Код "W". Монстр

      - Нет, ты посмотри на них! Как дети малые! – рассмеялся Лухан, глядя вниз на солнечную лужайку на заднем дворе дома, на которой резвились Кай и Сэхун, соревнуясь друг с другом в разных видах реслинга. – Похоже, сегодня вечером за руль придётся сесть мне. Кай его измотает.       - Что-что, а сил у него всё равно немерено, - улыбнувшись, согласился Джунмён, подходя к другу и тоже выглядывая в окно. – Просто Сэхун никак не хочет это признать.       Они оба смотрели на то, как один бывший вервольф, сидя за праздничным банкетным столом, с лёгкостью укладывает на ребро руку другого бывшего вервольфа, тем самым оканчивая спарринг своей очередной безоговорочной победой.       - Ну… сейчас хоть какой-то шанс появился, - заметил Лу, немного расстроенный проигрышем своего возлюбленного. – После того, как ты обратил Кая в человека, Сэхун даже в спортзал начал ходить, надеясь, что однажды вожак ему уступит. Ой-ой-ой! Смотри, что творят! - вдруг воскликнул мужчина, хватаясь рукой за голову. – По-моему, их пора останавливать!       Джунмён прыснул, увидев, как Кай и Сэхун вскочили со своих мест и сцепились в явном намерении повалить друг друга на землю. Конечно, всё это было в шутку и не в полную силу, однако соперники разошлись так, что вырисовывалась явная угроза порвать друг другу костюмы.       - Лучше я спущусь к ним, пока их порванные штаны не испортили Бэкхёну свадьбу, – в шутку сказал Мён и покосился на упомянутого им притихшего друга, который заметно вздрогнул на слове «испортили». – Позаботься о нём, ладно? – тихо попросил учёный Лухана.       Лу понимающе кивнул.       После того, как Джунмён вышел из хозяйской спальни, мужчина уселся на подлокотник большого кресла, в котором сидел задумчивый Бэкхён, и положил ему на плечо руку, привлекая к себе внимание.       - Волнуешься перед свадьбой?       - Есть немного, - честно признался Бён, вздохнув.       - Не ожидал от тебя. Обычно это юные неопытные девицы волнуются перед замужеством, а не прожжённые жизнью президенты компаний.       Бэкхён скептично хмыкнул, недовольный таким сравнением, однако отрицать ничего не стал.       - Так что тебя беспокоит? Думаешь, Чанёль изменится после брака? – продолжил допытываться друг.       Бэкхён посмотрел на Лухана, как на умалишённого.       - Чанёль тут совсем не причём. Перестань выдумывать, Лу! - в его голосе явно проскальзывало раздражение.       Лухан удивился настроению бизнесмена: кажется, так не должно было быть перед самым счастливым моментом в его жизни?       - Извини. – Бэкхён тоже это понял. Да и изумлённо-растерянное выражение лица Лу ему подсказало, что он был чересчур резок. – Я на нервах. Сам не знаю, чем это объяснить. Просто, понимаешь, у нас ведь уже была свадьба, точнее её начало… - он споткнулся на словах, не зная, как правильней выразиться. – Все эти приготовления, музыка, праздничная атмосфера, священник, готовящийся к церемонии… Уже не ново для меня, - губы мужчины скривились в невесёлой ухмылке. - Если так подумать, я вообще третий раз свадебный костюм надеваю.       - Так, стоп-стоп-стоп! – Лухан, наконец, понял, в чём дело. – Бэк, - он опустился перед сидящим другом на корточки и, крепко взяв его руку в свою, заглянул в грустные глаза напротив, - ты боишься, что свадьба снова сорвётся, так что ли? Я прав?       Вместо ответа тот горестно вздохнул: да, Лухан угадал.       Неожиданно в дверь спальни кто-то громко постучал и затем сразу открыл её, не дожидаясь ответа. На пороге возник взъерошенный и слегка помятый Сэхун. Он застыл, молча оценивая представшую его глазам картину, и его брови сначала озадаченно взметнулись вверх, а потом грозно сошлись у переносицы.       - Кажется, я вам помешал? – отчеканил он холодным тоном, сверля красноречивым взглядом Лу.       Лухан и Бэкхён удивлённо переглянулись и, одновременно всё осознав, захохотали.       - Ты как всегда вовремя! – то ли похвалил, то ли, наоборот, пожурил своего волчонка Лу, поднимаясь с корточек. – Я тут безуспешно пытаюсь Бэкхёна от предсвадебной хандры избавить. А ты только зашёл - и – оп-а! - он сразу засмеялся.       