Часть 11
3 октября 2017 г., 17:35
Я родился сегодня утром, Еще до первого света зари. Молчание у меня снаружи, Молчание у меня внутри.
Чужие пальцы на моём запястье, чужой взгляд, не отрывающийся от меня ни на мгновение, я словно попала в иную реальность… Хотя почему «словно»? Я сама шагнула в неё, сбегая от апокалипсиса. Это всё что я умею — убегать и прятаться, прятаться и убегать. Вот только сегодня почему-то основные умения отказали. В сознание пробрался системный сбой — чужие пальцы, которые, я уверенна в этом, стоит искренне захотеть, тотчас отпустят удерживаемое запястье, но у меня не получается захотеть этого. — А еще Рей… — я уже плохо воспринимаю то, о чем без умолку говорит рыжий школьник. Сколько мы уже идём к дому загадочного директора Ли, а Шинву и Ик Ханан всё рассказывают о том, какой их Рей хороший, порядочный, умный… Список добродетелей благородного растёт просто в геометрической прогрессии, что начинает откровенно пугать. Хоть бери и канонизируй. И ведь не повторились еще ни разу! О, Mamma Mia! Когда же я смогу выпить кофе и уйти?! — О, ребята! Какая неожиданная встреча, вы тоже идёте к директору Ли? — спрашивает одна из вывернувших из-за угла милых девушек, и под их полными жгучего любопытства взглядами я невольно дергаюсь, спрятаться за Кадиса, но вовремя себя одергиваю. — О, боже, какая милашка! — восхищается другая. — Меня зовут Юна, а её Суи. А как твоё имя? Сердце ухает в пятки. Я не знаю, что ответить. Хром? Наги? Хатсуюки? Елена? Но… ни одно из них я не могу назвать по-настоящему своим. Даже имя данное мне в прошлой жизни, ведь старая закончилась, а эта совершенно новая… Так что сказать?!Я кланяюсь гаснущим звездам, Кланяюсь свету луны, Но внутри у меня никому не слышный звук, Поднимающийся из глубины.
— Аааа! Вот же я идиот! — в отчаянье хватается руками за голову рыжий. — Как я мог этого не спросить?! — Ну, ты, как всегда, Шинву, а вот от тебя, Ик Хан, я подобного промаха не ожидала, — укоризненно качает головой Суи. — Прости их, они бывают такими шалопаями. Так как твоё имя? — Родителям нравилось имя Хикару, но в итоге меня называют Хром, — нашла, как выкрутиться я, достала из воздуха монету, позволив ей мелькнуть меж пальцев, словно золотой рыбке, подбрасываю вверх, а на ладонь опускается цветок из золотистой бумаги. — Подрабатывала заменой иллюзиониста, но… Слова застревают в горле из-за восхищения, с которым на меня смотрят дети. Не понимаю, почему они так реагируют, это же самый обычный фокус, даже не иллюзия. Дико смущаюсь, не зная, куда себя деть. — Простите… — Да ладно тебе, Хикару! Это было круто! — тут же пытается поддержать рыжий, но молчаливый взгляд благородного…Море расступилось передо мной, Не выдержав жара огня, И все стрелки внутри зашкаливали При первых проблесках дня.
— Теряешься на публике? — с пониманием спрашивает Суи. — Только вне представлений… С импровизацией в обычной жизни у меня беда, — потому что с этой самой «обычной жизнью» сталкивалась так часто, что вообще успела забыть, что это за зверь. — Можно взглянуть на цветок? — спрашивает Юна, я киваю, она берёт цветок в руки, рассматривает. — Это ведь оригами? — нажимает на лепестки. — Ух ты, он еще и складывается! — Схема не очень сложная… Она неклассическая, и для создания подвижности нужно использовать ножницы, но в основе лежит квадратный лист… — от смущения хочется провалиться под землю или хотя бы накинуть на себя несколько слоёв иллюзий, вот только Кадис не отпускает моей руки, и синие блики ускользают, надежно закрывая сознание, но не желая при этом слушаться. — Квадратный лист?Я родился на севере, Чтобы дольше оставался цел. У меня нет друзей, Чтобы никто не смог сбить прицел.
