Еще один раз

Ей давно не снятся кошмары. Да, после освобождения, она видела трупы. Горы трупов, и его, возвышающегося над ними. Она даже просыпалась с криками, будя всех вокруг. Помогла старая воспитательница. — Ты ведь что-то видела? Что-то страшное? Это были твои родные? Нет? Это были твои воспитатели? Тоже нет? Это были твои… мучители. Не мотай головой, по глазам вижу, что да. Ты знаешь того, кто тебя спас? Хм. А надеешься ли на встречу с этим человеком? О, какой яростный ответ! Тогда перестань думать о нём как о человеке в крови, может это было первое и последнее убийство в его жизни? Представь, встретишь ты его через несколько лет и кого увидишь? Маньяка-убийцу? Лучше не думай о прошлом, подумай о будущем. Представь вашу предстоящую встречу: какая она будет, где будет проходить, это будет свидание на 5 минут, или может встреча, закончившаяся с…вадьбой? Что ты сможешь ему предложить? Только запомни, ни в коем случае не представляй что он сможет предложить тебе, не представляй его внешне, пусть в твоей фантазии он останется таким как ты его видела в последний раз. Будет меньше разочарований. Всё поняла? Тогда беги. С момента отповеди той старухи она и вправду спала спокойнее. Вторая волна кошмаров была не столь страшной и ужасающей. Она накатила после первых сваренных и проданных ядов. Во сне к девочке приходили люди, с которыми она сидела за столами, стояла в банкетных залах (ну, по крайней мере Енна их себе представляла именно так), и которые падали на пол, падали со стульев, лицами в тарелку… Все они умирали от её ядов. Вторую волну она задушила сама, собственными руками, когда в первый раз пробралась в ближайший госпиталь и вылечила Солнцем медленно умирающего мальчика. Третья волна кошмаров была даже не её. Мукуро тогда только попал в Вендикаре. Это были первые месяцы. В самом начале он собирался бежать, яростно и уверенно составлял планы побега, искал еще союзников. А потом пришла апатия, осознание безысходности и общая атмосфера уныния и страха, царившая в тюрьме. Ей кажется, что это была самая страшная волна. Пытаясь его как-то успокоить и вывести из этой бездонной депрессии, она старалась «вытягивать» его эмоции через метку-поцелуй, заменяя своим Дождем-спокойствием или Солнцем-оптимизмом. Ему это принесло облегчение, ей — кошмары, в том числе и наяву, от которых она забивалась в самые дальние углы, складывалась в позу эмбриона, сжимая голову руками и пережидала «приступ» раскачиваясь из стороны в сторону. От этой страшной безысходности, от своей беспомощности и от панического страха перед Вендиче. (О, кто бы знал каких усилий, спустя почти год, ей стоило заключить с ними договор!) Но и третья волна кошмаров их совместными усилиями сошла на нет. Он придумал план побега, она подготовила всё для его комфортной жизни (по крайней мере до тех пор, пока она его не найдёт). И вот теперь она вскакивает ещё до рассвета от леденящего душу ужаса. Что-то случилось! С Мукуро! Она выбегает в гостиную, где видит полностью убранный диван. Следующее, что бросается в глаза — нет его вещей! Новый кофейный столик, как и придиванный стул, пуст, хотя обычно они завалены разнообразной мелочевкой, начиная от расчески с резинками и серёжками, и заканчивая верхней одеждой в лице пальто и шарфа (он их не успел убрать после «переезда» из разрушенного кинотеатра (Вендикаре располагалось в горах, а до вертолетной площадки ещё добраться надо было)). Единственная вещь, найденная под диваном — мобильный телефон. В порыве надежды девушка обыскивает весь дом в поисках какой-либо записки, обзванивает все больницы/морги/полицейские участки, даже набирает Хибари Кею, обходит весь заброшенный парк аттракционов, но нет, ни-че-го. Всё, что остается, это попытаться прислушаться к метке, но та предсказуемо глуха и парадоксально пуста. Единственное объяснение пустоте — смерть носителя. Мысль о волшебных пулях, временно умерщвляющих, тухнет на краю сознания, так до конца и не оформившаяся. По дому проносится протяжный плач-вой.

***

Тсунаёши считает, что идти и звать на очередную игру Реборна банду Кокуё — не самая лучшая идея, идти туда в одиночку — идея еще хуже. Но репетитора абсолютно точно не волнует мнение ученика. Поэтому сейчас Тсуна собирается с мыслями, чтобы позвонить в дверной звонок. Не успевает трель в доме до конца утихнуть как дверь тут же распахивается, а на порог выскакивает взъерошенная, в тех же коротктх шортиках и майке на пару размеров больше, с опухшими глазами, но горящим взглядом Енна. Тсуне становится даже как-то немного неловко от такого внешнего вида девушки. — Привет, Енна-чан! Реборн просил меня позвать вас на игру, но если ты не хочешь, — Савада осекается, видя как взгляд собеседницы гаснет, а сама она, покачиваясь, идёт внутрь дома, даже не закрывая за собой дверь. Тсунаёши уже собирается идти за ней, когда проход ему преграждают ММ и Чикуса. — Чего надо? — вопрос задаётся таким тоном, что хочется развернуться и бежать. — А, этоо… Реборн попросил, — начинает Савада, но его перебивают. — Вот и иди к своему Аркобалено, а к нам больше не лезь! — хлопнувшая перед самым носом дверь ставит окончательную точку в разговоре.