Сэхун неодобрительно фыркнул, однако было заметно, что шок, который он поначалу испытал, открыв двери, теперь отступил.       - Я уж подумал, ты ему предложение делаешь, - проворчал он, входя в спальню, и затем без зазрения совести плашмя плюхнулся на хозяйскую кровать. Кажется, Кай действительно его измотал.       - Сэ, костюм! – цокнул Лу укоризненно, и парень сразу же вскочил, усаживаясь на край кровати и чинно разглаживая образовавшиеся на пиджаке и брюках складки.       Бэкхён снова тихо рассмеялся.       - И вообще, на будущее, - строго продолжил Сэхун, как ни в чём не бывало, и будто напоминая, что он не один тут успел оплошать, - не садись ни перед кем на корточки или на колени, кроме меня. Мало ли кто увидит! Могут не так понять.       Лу оскорблённо закатил глаза.       - Но Бэкхён мой лучший друг. Что тут такого? По-моему, ты слишком озабочен.       - Менее чем через час уже женатый друг! – уточнил Сэ, поднимая вверх указательный палец. – К тому же, мне кажется, это место больше подойдёт Чанёлю, чем тебе, - добавил он, недвусмысленно усмехнувшись, и заговорщицки подмигнул бизнесмену.       Лухан поперхнулся, обескураженный замечанием со столь откровенным подтекстом, а Бэкхён не сдержался и громко прыснул.       - Всё-всё, хватит! – замахал он руками, призывая друзей прекратить глупый спор. – Ваш разговор становится слишком опасным. Идите лучше встречайте гостей, а то няне одной внизу не управиться.       Лухан перевёл на него пристальный взгляд, вновь становясь серьёзным:       - Уверен, что хочешь остаться один? Там ведь есть Кай и Джунмён. А мы с Сэ можем побыть с тобой.       Бэкхён уверенно покачал головой и широко улыбнулся: -       Не нужно, Лу. Я в полном порядке, так что идите. Главное, не забудь потом зайти за мной.       Друг выдохнул. Кажется, хандра бизнесмена действительно была кратковременным явлением.       - Кстати, - Сэ встал с кровати и одновременно с возлюбленным неторопливо направился в сторону двери, - а ничего, что Лулу поведёт тебя к алтарю? Он, конечно, старше, но до роли «отца», пусть и посажённого, явно не дотягивает, – через плечо поинтересовался он у Бёна.       Лухан тоже повернулся, ожидая ответ.       - Лу мой лучший друг. Что тут такого? – вторя предыдущему разговору, сказал Бэкхён и игриво пожал плечами.       Друзья рассмеялись и, наконец, вышли из комнаты.       Оставшись один, Бэкхён негромко вздохнул, затем улыбнулся сам себе, понимая, что всё это время тревожился почём зря, и, решив размять косточки, поднялся с кресла, затем слегка потянулся, бережно разгладил свой белоснежный костюм-тройку и не спеша подошёл к окну. Окинув взглядом происходящие на заднем дворе приготовления к свадебной церемонии, мужчина невольно восторженно охнул. Там творилась невероятная красота. Задний двор заливало ярким полуденным солнцем, отчего всё вокруг сверкало и искрилось в его тёплых лучах. Это было завораживающее зрелище. Столовые приборы блестели на белых скатертях, рассыпая солнечных зайчиков по зелёному газону, праздничные столики, расставленные полукругом у самодельного алтаря, напоминали красивые чайные блюдца, которые создавали атмосферу домашнего уюта и тепла, а пёстрые цветы в горшках и вазах превращали двор в настоящую сказочную поляну. От такой красоты – совершенно простой, без излишеств и вычурной роскоши, - дух захватывало! Бэкхёну уже не терпелось пройтись между столиками, за которыми в скором времени должны были собраться только самые близкие друзья, к алтарю, навстречу человеку, предназначенному ему судьбой. В судьбу Бэкхён редко верил. Однако, если вопрос касался Чанёля, мужчина всё же надеялся, что это всё-таки её – судьбы - проделки. Ибо просто не могло быть иначе.       В дверь его спальни снова постучали, и Бэкхён взволнованно посмотрел на часы, следом удивляясь: для возвращения Лухана было ещё слишком рано.       - Войдите! – позвал он гостя.       