Поломанные

Время идет своим чередом по сценарию, известному лишь только ему. Воспоминания уносятся прочь, стираются из памяти, а на их замену приходят новые, хорошие и не очень, счастливые и горькие. Юнги не был в той кофейне с момента разговора с Намджуном, но он перестал убегать, возвращаясь к своему обычному режиму, за исключением одного-по дороге с утра Юнги больше не встречал Хосока. Теперь он сидел в душном вагоне с кем придется, на самом деле, Мин даже не обращал внимание на тех, кто находился на сиденье рядом, он не ощущал того парфюма, который так полюбился за долгое время. В этот день привычный ритм Мина сбился отсутствием нескольких пар, поэтому парень снова решил наведаться в то уютное место, где по совместительству работал Хосок. Снова умиротворённая музыка, которая навевает уют, снова эспрессо с именем «Юнги», но на этот раз заказ подавал не Чон, что стало вновь неожиданностью для парня. Иногда он даже подумывал, что Хосока и вовсе не существовало, что ему просто это приснилось, такой реалистичный сон, да и только, потому что не мог человек так резко взять и исчезнуть, хотя, Юнги знал о нем только имя и место работы, слишком мало информации, чтобы начать беспокоиться. На следующее утро Хосок не объявился так же, как и через несколько дней спустя, за это время Юнги стал частым гостем в том заведении, он практически жил там: заходил до учебы, чтобы съесть что-нибудь сладкое и взбодриться, занимался после пар, попивая полюбившийся эспрессо, во время перерывов он так же приходил в кофейню. Остальные бариста уже не спрашивали его имя, не говорили дежурных фраз, только ободряющего кивали в знак приветствия, рассказывали о новинках и спрашивали «тебе как обычно?»; как ни странно, за дальний столик возле окна, окруженный множеством вечно зеленых растений, никто, кроме Юнги, больше не садился, поэтому у парня не возникало проблем с расположением, это было его место и точка. Друзья не удивлялись запаху кофе, который въелся, кажется, уже глубоко под кожу Мина, это стало таким же обыденным, как его сонная манера речи и ленивая реакция на окружающих. В этот раз Юнги сидел не один, а в компании вечного друга. Они обсуждали проект, который решили подготовить для соревнования, о котором речь шла в тот первый день их пребывания в кофейне. Это был баттл, один из тысячи, которые устраивают по ночам в злополучных полу заброшенных клубах. Да, Юнги учится на психолога, как ни странно, но на жизнь зарабатывает музыкой. Он создает текста, которые удачно продает, иногда записывается вместе с Намджуном, но на жизнь хватает. Хотя уже почти как месяц Мин не мог придумать ни строчки, наверное, нет вдохновения, того эмоционального толчка, который помог бы создать, как выражались другие, шедевр, и он бы мог еще подождать, если бы баттл был не через две недели и у него не заканчивались деньги. В этот раз Юнги решил участвовать, как исполнитель, а не как композитор, все больше и больше времени он начал отдавать музыке, забывая о том, что он еще и студент. -Совсем ничего не выходит? -Как видишь, -утомленно вздохнул Мин, откидываясь на спинку кресла, он устал, потому что почти не спал несколько суток в попытках что-то нацарапать. -Так дело не пойдет, тебе бы стоило отдохнуть. Вон, твои синяки под глазами настолько большие, что там уместится мой телефон, — Намджун пытался шутить, он пытался хоть как-то разрядить обстановку, но понимал, что тут ничем не поможешь и что их дела плохи, — давай хоть с темой определимся. А Юнги лишь кивнул, прикрывая глаза, когда услышал звон колокольчика, оповещающего о новом посетителе. Его это не волновало до тех пор, пока до уха не донеслось ритмичное «прости, я опоздал». Резко распахнув глаза, чтобы