***

Мукуро понимает, что уходить вот так, никого не предупредив, было не самым мудрым решением. (Но он ведь босс, потому, что хочет, то и делает!) У него не было ни времени, ни желания объясняться с соратниками. Крамольная мысль, советующая представить, как бы чувствовал себя он сам в данной ситуации заставляет прийти к неутешительным выводам. Ребята, скорее всего будут волноваться. Енна опять устроит лекцию на пару часов и будет хлопать по рукам (или другим частям тела) не давая к себе прикасаться. А ещё он понимает, что не имеет права дать погибнуть девочке с наивным взглядом, уже одного глаза, и с по-своему тяжелой судьбой. Когда около двух часов ночи он слышит крик о помощи, собрать вещи и купить билет на ближайший поезд до Токио — дело двадцати минут. По приезде Мукуро понимает, что найти необходимую больницу сразу не получится. В Токио слишком много голосов и криков, настроиться на один единственно-необходимый не получается. День, целый день, он тратит на посещение различных больниц и поликлиник — безрезультатно. Умная мысль появляется под вечер. Почему бы с её точки зрения не посмотреть в окно и уже потом пытаться найти это место по виду? Гениально. Достать и зарядить небольшой револьвер — дело пары минут. План оказывается не самым продуманным, потому что окна в палате зашторены, а сквозь щёлку штор видны только огни ночного Токио. Приходится ждать до утра. С рассветом становится понятно, что удача точно не на его стороне, потому что окна выходят во внутренний двор. Ситуацию спасает видимое, недалеко стоящее, высотное здание причудливой форме. На то, чтобы найти высотку, а потом и больницу, уходит еще несколько часов. В палату к девочке его пускают только в полдень. Добыть её медицинскую карту не составляет труда. Беглое изучение (он же не медик, практически ничего не понимает в этих анализах) документов, и начинается долгая и кропотливая работа по созданию иллюзорных органов. Когда Мукуро, наконец, заканчивает, на улице опять рассвет. День оказывается весьма насыщенный событиями: доверенность от родителей Наги, подтверждающая, что теперь он её новый опекун; бесплатно снять квартирку не далеко от станции, куда можно было бы перевести девочку; транспортировка Наги в эту самую квартирку, попутное изъятие медицинской карточки и покупка билетов на поезд до Намимори. К сожалению, ночью девочке становится хуже, и Мукуро вынужден отложить возвращение домой (всмысле в дом, где он обитает, да, именно так) до поправки Наги. Утром девочка чувствует себя лучше, но Рокудо считает, что денек они могут и пересидеть в квартирке. Ночной поезд буквально летит по рельсам, и Наги завороженно глядит в окно, за которым с невероятной скоростью проносятся огни городов, деревья, поля. Девочка изо всех сил пытается не беспокоить Мукуро, но спустя некоторое время всё-таки чуть облокачивается на него. Спать не хотят оба, поэтому Наги просит своего спасителя рассказать немного о том месте, куда он её везёт. И Мукуро соглашается. А потом говорит. Говорит о зубастом Кене, который моется не чаще раза в неделю и постоянно жует жвачку. Говорит о молчаливом Чикусе, которого называют «четырёхглазым каппой», и который обожает чистоту в любом её проявлении (но убираться не любит). Говорит об ММ, которая обожает шоппинг и играть на кларнете. Говорит о медике-ядоваре Енне, которую он знает с детства, и которая при необходимости может «успокоить» кого угодно тряпкой-полотенцем с Пламенем Солнца. Говорит о соседе-Тсунаёши-Десятом Вонголе, который, не хочет становиться Доном и, кажется, боится их семейку до жути. Говорить дальше не хочется, потому что осознание, что они как-то незаметно стали из банды семьёй (не мафиозной Семьёй, а обыкновенной, где все друг о друге заботяться и поддерживают; данная мысль вгоняет в ещё больший ступор) не хочет уходить из головы и настоятельно требует обдумать себя. Что ж, ехать им еще пару часов, времени вагон, тем более впечатленная Наги начинает дремать. В Намимори они прибывают рано утром, когда на улице ещё прохладно. Девочка кутается в выданные еще в Токио шарф и пальто. Пять дней. Что ж, за время его отсутствия город не был разрушен, и это радует. Пока они добираются от станции до дома, Мукуро представляет уже несколько вариантов встреч с «мамой» их семьи. Он морально почти готов к выговору, полотенцем-по-хохолку, надутым губам и обиженному взгляду. Одним словом, он готов ко всему, кроме реальности. Когда Рокудо распахивает перед Наги дверь в их ни разу не скромную обитель прихожая-кухня-гостиная кажется пустой и безжизненной. Но стоит только двери закрыться, как от стенки отлипает фигурка и направляется к парню и девочке. Мукуро даже не сразу узнает в этом поблекшем, осунувшемся, похудевшем и, как будто, выцветшем призраке свою Енну. Она останавливается перед ними. Скользит, не цепляясь, взглядом по Рокудо и останавливает взор на замершей Наги. Мукуро даже готов защитить бедную девочку от каких-либо негативных действий со стороны подруги. Он непроизвольно дергается, когда Енна тянет руку, на которой отчётливо проступают вены, к Наги, на его действие Эспозито лишь усмехается краешком потрескавшихся губ, берёт девочку за руку и ведёт в подвал — вначале обследование и лечение, потом уже осмотр нового места жительства и знакомство с остальными домочадцами. Так и замерший в прихожей Мукуро не удостаивается больше и взгляда.