Дверь спальни распахнулась, и в её проеме показался Шин Сону. Он был в классическом тёмно-сером костюме, белой рубашке с синим галстуком, с приглаженными волосами, гладко выбрит и надушен, а, главное, с небольшим подарочным пакетом в руках – в общем, в том ожидаемом виде, в котором надлежит быть на свадьбе важному почётному гостю.       - Я могу войти? – с улыбкой спросил мужчина.       Бэкхён не мог не улыбнуться в ответ.       - Конечно. Проходите. Я рад, что вы всё-таки не отказались и пришли.       - Разве я мог по-другому? – Сону прошёл в спальню и, заметив пригласительный жест, сел в большое хозяйское кресло, напротив Бэкхёна, который остался стоять у окна. – Как никак, ты сын моего близкого друга, верного товарища и соратника. Жаль, его нет рядом с тобой в такой важный день.       Бизнесмен кивнул.       - Зато есть вы. По-моему, это уже неплохо. – Бёну не хотелось говорить о грустном, тем более, что совсем недавно он и так был сам не свой из-за неясного чувства тревоги. – Возможно, вам это не очень понравится, но в последнее время я к вам испытываю вполне сыновние чувства.       Сону добродушно рассмеялся.       - Надо же, как совпало! – радостно воскликнул он. - Возможно, ты тоже будешь не в восторге, но я как раз хотел напроситься быть твоим посажённым отцом. Окажешь честь старику?       Бэкхён опешил, удивлённо округлив глаза, из-за чего Сону расценил такую реакцию не совсем верно.       - Да, наверно, зря я об этом. Я знаю, что ты уже возложил эту миссию на Лухана. – Председатель неловко улыбнулся.       - Нет-нет, что вы! Просто я удивлён… Ведь я не смел даже просить вас об этом… - объяснял Бэк, растерянно хлопая глазами, – после всего, что я сделал с Тэён. Хотя, конечно, очень хотел бы… - голос Бэкхёна совсем стих, что было на него не похоже, поэтому Сону, ведомый какими-то внутренними чувствами, действительно похожими на отеческие, поднялся с кресла, подошёл к бизнесмену и крепко его обнял.       - Значит, решено. Поверь, Бэкхён, я был бы счастлив иметь такого замечательного сына, как ты, - сказал он, дружески хлопая мужчину по спине.       - Спасибо, - искренне поблагодарил бизнесмен. – Для меня большая честь - это слышать.       За приятными, душевными разговорами время пролетело незаметно. Из окна спальни Бэкхён видел, как собираются во дворе его друзья, как настраивают свои инструменты приглашенные музыканты, как священник готовится к обряду у алтаря, как суетится старушка-няня, стараясь всё привести в порядок (хотя всё и так выглядело идеально), и понимал, что вот он – самый счастливый момент его жизни. Почти наступил. Шин Сону уже ждал его у двери, с отеческой улыбкой глядя на сборы молодого жениха, поэтому Бэкхён, закончив прихорашиваться, поспешил надеть белую бабочку и, наконец, отправился к тому, кто минутой ранее, наверняка, уже вышел из другой комнаты и теперь, как и сам Бэк, сильно волнуясь и нервничая, торопился к алтарю.       Первый этаж дома встретил жениха торжественной музыкой, которая при его появлении тут же сменилась новой мелодией. Музыкантам дали отмашку, и они заиграли «Ангел» - песню, слова которой написал Чанёль, и которая естественно была посвящена Бэкхёну. Сейчас это была их любимая песня – своеобразная клятва любви и верности, звучавшая гораздо искреннее любых красивых фраз и обещаний.       Ноги Бэкхёна ступили на вымощенную гранитным камнем дорожку, на которой ровно через пару шагов лежало красное атласное полотно, ведущее к алтарю. Музыка стала громче, послышались радостные возгласы друзей и близких, ждавших выход жениха. Оказавшись под прицелом стольких взглядов, бизнесмен непроизвольно замедлил ход, и почувствовал, как рука Шин Сону на его плече потяжелела.       - Всё в порядке? – участливо поинтересовался председатель Шин.       Бэкхён улыбнулся. Он увидел счастливые, искрящиеся глаза своего будущего мужа, стоящего у алтаря, и если поначалу торжественная атмосфера и прикованное к нему внимание заставили мужчину внутренне сжаться, то сейчас Бэк готов был сломя голову бежать к Чанёлю по ковровой дорожке. Хорошо, что рука Сону его удерживала.       - Он прекрасен, - прошептал Бэкхён самому себе.       Услышав это, Сону тихо усмехнулся.       - Я, конечно, не особый ценитель мужской красоты, но в данном случае могу с тобой согласиться. Вы будете великолепно смотреться рядом друг с другом.       Преодолев в несколько шагов оставшееся расстояние и, наконец, приблизившись к священному месту, председатель поклонился Чанёлю в знак приветствия, и взяв руку своего подопечного, с гордостью вложил её в руку жениха. По светящемуся лицу Бёна можно было с уверенностью сказать, что все страхи для него теперь были позади. Бизнесмен встал напротив Чанёля, и в этот момент музыка стихла.       - Уважаемые дамы и господа, - торжественно начал свою речь священник, - сегодня мы собрались здесь, дабы стать свидетелями вступления в брак двух прекрасных молодых людей, готовых соединить свои сердца и судьбы непреложным обетом и клятвой, которую они должны нести через всю свою совместную жизнь, ибо брак является событием не только праздничным, но и осмысленным, благочестивым и взаимодобровольным. Поэтому я должен спросить вас: если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти - пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.       Слова священника невольно всколыхнули в памяти неприятные воспоминания, поэтому Бэкхён не удержался и бросил осторожный взгляд на присутствующих гостей, однако те благоговейно молчали и с восхищением смотрели на происходящую церемонию. Повернувшись вновь к Чанёлю, бизнесмен заметил в его понимающих глазах смешливые, добродушные искорки, и спокойно выдохнул: похоже, он опять волновался зря.       - Коль препятствий браку нет, - после паузы продолжил священник, - я прошу молодожёнов прочесть их клятвы, которые они со всей чистотой искренних сердец и веры приготовили в честь своего бракосочетания.       Он протянул один белый конверт, перевязанный серебряными лентами, Чанёлю и второй такой же Бэкхёну.       Чанёль быстро открыл свой.       - Можно я начну? – попросил он, улыбнувшись будущему мужу, и, увидев его одобрительный кивок, прокашлялся, прочищая горло. – Бэкки, в этот долгожданный день я бы хотел сказать тебе одну главную и важную вещь: поверь, с того самого дня, как я встретил и узнал тебя, я больше ни разу не жалел о том, что появился в этом мире. Ты помог мне стать тем, кто я есть сейчас. Помог разобраться и понять эту жизнь, стать её маленькой частью и обрести в ней смысл. Потому что именно ты – смысл моей жизни. Именно ты научил меня доверять, сострадать и сочувствовать в те моменты, когда моё сердце было на это не способно. Ты научил меня быть сильным и верить в себя. Ты научил меня прощать и принимать этот мир со всеми его недостатками, открыв при этом его самое главное достоинство – любовь. Я люблю тебя, Бэкхён. И клянусь, что буду беречь и хранить свою любовь к тебе вечно. В печали и радости, в болезни и в старости я пройду с тобой рука об руку и никогда не покину тебя. Пока ты рядом, я буду сильным. Пока мы вместе, - Чанёль вдруг остановился, сложил лист бумаги и, улыбнувшись, нежно посмотрел на Бёна, затем взял его руку в свою, - я никогда не сдамся и буду достойным тебя. Моя жизнь принадлежит тебе, Бэкхён, с самого первого и до последнего вздоха. Обещаю, с каждым новым «завтра» я буду становится лучше, чем вчера.       Бэкхён улыбнулся в ответ. Его рука в руке жениха слегка дрожала, и пальцы бывшего вервольфа мягко сжали его ладонь. «Я люблю тебя» - словно ещё раз этим жестом повторил Чанёль.       Бён кивнул, понимая этот безмолвный знак.       - Я принимаю твою клятву. Теперь позволь же мне произнести свою.       Бизнесмен взволнованно развязал ленту и открыл конверт. Его щёки заметно порозовели, когда он опустил глаза и вгляделся в строчки, которые переписывал несметное количество раз за ночь, надеясь из тысяч фраз найти и передать на бумаге только самые важные и искренние. Было не просто. К тому же слова, которые он сейчас видел, так смущали. Но Бэкхён понимал: их нужно произнести. Ведь они идут от самого сердца.       