Вторые близнецы на Тип-Топ

      Расставания это всегда тяжело. Особенно, когда провел в одном месте, с одними и теми же людьми столько времени. Поэтому покидать лайнер после выпускного, зная, что его скорее всего разберут на запчасти, если не найдут кому продать, было мучительно тяжело. Но даже не это было болезненным, а та ложь, которую говорят на всех выпускных: «давайте будем держать связь». Конечно, давайте. Только дольше полугода, в лучшем случае, она не держится, как показывает практика. Но эта милая наивность похвальна, бесспорно. Ведь почему она есть? Потому что ты еще не знаешь, что свалится на тебя в университете, какие предметы, другой тип учебы, новый коллектив… Все это заставит тебя быстро забыть о том, что ты делал в школе, с кем там общался, о чем думал, мечтал. Все в твоей жизни поменяется, и ты — в первую очередь.       Но а пока последний день, когда все полны грандиозных планов на лето, на первый учебный год в новом месте… Пока есть только планы и дюжина вопросов, но ни одного ответа. Да и потом ответы будут разные. Никто не знает, как сложится жизнь, как повезет или не повезет в ней… Всё: либо светлое будущее, либо мрачные перспективы. Но сейчас никто об этом не думает особо. Все просто стоят в расстроенных чувствах и прощаются, прежде чем покинуть уже ставший родным SS Тип-Топ.       Первыми лайнер покидают множественные одноклассники. За ними в пустоте растворяются Майя, Вуди и Эддисон, мало-помалу оставляя на палубе две пары близнецов, Лондон и Мосби с Тотвейлер. Мосби только вчера сделал предложение Эмме, что еще не дало утихнуть разговорам и добрым шуткам (хотя в случае Зака Мартина сложно сказать с каким подтекстом шутки). Денни в разговоре никак не участвовала. Не сказать, что она чувствовала себя лишней, но… даже недолгое отсутствие сказалось.       Из мыслей ее вырвали Мартины, приобнявшие с обеих сторон. Она выгнула бровь. — Чего снова укисла? Выше нос, ты же возвращаешься туда, где ты счастлива. — Да, но до этого еще море волокиты, а я ее не люблю. — Ну, не все жизнь малина, — продолжал Коди. — Ничего хорошего сразу не бывает. — Верно, — усмехнулась.       Коди ее скоро отпустил и влился в разговор с Эммой и Бейли. И тогда уже Зак обратился к подруге: — Не думал, что скажу это но… Я согласен с Коди. Ты возвращаешься в ЦРУ, к поискам своего мальчика. Чем не повод радоваться? — А если не найду? — Ты? Не найдешь? Денни, не смеши меня, я скорее тупые шутки шутить перестану, чем ты его не найдешь.       Денни против воли заулыбалась. — Спасибо, Зак. Мне будет этого не хватать. — У тебя всегда есть мой номер. — Да, и… — она достала из рюкзака папку. — Тебе Лесс просила передать. Почитай и, если надумаешь, дай знать, хорошо?       Парень усмехнулся, кивком смахивая челку с лица. — Обязательно. — Отлично. Тогда, мне пора ехать! — громко произнесла она, чем привлекла внимание оставшейся компании.       Само собой, без объятий ее никуда никто не собирался отпускать, особенно Лондон, поэтому она еще минут двадцать «проторчала в объятиях». И вот, на стоянке у трапа ее ждала машина, на которую опиралось два юноши в солнечных очках. Закинув последние вещи в багажник, она открыла заднюю дверь и, прежде чем сесть, произнесла: — Во-первых, тебе идет хвост, Шейн. А во-вторых, куда мы едем за Велезом?       Юноши только загадочно улыбнулись и ответили, садясь в машину: — Тебе понравится.