Код "W". Монстр

      30 сентября 2151 года, 22:45       Центр города, бар N       - Ты опоздал. Мы на полчаса договаривались, - недовольно пробурчал голос из-под столика.       - А ты, я смотрю, уже успел замахнуть. Что ты там делаешь? – Лухан плюхнулся на мягкий диван, бросил кожаный портфель к сумке Бэкхёна и взял в руки винную карту, с тревогой отмечая на противоположной стороне стола початую бутылку виски и стакан, к которому уже явно не раз приложились.       - Запонку уронил, - снова отозвался тот же голос, а затем раздался шорох, глухой удар и тихое «ой».       Бэкхён вылез из-под столика, потирая голову.       - Чёрт побери эти запонки! – прошипел он, кладя найденную в карман пиджака и снова отпивая из своего стакана.       - Чёрт побери эти любимые запонки! – поправил друга Лухан и строго посмотрел на него исподлобья. – Вы опять поссорились?       Бэкхён сразу же нахохлился.       - Нет. С чего ты решил? И почему «опять»? Мы с ним не ссоримся.       - Ах да! Простите. Вы не ссоритесь. Вы тактично молчите, - съязвил Лухан, вскидывая руку и подзывая к себе официанта.       Бэкхён обиженно сжал губы в тонкую полоску и подождал, пока его гость (о приглашении которого Бэк уже пожалел) сделает заказ.       - Почему ты вечно начинаешь говорить о Чанёле? Нам с тобой больше поговорить что ли не о чем? – уязвлённо заметил бизнесмен, когда официант принёс бокал некрепкого пива и удалился. Он устало откинулся на спинку дивана, однако весь его вид и скованная поза выдавали сильное напряжение.       - А почему ты вечно о нём думаешь? Или тебе думать больше не о чем? – не остался в долгу его компаньон, прекрасно зная, что только так можно заставить Бэкхёна всё выложить.       - Ну ты и язва, Лухан!       - От тебя научился.       Лухан подначивал, а Бэкхён закипал. Казалось, ещё секунда, и он отвесит другу затрещину.       - Даже разговаривать с тобой не хочу! – в итоге сдержал гнев Бён, вместо этого яростно хватая и сжимая рукой стакан.       Его собеседник только хмыкнул.       - Не хотел бы, тогда бы и не звал, - спокойно возразил он, видя, как Бён краснеет от злости. Значит, парень уже дошёл до нужной кондиции и можно было спрашивать напрямую. – Что у вас с Чанёлем опять произошло? Рассказывай.       Бэкхён действительно повёлся на ловкие ухищрения друга.       - Да ничего! Он просто не обращает на меня внимания! Вот и всё! – сердито воскликнул он, наконец, начиная говорить. – Я устал от этого. Он будто специально отдаляется. Ездит по всем командировкам, даже по тем, где можно было обойтись видео-звонком. Возвращается позже меня. Уходит раньше. А если случается, что мы едем в офис вместе, то всю дорогу копается в телефоне и молчит. Он даже не целует меня, Лу! Как я должен это понять… - он споткнулся на слове и почти всхлипнул, - и принять? Я так не могу.       - Знаешь, Бэк… - начал серьёзно Лухан, однако его внезапно прервал телефонный звонок.       Заводная, игривая мелодия ворвалась в их разговор, и парень не сдержал улыбки, зная, кто его беспокоит в такой поздний час.       - Привет, волчонок! – проворковал Лухан. – Да, там же, где обычно. Да, и с тем же, с кем обычно. Всё верно, - отчитался он на все вопросы. - Что? О, было бы здорово! Через полчаса? Хм-м… - друг вопросительно-виновато посмотрел на Бэка, и тот равнодушно махнул рукой. – Хорошо, забирай меня через полчаса. Я буду ждать.       Абсолютно светящийся от счастья Лухан положил телефон на стол и с характерным звуком довольно отпил из своего бокала. Бэкхён отвёл от него взгляд, боясь, что тот уличит в нём неприкрытую зависть, и с грустью глянул на свой телефон, молчавший весь день. На самом деле, его мобильник трезвонил практически не умолкая, но Бёну казалось, что молчал. Потому что не звонил Чанёль. А он ждал… Всегда.       «Мог бы и позвонить разочек, пока в командировке», - обида так и душила изнутри.       - Бэк! Бэк, ты меня слышишь? – из раздумий его вырвал обеспокоенный голос друга. – О чём так сильно задумался?       Бэкхён неопределенно передёрнул плечами.       - А, понятно. Мог бы и не спрашивать. – Лухан сочувствующе вздохнул. – А ты не думал, что ты первый отдалился? И Чанёль держит дистанцию, думая, что так комфортно тебе, – серьёзно спросил он.       Бизнесмен непонимающе вздёрнул бровь.       - Из-за чувства вины, - пояснил Лу своё предположение. – Ведь это именно ты сорвал свадьбу. Хоть и больнее от этого, кажется, тоже было тебе…       Бэкхён хотел было возразить, но промолчал и задумался.       - Не знаю, Лухан… - через некоторое время неуверенно пробормотал он. – Я думал, что мы это уже пережили, что нас всё устраивает. Но… я не понимаю, почему он так себя ведёт, - молодой человек отчаянно уткнулся лбом в ладони. – Не понимаю… Что я должен сказать или сделать, чтоб он понял, как мне нужен? А?       - Да так и скажи: «ты мне нужен»! Что сложного-то?       - Да я говорил, Лу! И не раз! – в груди Бёна вновь начинала клокотать обида. – А он… Он отвечал, что он рядом, и вновь замыкался в себе, видимо, думая, что мне этих слов достаточно.       - М-да… - Лухан потрепал друга по волосам, стараясь хоть как-то приободрить. – И надо было завещанию твоего отца объявится прямо в день свадьбы!       Лицо Бэка исказилось от злобы.       - Посмертный «подарочек» от моей тёти, - процедил он сквозь зубы. - Её выродок, этот тупица Ёнгиль, специально выжидал подходящего момента… Господи, ну почему? Почему день, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, стал моим кошмаром?       Лухан только вздохнул. Судьба Бэкхёна никогда не баловала.       Flashback~~       Сентябрь, 2148 год (три года назад от текущих событий)       VIP-холл отеля «Гранд»       Бэкхён нервничал. Здесь, сейчас, стоя рядом с Чанёлем перед алтарём, он готов был парить от счастья, прыгать, летать, петь от переизбытка самых невероятных и прекрасных чувств, но что-то мешало и удерживало от эйфории. Его счастье было таким огромным, таким необъятным и нескончаемым, что Бён неосознанно ждал подвоха.       Если отбросить внутреннее нервное состояние, то можно было вполне верно сказать, что в день его свадьбы всё шло идеально, даже слишком. Любимый в чёрном смокинге, ослепительно красивый, крепко держал его за руку и с безграничной нежностью смотрел в его глаза. Казалось, он даже не слышал вступительную речь священника, всё своё внимание отдавая лишь ему, Бэкхёну. Вокруг всё пестрило роскошью и шиком: мужчины в дорогих костюмах и дамы в элегантных платьях занимали сервированные по высшему классу столы; тихо играла джазовая музыка, заполняющая зал волшебными, романтичными звуками; обслуживающий персонал суетился, незаметно подавая изысканные блюда и разливая элитные напитки; повсюду сверкали яркие софиты, прожекторы, мигали лампочки, превращая холл отеля в настоящую сцену для звёзд и знаменитостей.       На самом деле, бизнесмен мечтал, чтоб всё это скорее кончилось: и речь, и торжество, и поздравления сотрудников корпорации – весь этот напыщенный фарс, положенный его статусу в обществе. Ведь настоящая свадьба – без вспышек фотокамер и лицемерных улыбок – была не здесь, а дома. Там ждали друзья и дорогие сердцу люди, тихий семейный вечер и самые важные в жизни слова. Оставалось только пережить всю эту бутафорию, организованную для галочки Тэхёном, его личным секретарём, чтоб, наконец, отвязаться от обязанностей генерального директора и действительно почувствовать всё таинство связывания себя узами брака.       - А сейчас я хочу обратиться к присутствующим. Если кто-либо из вас знает причину, по которой эти двое не могут вступить в священный союз - говорите сейчас или же умолкните навеки, - голос священника, вдруг став слишком громким, ворвался в сознание бизнесмена, и он невольно вздрогнул.       