Бэкхён начал зачитывать:       - Чанёль, одни говорят, что ты стал моей слабостью. Моё имя перестало внушать людям страх, я больше не вгрызаюсь в сделки не на жизнь, а на смерть, и больше не выгляжу в глазах конкурентов сильным соперником. Другие говорят, ты стал моим наказанием. Полюбив тебя, я утратил деловую репутацию, постоянно упускаю из вида важные и нужные для бизнеса знакомства, не мчусь сломя голову на встречи. Третьи говорят, ты для меня плохая партия. Наш брак не принесёт мне никакой выгоды, а многие мои партнёры – потенциальные женихи и невесты – больше не видят смысла со мной сотрудничать. Что ж… Пусть говорят. Ведь на то и дан человеку язык. Только знаешь, Чанёль, кто бы что ни говорил, они не знают то, что знаю я. Слабость, наказание, плохая партия – всё это лишь поверхностные, ничем не подкреплённые суждения без тени истины. На самом деле, ты - моя сила. Каждый день я встречаю с улыбкой, готовый сражаться с любыми трудностями, потому что рядом со мной есть ты. Ты моё благословение. Среди бесчисленных проблем и препятствий я опираюсь на твоё надёжное плечо, уверенный в том, что каждая преграда непременно будет преодолена, а каждая стена будет сломлена. Ведь я уверен в тебе. Ты мой счастливый билет в этой жизни. Пусть у тебя нет богатых родственников, ты не учился в заграничном университете, и вообще… - Бэкхён поднял глаза и лукаво улыбнулся, - как человеку тебе было не просто состояться в этом мире, для меня ты стал вечным синонимом «счастья». Так давай же делить это счастье пополам. В горе и в радости, в болезни и в здравии давай идти плечом к плечу, крепко держась за руки. – Голос мужчины слегка дрогнул от переизбытка нахлынувших на него чувств. Бэкхён поднял увлажнившиеся глаза и протянул руку навстречу своему без пяти минут супругу. Чанёль без раздумий вложил в его ладонь свою. – Я люблю тебя, Чанёль. Клянусь оставаться бесконечным светом маяка для твоего корабля в нашей супружеской жизни и обещаю: этот свет никогда не погаснет.       Чанёль сжал тонкую кисть руки и внезапно потянул возлюбленного на себя, заключая его в свои объятия. Вокруг раздались громкие аплодисменты друзей и близких.       - После обмена клятвами прошу вас обменяться кольцами, - с улыбкой произнёс священник, дождавшись, пока утихнут гости, а двое у алтаря разомкнут свои объятия.       Священнослужитель протянул Чанёлю расшитую красными и белыми нитями маленькую подушку, на которой сверкали два золотых кольца. Они были тонкие, искусно выкованные, с небольшими бриллиантами по всему корпусу. Такие кольца сразу приковывали к себе взгляд. Однако чей бы взгляд их не касался, ему не представлялось возможным заметить самое важное, самое ценное и значимое, так как оно было скрыто на обратной стороне колец и предназначалось только для двух пар глаз.       Всего несколько слов. Одно обещание.       «Навеки вместе – и в жизни, и после неё».       Чанёль и Бэкхён переглянулись и одновременно улыбнулись. Это и было их настоящей клятвой, данной друг другу.       Мужчины обменялись кольцами. Затем священник произнёс полагающуюся речь, поздравляя новобрачных и напутствуя их на счастливый семейный путь, и наконец, перешёл к главному:       - Теперь, когда ваши сердца и души связаны клятвой верности, я объявляю вас законными супругами перед лицом неба и перед всеми людьми. Да хранят ангелы вашу любовь! Можете скрепить ваш благословенный союз поцелуем.       Всё. Бэкхён с облегчением выдохнул: наконец, он услышал эти заветные слова. Бизнесмен сделал стремительный шаг к Чанёлю и встал на носочки, обвивая руками его шею:       - Мой супруг. Мой муж, - прошептал он, ясными и счастливыми глазами глядя в глаза бывшего вервольфа. Чанёль обнял его в ответ, и они слились в нежном поцелуе под неистовые крики радости друзей.