быть уверенным, что он не ошибся, Мин лицезрел то, как Чон собственной персоной, энергично натягивал на себя черный фартук, попутно отпуская своего напарника наконец-то домой. Клиентов не было, поэтому Хосок надел наушники напевая какую-то мелодию, которую Юнги расслышать не мог. Но увидев Мина, Чон прекратил свое занятие, удивленно приподняв брови. «Сколько же изменилось за время, пока меня не было» пронеслось в голове у Хосока. -Джун, — не отрываясь взглядом от стойки, за которой Чон так мастерски готовил кофе, позвал Юнги друга, — я придумал тему-воспоминания. — Мин перевел взор на Кима, смотря тому внимательно в глаза, — я уверен, что смогу написать текст, мы всех там порвем. Незаметно зажигались фонари, улицы становились все более оживленными. Но в кофейне все так же тихо играла музыка, а приглушенный свет заставлял расслабиться и забыть об той суете за пределами помещения. Парни целый день провели за написанием песни и чашками кофе, которые сменялись одна за другой, но даже этого заметить они были не в силах, полностью уйдя с головой в музыку. В такие моменты Намджун и Юнги были максимально похожи: они переставали функционировать как нормальные люди, забывая о еде и сне, и просто писали, пачкая множество листов разными набросками, которые потом превращались в глубокомысленные песни. Так было и на этот раз, никто из них не заметил, что на улице стемнело, а в кофейне никого не осталось кроме этих двоих, которые упорно молчали, лишь изредка поднимания друг на друга взгляд и снова возвращаясь к работе. Никто не замечал, кроме бариста, который с удивлением наблюдал за этой странной парочкой уже несколько часов, пытаясь вовремя приносить новый кофе, он старался быть как можно тише, потому что знал какого это: нырять с головой в то, что так любишь. Но в таких мерах не было необходимости, потому что парни буквально не замечали его, даже когда Хосок стоял позади Юнги и читал то, что тот написал. Ему нравились наброски и, если признаться, Чон хотел бы услышать законченный и отточенный вариант. Но всего по не многу и, как бы того ни хотелось, у кофейни тоже есть режим работы. -Мы закрываемся через 15 минут. — Хосок был даже не уверен, что его услышали, поэтому он просто дотронулся до плеча Джуна, повторяя свою фразу. -Сколько сейчас времени? — словно очнувшись ото сна Мон все-таки отреагировал на слова бариста. -23:45, мы закрываемся через 15 минут. — Чону было явно интересно наблюдать за данной ситуацией, особенно еще более интересно ему были невнятные бормотания Юнги, который словно ушел в себя. -Хэй, Юн. Нам пора, — в ответ Мин всего лишь поднял взгляд на Кима, ожидая веской причины, по которой его оторвали от занятия, — кофейня закрывается, и нам тоже нужно уже идти. -О, вот как, — не очень глубокомысленно пробормотал Юнги, собирая листы, которые были беспорядочно разбросаны по всему столику, -тогда, до завтра. Уже идя по дороге, наслаждаясь музыкой, Мин почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука, на что Юнги резко дернулся в сторону, поворачиваясь к незнакомцу. На самом деле, это был не незнакомец, а никто иной, как Чон Хосок. — Я зову тебя, зову, а ты даже не реагируешь. Юнги молча указал на наушники, тем самым как бы говоря, что он не слышал из-за музыки. Хосок переминался с ноги на ногу, на улице было прохладно, а он стоял в одной толстовке, которая не очень-то внушала доверия, — Может пойдем? Нам по пути, это все ровно лучше, чем прогулка в одиночестве. -Тебе стоило одеваться теплее, осень как ни как. — Юнги на самом деле не знал, о чем поговорить с Чоном. «Ты мог сказать что-нибудь еще более очевидное, очень умно», за такими мыслями, больше похожими на внутренние самоистязания, он даже