Рука Чанёля сжала его руку крепче.       В зале было спокойно и тихо. Все ждали, когда священник продолжит свою речь, как внезапно тишина наполнилась удивлённым шёпотом. Сердце Бэкхёна сделало тревожный кульбит, и молодой человек резко повернул голову. За одним из столиком виднелась поднятая вверх рука.       - Я могу назвать такую причину, - сказал кто-то насмешливо, - и делаю это лишь с благими намерениями.       Свет ламп и прожекторов слепил. Бэкхён прищурил глаза точно так же, как и Чанёль, но всё равно не мог разглядеть говорящего, который сидел далеко, в самом конце торжественного зала. Но тот вскоре сам раскрыл себя. Таинственный гость встал из-за стола и медленно, чинно, прекрасно понимая, что вершит сейчас чужую судьбу, прошёл через весь зал прямо до алтаря. Это был Ёнгиль, двоюродный брат Бэкхёна и сын погибшей Ли Сэюн.       Бэкхён смерил его взглядом, полным ненависти.       - Как смеешь ты..?       Вопрос Бэка утонул в громком презрительном смехе. Мужчина рассмеялся бизнесмену в лицо, явно уверенный в безусловной победе, и протянул ему бумажный свёрток, который держал в руке.       - Это тайное завещание твоего отца. Моя бедная покойная матушка бережно хранила его и доверила хранить мне до этого счастливого дня, - сообщил он надменно и громко, чтоб все в зале его слышали. – Точнее до дня, который мог бы стать счастливым, однако никогда не станет, пока он… - Ёнгиль брезгливо указал рукой на Чанёля, - рядом с тобой.       Бэкхён зло выхватил бумагу и быстро побежал по ней взглядом. Стоявший рядом Чанёль, молча и взволнованно за всем наблюдавший, заметил, как в глазах любимого сначала отразилась растерянность, а затем и вовсе непривычный для него страх. Его лицо то бледнело, то серело, то зеленело, словно Бёну было дурно.       - Не могли бы вы прочитать вслух, господин Бён? – раздался голос среди гостей.       Чанёль узнал в нём Шин Сону - одного из членов совета директоров, который в своё время помог удержаться Бэкхёну на посту генерального директора корпорации, даже несмотря на правду о его незаконном рождении.       Услышав просьбу, которые многие поддержали одобрительными возгласами, Бэкхён на короткий миг закрыл глаза. Чанёль даже подумал, что его любимый сейчас упадёт, таким он вдруг показался ему слабым и хрупким, и на всякий случай придержал его за локоть.       - Я в порядке, - едва слышно выдохнул Бэк и затем ещё тише добавил: - Прости меня, Чанёль.       Чанёль не успел ни что-либо спросить, ни возразить, ни даже удивиться, потому что когда Бэкхён вновь открыл свои глаза, в них больше не было и тени слабости. Только металл – твёрдый, холодный, несгибаемый.       - Завещание я оглашу публично на общем совете руководства, так как это касается занимаемого мной положения в корпорации, - уверенно заявил он, выходя вперёд и оставляя Чанёля одного у алтаря. - Мой отец действительно желал, чтоб его последняя воля была обнародована в день моего бракосочетания, и я не смею идти против этого. Однако, как вы видите, свадьба пока не состоялась. Господин Ёнгиль, стоит отдать ему должное, вовремя изъявил желание восстановить законность наследования в нашей семье, чему я несказанно благодарен, - Бэкхён иронично усмехнулся, кидая торжествующий взгляд на двоюродного брата.       Тот на секунду нахмурил брови, словно о чём-то размышляя, а затем изменился в лице. Чанёль плохо понимал причины происходящего, но видел, как Ёнгиль побагровел от злости и как мелко затряслись его руки, готовые наброситься и выхватить злосчастную бумагу из рук Бэкхёна. И, возможно, только лишь присутствие огромного числа влиятельных людей в зале его от этого останавливало.       - В связи с этим я хочу выразить огромную благодарность моим многоуважаемым гостям за визит и одновременно принести вам свои глубочайшие извинения, - между тем продолжил говорить жених, - так как я вынужден объявить об отмене свадьбы.       