***

      - Вам правда уже пора? – Бэкхён упрямо сжимал ладонь Джунмёна, никак не желая её отпускать. – Давай я позвоню Главнокомандующему? Уверен, он пойдёт мне на уступки. Тем более в такой день.       Ким кисло улыбнулся и покачал головой.       - Думаю, нет. Он и так оказал нам с Каем большую услугу. Не стоит докучать ему лишними просьбами… Всё уже решено. Завтра Кай получит все необходимые документы, а там до отъезда останется совсем мало времени. Нужно ещё успеть собраться.       Бэкхён печально вздохнул.       - Несправедливо всё это… - тихо пробормотал стоявший позади супруга Чанёль. – Несправедливо.       Друзья замолчали. Да и к чему было ещё что-то говорить? Все поздравления молодожёнам давно были озвучены, а сожаление об отъезде Кая и Джунмёна столь глубоко и сильно засело в воздухе, что слова даже не требовались.       Входная дверь за спиной учёного открылась.       - Ты готов? – Кай появился за спиной любимого и положил руку на его плечо, приобняв. – Машина уже ждёт у ворот.       - Что? Даже тут не обошлись без сопровождения? Это же просто смешно! – возмутился Бён.       - У Главкома нет причин мне доверять, - усмехнулся бывший вожак вервольфов. – Видимо то, что между работой и семьёй я выбрал семью, считается в военном ведомстве чем-то недопустимым. – Он печально улыбнулся, взглянув на Джунмёна, затем прижал любимого к себе и мягко поцеловал в висок.       Никого такая неприкрытая нежность уже не удивляла. Казалось, что, став человеком, бывший вервольф старался как можно чаще выразить свои чувства к Джунмёну. Обнимал, целовал, держал любимого за руку, ничуть не стесняясь чужого присутствия, – теперь это было его нормальное состояние. С чем это было связано, друзья догадывались, но предпочитали умалчивать. После смерти Марка многое изменилось. И Кай в том числе.        Услышав слова Кая, Бэкхён только фыркнул.       - В военном ведомстве вообще очень много вещей считаются недопустимыми, - ехидно заметил он. – Любовь, дружба, семья… Всё это лишь пустой звук, пока не приносит Империи выгоды. Никакой человечности! Они же как звери… Сначала затравят свою жертву, загонят её в клетку, а затем мучают, словно наслаждаются этим. Тьфу! По мне, так лучше сразу растерзать и уничтожить. А не эти их закулисные игры… Конечно, не все там такие. Есть и нормальные солдаты, разведчики. Взять хотя бы Исина… - Бэкхён внезапно осёкся, увидев, как помрачнели лица друзей, и затем торопливо обернулся к своему супругу. – Чанёль, позови остальных. Скажи, что Кимы уезжают, пусть выходят к уличным воротам. Ничего, что я тебя по липовой фамилии уже называю? – снова обратился он к Каю, игриво подмигивая. Нужно было как-то сгладить возникшее напряжение.       Кай ухмыльнулся, не скрывая своего довольства.       - Да я не против! Завтра всё равно поеду в ведомство за документами.       - Ещё бы ты был против! Фамилию-то сам выбирал, - бросил ему с усмешкой Чанёль, направляясь в гостиную, чтобы затем выйти в сад, откуда до сих пор доносились звуки живой музыки и весёлые, слегка захмелевшие голоса гостей.       Кай беспечно пожал плечами, а Джунмён потёр точку между бровей.       - Это всё влияние Запада, - пробормотал учёный, и, заметив, как вопросительно выгнулась бровь Бэкхёна, рассказал: - Кай прочитал, что в каких-то регионах Западной Империи раньше было принято, чтобы супруги носили одинаковые фамилии. Вот у него и возникла навязчивая идея…       - Совсем даже не навязчивая, - возразил Кай.       - Ага. Такая «ненавязчивая», что сотруднику паспортного бюро пришлось лично названивать Главкому, чтобы тот дал своё разрешение на исправление фамилии в уже готовых документах. Только лишь бы ты отвязался.       Несмотря на укоризненно высказанную претензию, все рассмеялись. А потом вдруг, не сговариваясь, притихли. Всем было жаль…       - Нам действительно пора, - будто извиняясь, тихо сказал Джунмён.       Бэкхён кивнул, и друзья вместе вышли из дома, а затем неторопливо направились к воротам, где их ожидала машина из военного ведомства.       