— Классическое оригами предписывает использование одного листа бумаги без применения клея и ножниц. При этом часто для шейпинга сложной модели, то есть придания ей формы, или для её консервации используется пропитка исходного листа клеевыми составами, содержащими метилцеллюлозу, — поправляя очки, говорит Ик Хан. — Существует множество версий происхождения оригами. Одно можно сказать наверняка — по большей части это искусство развивалось в Японии. Оригами стало значительной частью японских церемоний уже к началу периода Хэйан. Самураи обменивались подарками, украшенными носи, своего рода символами удачи, сложенными из бумажных лент. Сложенные из бумаги бабочки использовались во время празднования свадеб синто и представляли жениха и невесту. — Оригами — просто фигурки из бумаги, в них нет ничего особенного, — немного резче, чем это того стоило, говорю я, задетая упоминанием о бабочках. Слишком много моих надежд и воспоминаний было связано с ними. Неоправданных надежд. Пальцы Кадиса на мгновение чуть крепче сжимают моё запястье. — Если это просто фигурки из бумаги, то почему у тебя такой траурный вид? — спрашивает начинающий приходить в себя после разговора с Ик Ханом юный благородный. — Регис, ты ничего не понимаешь в любви. Когда влюбляешься, то очень сложно сделать первый шаг, — со знанием дела говорит рыжий, складывая руки на груди и кивая. — И это очень больно, когда ты в ответ на своё признания слышишь что-то вроде: «Это ничего особенного не значит». И… Ай! Юна за что?Я не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя.
— Хикару, не обращай внимание на слова мальчишек. Они в этом действительно ничего не понимают, — улыбается Суи. — Если кто-то сделал тебе больно, не стоит закрываться от мира и начинать шарахаться от парней. Я считаю, что уметь делать оригами это здорово, у меня самой на такую кропотливую работу терпения бы не хватило. Ты, наверное, еще и вышивкой увлекаешься? — Не хватает времени, да и пяльца с нитками не всегда можно взять с собой, а вот салфетки и листки бумаги найти не трудно и потерять будет не жалко. Я бываю очень рассеянной, — с радостью хватаюсь за возможность уйти от крайне неприятной для меня темы. — К тому же складывание фигурок оригами очень успокаивает. Моя личная жизнь — это как задачка, в которой, сколько бы её ни решала, выходит полтора землекопа. Все, кто так или иначе проявляли ко мне какой-то романтический интерес, получить табличку «мой парень» не могли. Кея… я была его шизофренией, а в конце концов оказалась вообще сестрой близнецом. Мукуро… он наоборот сам воспринимал меня больше как младшую сестру, и это я лезла к нему со своими сантиментами. Савада-сан… без комментариев. Ран-ран? Так он не мог определиться, какая из версий меня во всех параллельных мирах, что он видел, ему нравилась больше, а гарем из одной женщины устраивать не хотел, ведь в этом случае я бы слишком быстро стала предсказуемо-скучной. Дино-сан пару раз дарил цветы и… всё. В общем зря я так радовалась в прошлой жизни освобождению от физкультуры, навык который там преподавался незаменим в жизни любой девушки, а именно: «прыжок через козла».Я не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя.
— Не думаю, что стоит так относиться к оригами, я читал, что фигурки оригами хранят в себе часть души человека, который ее сделал. По мнению японцев, если дар мастера вдруг испортился или порвался, то заболеет сам мастер. Веря в эти приметы, оригамисты просят, хранить свой подарок как талисман, и редко дарят изготовленные фигурки незнакомцам, — немного зловеще блеснув очками, говорит Ик Хан, в то время как всё внимание компании сосредотачивается на нём. — Даже легенда об этом есть. — А что за легенда? — спрашивает немного притихший из-за возникшей атмосферы Шинву. — В ней рассказывается о богаче, которого отблагодарили, преподнеся ему большой оригами шар. Места в своем доме он ему не нашел и подарил своей пожилой матери, жившей неподалеку. Однажды богач заболел, а злая невестка не разрешила матери навестить сына. Вот только, когда один из слуг богача пришел рассказать матери о случившемся, она не удивилась. Потому что в минуту смерти ее сына шар, который он ей подарил, упал и рассыпался на части. — Но я же не мастер оригами… — растерянно улыбаюсь я.Я родился со стертой памятью, Моя родина где-то вдали. Я помню, как учился ходить, Чтобы не слишком касаться земли.