Его слова прозвучали словно гром среди ясного неба и повергли зал в настоящий шок. Однако не о реакции гостей беспокоился Бэкхён. И уж тем более не о потрясённом двоюродном братце, который выпучил свои глаза и беззвучно зашевелил губами, словно рыба, не в силах сказать что-либо вразумительное.       Молодой человек взволнованно повернулся к алтарю, оставляя гостей позади себя недоумённо перешёптываться и злословить, и увидел притихшего Чанёля, непонимающим, совершенно беспомощно-потерянным взглядом смотрящим на него.       - Чанёль, прости, но так сейчас складываются обстоятельства, - глухо проговорил Бэкхён, подходя к любимому и виновато опуская глаза. – Мне нужно всё обдумать. На кону моя корпорация. И если я потороплюсь, то потеряю её.       Он ждал упрёка. Или хотя бы вопроса «почему». Но вместо этого услышал сочувственный вздох.       - Всё в порядке, Бэкки. Делай, как считаешь нужным.       Невесело улыбаясь, Чанёль потрепал бизнесмена по волосам и затем покинул торжественный зал, прекрасно понимая, что он в эту минуту здесь больше не нужен.       Конец flashback~~       - В тот день он последний раз назвал меня ласково Бэкки… - горестно усмехнулся Бэкхён, непроизвольно теребя пальцами золотую запонку на манжете – подарок Чанёля на его день рождения. – Но я сам виноват. После всех своих обещаний я слишком жестоко с ним поступил.       - Бэк, - Лухан с сочувствием посмотрел на друга, искренне ему сопереживая, - уверен, Чанёль так не думает. Он же понимает, что корпорация для тебя всё.       - Вот именно, Лу! Корпорация для меня всё, а не он. Вот это Чанёль и понимает! – воскликнул бизнесмен. – А самое противное, что я не могу поступить иначе. Я связан по рукам и ногам. Эх, и угораздило же отца написать эту дурацкую фразу! «Когда мой сын женится на девушке из благородной семьи, весь контрольный пакет акций, находящийся в моём распоряжении и распоряжении моего старшего сына, перейдёт к нему…», – гримасничая, передразнил Бён текст завещания. - Тьфу! Одно слово, и всё пошло под откос.       - Я с твоими акциями вообще ничего не понимаю. – Лухан взъерошил волосы, видимо, принимая новую попытку разобраться в этой системе. – Ты сейчас генеральный директор, или как?       - Ага, генеральный. - Бэкхён снова невесело усмехнулся. - Чисто теоретически и благодаря поддержке большинства членов совета. И честно говоря, мне всё труднее влиять на это большинство. Увы, как примерный и хороший парень, я уже не пользуюсь старыми методами.       - Ты имеешь ввиду… - его друг быстро огляделся, чтоб удостовериться, что их никто не слышит, - незаконными?       Бэкхён кивнул.       - Шантаж, угрозы… Это всё в прошлом. До встречи с ним, - его глаза снова потускнели от грусти, и парень в очередной раз запрокинул в себя стакан виски. Затем тряхнул головой, отгоняя подальше тоскливые мысли, и решил вернуться к начатой теме. – До того, как составить завещание, отец передал часть своих акции в доверительное управление моей тётке. Мне же акции достались от старшего брата. Бэкхо не стремился к посту гендиректора, поэтому, не взирая на ссоры с матерью, оформил все бумаги на моё имя. Потом, когда моя семья… - Бэкхёну разговор стал даваться гораздо тяжелее, - когда на Западе их… В общем, когда они погибли, часть акций отца перешла ко мне, тем самым образуя у меня контрольный пакет. А завещание ждало своего заветного часа. И когда он настал, (благо Ёнгиль всё-таки оплошал и всучил мне завещание до того, как мне успели поставить штамп в паспорте), и все о нём узнали, выяснилось, что законно я владею лишь акциями Бэкхо.       - То есть… акции отца сейчас не твои? - Лухан всё равно не мог сообразить, продолжая вопросительно смотреть на Бёна.       - Можно сказать и так, - подтвердил тот. - Они перейдут ко мне в наследство, как только я покончу с холостяцкой жизнью и свяжу её с какой-нибудь достопочтенной особой женского пола, благодаря такому «замечательному», а главное, конкретному уточнению папы.       - А Ёнгиль какое отношение имеет ко всему этому?       - Тётя Сэюн с позволения Совета директоров передала все ценные бумаги отца в управление ему. К тому же этот тупица оказался не так глуп и выкупил акции у мелких держателей, чтобы получить необходимый процент для участия в принятии корпорационных решений. И представь мой кошмар, когда на совещаниях акционеры начинают к нему прислушиваться.       - М-да, дилемма, – протянул Лухан и в следующую секунду бросил взгляд на телефон, который коротким «жужжанием» по столу оповестил его о приходе сообщения. - Выходит, чтоб стать полноправным владельцем корпорации, тебе нужно жениться на девице из благородной семьи, но ты не можешь этого сделать из-за Чанёля.       - Так и есть.       Бэкхён потянулся к бутылке, но с сожалением отметил, что та пуста. Он уже собирался поднять руку, чтоб позвать официанта, но невольно задержал взгляд на друге, который с глупым, счастливым видом читал смс-ку. Явно от Сэхуна, можно было даже не сомневаться.       - Сэхун уже приехал? – спросил Бён.       - Да. Боялся помешать нашему разговору, поэтому скинул сообщение. – Лухан светился как солнышко. – Он заходить не будет. Сказал, подождёт в машине и что мы можем не торопиться.       Бэкхён тихо хмыкнул. Он другого и не ожидал. Сэхун-то, в отличие от него, с Чанёлем общался гораздо чаще, поэтому теперь всячески избегал с ним встреч и возможных вопросов. Хоть вервольфы и стали людьми, их волчья связь и братские узы остались прежними и были всё также нерушимы. Неудивительно, что Сэ был на стороне Чанёля, пусть и негласно.       - Иди, Лу. Не заставляй его ждать, – устало выдохнул Бэк и всё-таки поднял руку, чтобы позвать официанта, но уже с намерением попросить счёт. – Я тоже поеду домой. Виски сегодня совсем не облегчает моих дум.       Долго упрашивать Лухана не пришлось. Без возражений и попыток задержаться, он резво вскочил на ноги и даже выпитый алкоголь не мешал ему держаться прямо.       - Ну, я тогда пойду, - протараторил он, хватая рабочий портфель. - Не унывай, Бэкхён. Всё образуется, вот увидишь. – Парень дружески хлопнул Бёна по плечу.       Бизнесмен в ответ небрежно махнул рукой – то ли так попрощался, то ли мысленно послал всё к чёрту.       Когда друг ушёл, а сам он расплатился по счёту, Бэкхён вышел из бара на свежий воздух и с удовольствием сделал глубокий вдох, выветривая скромные остатки алкогольного дурмана. Голова была трезва совершенно. Бросив взгляд на парковку, Бён увидел свой автомобиль. В машине его уже ждал личный водитель, готовый отвезти его домой, но домой бизнесмену возвращаться не хотелось. Как и не хотелось вновь ложиться одному в холодную, пустую постель, чтобы ждать очередного серого утра без него.       Чанёля не было неделю. «Всего» неделю, как говорили на работе, и «уже», как говорил он. Уже неделю он был совершенно один, окружённый толпой чужих ему людей, которые для него ничего не значили и для которых ничего не значил он, и каждый новый день среди них доводил Бэкхёна до отчаяния и беспросветной тоски. Ему казалось, что он погибает. По-настоящему. Лишается кислорода, сна, аппетита, бодрости и стимула к жизни. И если в корпорации для всех он был «несгибаемый Бён», то для себя он был настоящим слабаком. Это угнетало.       Рука Бэкхёна сама потянулась к телефону. Бизнесмен, поддавшись внезапному желанию, быстро напечатал короткое сообщение: «Сегодня полнолуние… Если б у нас ничего не изменилось, ты был бы сейчас рядом со мной. Я скучаю, Чанёль…».       Напечатал и тут же отправил.

***

      Никогда ещё Бэкхён не чувствовал себя таким разбитым и жалким.       Даже когда стрелки часов показали семь утра, ответ так и не пришёл.