не заметил, как Хосок остановился. Обернувшись, Юн заметил, как тот в удивлении поднял брови, складывая губы в немом «О». — Ты волнуешься за меня? — Чон еще раз неверующе взглянул на Юнги, заходясь в смехе, — только не говори, что действительно переживаешь за то, что я заболею. -Боже упаси, — в ответ произнес Мин, разворачиваясь и продолжая путь, — просто ты вылетишь с работы, если будешь так много попускать. -Вообще то, у меня был законный отпуск, я никогда не отлыниваю от работы, хэй, откуда ты знаешь, что я не ходил на работу? Ты следишь за мной? — Хосок легонько ударил Юнги в плечо. — Ты меня совсем не слушаешь, йа! -Отпуск значит, — повторил Мин, смотря по сторонам, и заметив неподалеку круглосуточный магазин, он в нем бывал чуть ли не каждый день, когда возвращался домой. — Хочешь мороженое? -Да ты мастерки переводишь темы, Мин Юнги, профессионально так, я скажу. Не хочу я твое мороженое. — Голос Хосока звучал как-то приглушенно, словно парня на самом деле задело то, что на его вопросы просто на просто не отвечают, отдавая предпочтения еде. -Мороженое то чем тебе не угодило? — ворчливо произнес Мин и направился в сторону такого заманчивого магазинчика; Юнги правда любил сладкое, чем часто удивлял людей, его страсть к всему, что имеет хоть отдаленно слащавый вкус поражала. -Сахарок. — вдогонку Мину прокричал Хосок, это мысль неожиданно всплыло в голове, и Чон решил озвучить ее, посчитав, что данное прозвище хорошо подходит его новому знакомому и его мании по сладкому, — я хочу лаймовое. Юн даже не стал отвечать, показав знак «окей» пальцами, решительно входя в магазин. Он не редко бывал тут, поэтому найти отдел с холодными сладостями, что радовали душу, не доставляло проблем, чего не скажешь о Чон Хосоке. Тот просто решил подождать Мина возле кассы. -Вам что-нибудь подсказать? — Вяло произнес только что подошедший продавец, Чон понимал его-целый день улыбаться и говорить действительно утомляет, поэтому поспешно заверил, что только ждет. -Держи, — Юнги протянул клубничное мороженое, попутно расплачиваясь Хосок вздрогнул от неожиданности, потому что совсем не услышал, как подошел Мин, разглядывая журналы и витая где-то в своих мыслях. — Но мне кажется, ты перепутал, -начал тот, но Юнги поспешно прервал только что начавшееся предложение. -Нет, все верно, клубничное мороженое, как и заказывал, — криво усмехнувшись, парировал Мин, неспеша направляясь на улицу. -Это месть, да? — на что Юнги недоуменно, как он полагал, посмотрел в ответ. -А мне есть за что мстить? -Нет, конечно же нет, — ответил Чон, в его голосе слышался явный сарказм, но либо Мин правда непробиваем, либо просто игнорирует, Хосок склонялся к второму варианту, с горьким вздохом разворачивая мороженое. В метро они ехали довольно шумно, болтая о незначительных вещах, таких как интерес к учебе, нелюбимых предметах или же общепринятых хобби. Парни старались не затрагивать личные темы, все еще опасаясь, ведь их даже товарищами то назвать нельзя было пока. И именно это «пока» так грело душу и давало надежду. -О, моя остановка, — Хосок резво поднялся с нагретого места, подходя к дверям с полустертой надписью: «не прислоняться», и обернувшись, добавил, — увидимся, Сахарок. Юнги не возражал, Юнги не злился, Юнги даже не ворчал, осознавая, что чем больше он будет высказывать что-то против своего нового «прозвища», тем больше Чон будет доставать этим. Мин просто смирился, неоднозначно вздыхая. Как это странно: незнакомый человек резко, за считанные минуты, становится неотъемлемой частью твоей жизни, деля ее на до и после, он втесняется в твои мысли, в твое сердце. И что более странно: ты даже не противишься этому, с готовностью принимая, идя на страх и риск.