне лицом, хмурится, показывая всем своим видом, что я действительно в чем-то провинился. Какое-то время она молчит, прокручивая в голове назойливые мысли, и, будто найдя среди них искомую, отвечает на поставленный ранее вопрос. - Они должны были вернуться позавчера, - ее голос не выражает эмоций, во взгляде же напротив читается открытый упрек. – Ты ведь знал, что посылаешь их на верную гибель. - Халидан найдет обратную дорогу, чего бы ему это не стоило, - сохраняя внешне непоколебимое спокойствие, я молча скрываю тоску, гложущую застывшее чувство вины. Бывшая хранительница качает головой. - Ты, хоть сам-то, в это веришь? - Ничего нельзя утверждать наверняка, - ухожу от прямого ответа, - но я склоняюсь к положительному варианту развития событий. « Наглая ложь » - пока я завершаю фразу, два простых слова зычным набатом звучат в голове. - Что ж, говорят, все, что не делается – все к лучшему, - девочка направляется к деревянному щиту, собираясь выбрать из палочек те, что уцелели при мощном ударе о грубую твердую поверхность. - Может быть, после этого, ты наконец-то задумаешься о более реальных планах на будущее, ведь в конец концов ты больше уже не принц. Она отворачивается, переключая внимание на метательные орудия, а я скрещиваю руки на груди, кривя уголки губ в привычной, надменной усмешке. Если бы только Вильгельмина знала, насколько обманчиво ее предположение. « Не мерь меня по своей мерке, девочка. Мое время неумолимо спешит в перед, быстро приближаясь к своему предопределенному завершению, в то время как перед вами расстилаются года, длинною в целую жизнь ». - Все может быть. Взяв из рук бывшей стражницы вытесанную палочку, я, почти не целясь, кидаю ее вперед. Орудие попадает точно в цель, на что Вилма неодобрительно качает головой. - С такого расстояния и слепой попадет. Беззвучно усмехаюсь. Эта девчонка может критиковать меня без устали, днями напролет и абсолютно по любой теме. Ей не составляет труда найти причину для спора, и, как только эта тварь замечает не ладное, начинается продолжительная дискуссия, во время которой Вильгельмина до победного конца отстаивает свое мнение. Наверное, именно поэтому мне так нравится с нею спорить… Где-то невдалеке раздается приглушенный шум. Отвлекаясь от бессмысленных раздумий, я оборачиваюсь в сторону крыльца, будто бы надеясь разыскать там причину столь внезапного крика. Различные голоса смешиваются, выкрикивая непонятные фразы. Их интонации почти неуловимы, и от этого невозможно разобрать радуются обитатели поместья или же наоборот злятся на что-то. - Жесть. Комментарии бывшей хранительницы порой доводят меня до смеха, но как не странно, в большинстве случаев девочка попадает точно в кон. К сожалению, я не успеваю что-либо ей ответить, поскольку из-за тяжелой дубовой двери появляется хрупкая фигурка Хай Лин. Глаза бывшей стражницы воздуха взволнованно сияют счастливым блеском, и, буквально задыхаясь от радости, девочка, запинаясь, выпаливает всего лишь одну фразу: - Они вернулись. Мы с Вильгельминой переглядываемся. Я торжествую, и она, замечая это, вольно закатывает глаза. Ни разу больше не взглянув друг на друга, мы быстрым шагом направляемся к крыльцу, и через несколько минут, уже стоим в гостиной, вместе со всеми приветствуя заплутавших подростков. Грязные и уставшие, они все еще находят силы улыбаться, наперебой рассказывая присутствующим о злоключениях, свалившихся на их головы во время трудного пути. Больше всех болтают Уилл и Халидан. Оба – анимаг и человек с трудом отходят от впечатлений, произведенные благодаря событиям пережитым совсем недавно. Одежда юношей в некоторых местах запятнана темными, темной запекшейся кровью, отчего всякие сомнения относительно рискованности проделанной авантюры отпадали без возможности дальнейшего восстановления. Правда, не смотря на полученные увечья, Халидан и Уилл чувствовали себя как никогда бодро. Эмоции буквально накрыли обоих юношей, чего нельзя было сказать о новоиспеченных обитателях усадьбы, скромно стоящих за спинами подростков. Всего новых жильцов было трое. Ближе всех ко мне стояла девочка невысокого роста, облаченная в серое платье и куртку. Ее лицо закрывал, накинутый до самого носа, капюшон из-под которого редкими прядями выбивались смольно-черные волосы. При виде Минь губы невольно расплываются в улыбке. - Рад тебя видеть, дорогая, - делаю шаг навстречу к девочке, и в тот же миг, сквозь жуткий гам различных голосов, она поворачивает голову в мою сторону, прислушиваясь к звучанию шагов. - Халидан сказал это твоих рук дело, - ее интонация звучит ровно, не выдавая каких-либо эмоций, - будем надеяться, что ты не напрасно подвергал ребят опасности. - Непременно, - переведя взгляд чуть в сторону, я с трудом поборол желание скорчить какую-нибудь гримасу. Прямо напротив меня стояла высокая, довольно красивая девушка с неподдельным интересом разглядывающая скудную обстановку гостиной. За ее юбку держалось крохотное пугливое создание, зорко озирающееся по сторонам. « Сестры Уилла » - машинально закатив глаза, я обреченно вздохнул, понимая, что отныне мне придется терпеть общество семейства Марисы. В сущности, я не имел ничего против покойницы, но вот присутствие Ли меня мягко говоря раздражало. От этой ветреной девицы можно было ожидать чего угодно, собственно как и от ее сестры. Сейчас конечно же они обе вели себя мирно и тихо, но, зная детскую натуру не понаслышке ( спасибо Элион ), я прекрасно понимал, что скоро мне придется засыпать и просыпаться под детские крики. - Ну, теперь мы просто обязаны это отметить! Возглас Халидана вырывает меня из невеселых раздумий. Кинув на анимага быстрый взгляд, я хмурюсь, воспринимая слова юноши как шутку. - Нет, я серьезно, - добавляет анимаг, будто бы прочитав мои мысли. – Уже прошла неделя с тех пор как мы выбрались из этого кошмара, и я просто не прощу себе, если мы не отметим это знаменательно события. В ответ на слова юноши Седрик отрицательно качает головой, явно выражая свое презрение к его идее. Но, в сущности, мнение нага – единственное отрицательное мнение, поскольку глаза остальных подростков загораются любопытным блеском, стоит Халидану лишь заикнуться о назревающей пьянке. Со всех сторон слышатся усмешки. - Да уж, - Вильгельмина улыбается, - тем более что на данный момент ты сумел сбежать из Кондракарской тюрьмы уже дважды. Заражаясь от бывшей стражницы, все остальные тоже начинают смеяться. Поддавшись общему веселью, я так же мысленно усмехаюсь, предвкушая грядущий вечер, уже сейчас грозивший запомниться нам надолго.