— Вот! Может, как раз из-за подобного отношения к оригами у тебя всё и не ладится! — словно сделав невероятно важное открытие и воздев палец к небу, сверкает очками Ик Хан. — Вспомни, наверняка, все самые плохие события в жизни происходили с тобой после того, как ты теряла или дарила недостойным людям свои работы. Озадаченно моргаю, хмурюсь, пытаясь вспомнить и соотнести эти события, но вот только никакой системы выявить не получается. И этот факт приносит удивительное облегчение, становиться как-то легче дышать, а прошлое не так давит на плечи. — Иногда вещи — это просто вещи, Ик Хан, и никакой мистической силой не обладают, — мягко улыбаюсь я. — Я слышала, что бумажный журавлик является символом мира, — улыбается Юна. — Кажется, это связано с поверьем о том, что сложив тысячу журавликов можно загадать желание и оно исполниться. — Садако Сасаки, — решительно произношу я, перед глазами встаёт собственная больничная палата и девочка по имени Наги, ради которой никто не пожелал приложить хоть немного усилий, чтобы спасти. — Правда или это кем-то придуманная история. Но говорят, что она родилась в 1943 году, в 1945 во время бомбардировки Хиросимы погибли ее родители. Сама она умирала от лучевой болезни. Малышка верила, что история про тысячу журавлей, которые исполняют желания — неподдельная истина и потому, лёжа в больнице, она складывала фигурки из бумаги. Мечтая выздороветь, она делала журавликов и просила о мире на всей планете. Вот только сложив 644 журавлика, девочка умерла…Я ушел в пустыню, Где каждый камень помнит твой след, Но я не мог бы упустить тебя, Как я не мог бы не увидеть рассвет.
Мысли оставленные в дневнике, для покупки которого Наги голодала, обрывки любимых песен, стихов, мечты, так и оставшиеся мечтами. Смаргиваю неожиданно набежавшие на глаза слёзы, чтобы хоть как-то смягчить грустную историю, улыбаюсь сквозь силу. Хочется верить, что этой доброй душе в новой жизни повезло больше, чем в старой. Она достойна этого. — Поэтому я бы назвала бумажный журавлик символом не мира, а надежды. Той, что живёт вопреки всему и даёт силы сражаться до конца. Потому что, если что-то еще не случалось в этом мире, не значит, что оно никогда не произойдёт. Именно подобная надежда делает невозможное возможным, — испугавшись собственных порывов и неуместной откровенности, тихо произношу. — Извините… — Хикару, по тебе видно, что для тебя оригами не просто фигурки из бумаги. У тебя очень многое связано с ними, а на тех, кто говорит, что это всё ерунда, просто наплюй и не трать на них свои душевные силы. Поверь, эти люди не стоят того, чтобы из-за них принижать себя и своё любимое дело, — прерывает воцарившуюся после моей вспышки неловкую тишину Суи. — Мир огромен и в нём всегда найдутся те, кто сможет тебя понять, главное не сдаваться и смело идти вперёд. Ну же, Хикару, улыбнись, если хочешь заниматься оригами на профессиональном уровне, Рей и мы обязательно тебя поддержим. — Спасибо… — в горле появляется ком, и я с трудом произношу это короткое слово, внутри меня тепло-тепло от этих слов, хотя и понимаю, что знай они о том, какая я на самом деле, Суи никогда бы не сказала ничего подобного. Я ведь…Я не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя.
— Хикару, — окликает меня Кадис, и, подняв глаза, сталкиваюсь с чистым взглядом кроваво-алых глаз. — Я поддержу тебя. — Кадис, — по щекам катятся слёзы. Мне хочется ему верить. — Я… Очень-очень хочется верить, но… — Кофе! До восхитительнейшего кофе от директора Ли, осталось совсем чуть-чуть! — Шинву!!! Кадис проводит рукой по моей щеке, стирая слёзы. Я не понимаю почему пламя Тумана выскальзывает скользкими синим рыбками из воображаемых рук моей воли. Почему…?Я не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя. Я не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя, Не мог оторвать глаз от тебя.*
________________________________ *Смысловые галлюцинации — Не могу оторвать глаз от тебя