Той же ночью~~       Джунмён сидел один в комнате на их с Каем кровати. Пустым взглядом уставившись в окно, он перебирал в памяти все запомнившиеся моменты, связанные с его друзьями, с исследовательским центром, где он долгое время проработал, а главное, с проектом «Код W», полностью изменившим его жизнь. Сейчас было о чём подумать. Джунмёну словно нужно было подвести в своей голове некий итог, прямую черту, чтобы, наконец, двигаться дальше. Чтобы им двигаться дальше.       Кай был в ду́ше. Вода громко шумела за закрытой дверью ванной, и этот звук, доносившийся до слуха учёного, невольно связывал его с реальностью, не позволял утонуть, захлебнуться в своих мыслях, тревоживших его сердце. Что будет с ними дальше? К чему они придут? Как сложится их жизнь в новом городе, в новом окружении?       Новое его пугало.       Хорошо, что он был не один. Без Кая Джунмён бы не справился.       Монотонный шум стих. Босые ноги звонко прошлёпали по гладкому кафелю, задержавшись на минуту у двери, а затем дверь открылась. Запах свежести, приятной влажности коснулся носа Джунмёна, и мужчина повернулся, взглядом упираясь в роскошное, подтянутое тело своего возлюбленного, вышедшего из ванной. По его торсу всё ещё стекали капли воды, которые, чертя замысловатые дорожки по смуглой коже, затем терялись в складках махрового полотенца, повязанного на сильных, широких бёдрах. Засмотревшись на эти влажные узоры, Мён невольно завис.       - О чём ты так задумался?       Кай подошёл к нему, улыбаясь. Он коснулся пальцами его подбородка, приподнимая вверх задумчивое лицо, потом наклонился и коротко поцеловал в губы.       - Не хочешь сходить в душ? Уверен, ты почувствуешь себя лучше. – Глаза Кая излучали искреннее участие и заботу. – С тех пор, как мы вернулись со свадьбы, ты не проронил ни слова. Всё в порядке? – Он ласково погладил пальцами подбородок, который так и не отпустил, нарочно заставляя смотреть Мёна ему прямо в глаза.       Джунмён заметил эту его новую привычку – долго и пристально смотреть в глаза. Она появилась сразу же после обращения вервольфа в человека. Казалось, Кай восполняет таким образом отсутствие своего волчьего чутья, пытаясь через взгляд уловить мысли и чувства собеседника.       - Да, в порядке. Просто… этот переезд… - учёный невольно сморщился, выражая к происходящему вполне однозначное отношение. – Я волнуюсь.       Кай сочувствующе вздохнул и, наконец, выпустив из плена лицо Кима, сел, или точнее сказать, полулёг с любимым рядом, опираясь на локти и вальяжно свесив с кровати ноги. От этого на его животе заиграли заметные кубики пресса.       - Честно говоря, я тоже, - признался Кай. - Новый дом, новые люди. К этому непросто будет привыкнуть.       - Да… - снова выпал в прострацию Джунмён. Он зацепился взглядом за представший перед ним точёный рельеф мышц, неосознанно любуясь. – Слушай, тебе не кажется, что в последнее время ты как-то изменился?       - М-м? Ты о чём? – удивился Кай.       - Ну… - Джунмён всё-таки не сдержался и провёл рукой по прессу возлюбленного, - накачал мышцы, пресс. Конечно, бесконечное торчание в тренажёрке даёт свои потрясающие плоды, но, может, не нужно так сильно напрягаться? Думаю, тебе пока вредны чрезмерные нагрузки.       Кай молча следил за поглаживающей его ладонью, затем поймал её, крепко сжав. Его взгляд неожиданно потемнел и даже голос стал ниже, когда он ответил:       - Не хочу чувствовать себя слабым, вот и пропадаю в зале. Тебе разве не нравится? – бывший вервольф, держа руку учёного, с нажимом провёл ею по своему напряжённому животу так, что ребро ладони Кима коснулось края полотенца, слегка влажного от впитавшихся капель поды.       Джунмён почувствовал, как покраснели кончики его ушей. Кровь ударила в голову.       - Ты… - он шумно сглотнул. – Тебе ещё нельзя.       Оправдание звучало как-то по-детски.       Кай озорно ухмыльнулся.       - В тренажёрке пропадать можно, а это… нельзя? Неужели нагрузка будет так велика? Просвети меня. Я ведь до сих пор не знаю, - спросил он, явно забавляясь реакцией всё более смущающегося Кима, пытавшегося отдёрнуть свою руку.       Тело Кая под пальцами учёного напоминало сейчас раскалённое железо – горячее, твёрдое, дышащее влажным жаром после принятого душа. Джунмён старался не поддаваться соблазну, но контролировать себя становилось всё сложнее и сложнее, тем более что вынужденное воздержание сказывалось не только на Кае, старавшегося как можно скорее восстановиться, но и на нём, делая его гораздо чувствительнее.       - Мённи, - нежно позвал его Кай, нарочно придвигаясь ближе. – Я соскучился по тебе. А ты по мне нет?       Бывший вервольф завёл руку мужчины себе за спину, предупреждая его возможное отступление своим объятием. Конечно, он уловил эту внутреннюю борьбу и сомнения, отражавшиеся на лице Джунмёна, но в отличие от возлюбленного, он больше не собирался себя сдерживать.       - Зачем спрашиваешь? Конечно, соскучился, - тихо ответил тот.       - Тогда перестань держать меня на расстоянии. К чему эти угрызения совести? – Кай рассмеялся. - Поверь, я в полном порядке.       Джунмён только вздохнул. Он внимательно посмотрел в бездонные глаза любимого, где таилось так много невысказанной нежности и обожания, и, наконец, перестал сопротивляться. Горячая пара рук сомкнулась у Кая за спиной, давая ему «зелёный свет».       Поддерживаемый сильной рукой, Джунмён опустился на кровать, не в силах отвести завороженный взгляд от Кая, нависшего над ним. Такой притягательный, красивый. Невероятно сексуальный. Нужно было приложить немало сил, чтобы побороть желание прикоснуться к нему. Да и стоило ли? Кай был словно магнит, в притяжении которого Джунмён давно и бесповоротно увяз.       Мужчина вытянул руку и мягко, почти невесомо провёл пальцами по щеке Кая, наслаждаясь бархатом его смуглой кожи. Откуда только взялось это чувство робости? Хрупкости? Эфемерности? Они не в первый раз занимались любовью, не в первый раз сгорали от желания, охваченные страстью в объятиях друг друга, знали все привычки, предпочтения и все сокровенные чувствительные места. Отчего же сейчас всё было иначе? Будто заново? Совершенно иные ощущения.       - Ты сегодня… немного другой, - прошептал Кай, внезапно вторя размышлениям Кима.       - Другой? - Джунмён изумлённо вскинул брови. Он и подумать не мог, как, оказывается, схожи их с Каем мысли.       - М-гм… Не знаю, как тебе объяснить. – Бывший вервольф положил ладонь поверх ладони возлюбленного, сильнее прижимаясь к ней своей щекой и ласкаясь. Его глаза всё также прямо и нежно смотрели в глаза Кима. – Ты всегда был для меня как наркотик. Только, знаешь… кажется, доза в этот раз значительно сильнее. Почему так? Неужели всему виной длительное воздержание?       Он улыбнулся.       - Длительное? Ты преувеличиваешь. – Джунмён не сдержал смешок и затем более серьёзно добавил: - Думаю, всё потому, что ты уже не пытаешься контролировать свои чувства. Тебе больше не надо рассчитывать силу, боясь причинить мне боль. Ты свободен, Кай. – Джунмён положил свою руку на грудь любимому, чувствуя, как под ладонью размеренно бьётся его человеческое сердце. – Твоё тело свободно. Почувствуй его. Почувствуй свои желания. Отпусти себя.       У Кая от его слов перехватило дыхание. Даже глаза защипало. Он наклонился, обжигая лицо Мёна горячим, порывистым дыханием:       - У меня только одно желание. Это ты.       И жадно накрыл губы учёного своими.       Ладонь, что упиралась ему в грудь, скользнула выше, забираясь нежными пальцами в волосы. Два тела сплелись в крепком объятии, и никакая существующая в мире сила не могла его сейчас разрушить или прервать. Любовь господствовала над всем. Только в объятиях возлюбленного Кай, наконец, в полной мере познал, каково это быть человеком. Чувствующим, пылким, возбуждённым, жадным до каждого прикосновения, до каждого вздоха, стона, слетающего с любимых губ. Полностью отдаваясь желанию, он впервые ощутил себя настолько живым, настолько опьянённым жизнью. Больше никаких преград! Никаких ограничений! Лишь двое – он и Джунмён. И не важно, какая в его жилах текла кровь – волчья или людская, пока его сердце и сердце любимого звучали в унисон, всё остальное не имело значения. Кай, наконец, понял: ему больше не о чем было жалеть.