Еще один раз

Мукуро чувствует острое ощущение дежавю (второй раз за неделю, между прочим!), пока шарит по дивану в поисках мобильного телефона. И первое, на что иллюзионист обращает внимание — время — 9:30 утра. Уже лучше, но всё еще недостаточно. Закравшуюся на периферию сознания мысль, что в Вендикаре спать разрешали сколько влезет, тараканы единогласно прогоняют. Увидев на экране уже знакомый номер, парень, с мстительной улыбочкой, решает сбросить, однако опять оказывается остановлен. — Говорите, Кокуё слушает… Да… Да… Можем посмотреть… Через сколько?.. Хорошо, будем ждать. К моменту окончания разговора сна у медика нет ни в одном глазу, а взгляд начинает метаться по комнате. Мукуро даже начинает переживать, поэтому довольно резко вскакивает с дивана, подходит к девушке и, обхватывая её лицо руками, заставляет посмотреть себе в глаза. — Что случилось? — вопрос может оказаться слишком серьезным, поэтому времени на смех нет. — Вонгола идёт… Ну что, за эти 10 минут, до прихода Тсунаёши с «веселой» компанией они успели: отмыть гору посуды за неделю; вымыть полы; вынести мусорные мешки; избавить холодильник от повесившейся мыши и шарика у её ног; вставить шутнику за розыгрыш и объяснить, что о необходимости пополнить запасы можно было и просто сказать; вытащить из всех поверхностей иглы Чикусы; собрать челюсти Кена; замаскировать дверь в подвал-кабинет Енны (слово лаборатория определенно точно не нравилась никому из присутствующих, хотя против экспериментов исследований Эспозито никто против не был); замаскировать дверь на чердак (Мукуре-саме там лучше думалось и творилось) и переодеться в одежду, приемлемую для приема «гостей». Прозвеневший дверной звонок заставил подскочить носящихся туда и обратно по дому подростков и принять пафосные позы по всей кухне-прихожей-гостиной. — Ку-фу-фу, приветствую тебя, Десятый Вонгола. Уже пришел отдать мне своё тело? — оскалился Мукуро, приглашающе открывая дверь в, утопающую в тенях по сравнению с ярким солнечным светом на улице, прихожую. Вместо сглотнувшего Тсунаёши ответил ребёнок, сидящий у него на руках. — Джудайме никогда так не поступит! И вообще, надо было сдать тебя Вендхмммм… — Простите его, простите, — тут же стал кланяться Савада, зажимая рот рукой уменьшенному Гокудере. — К нам просто приехал конструктор оружия Вонголы и что-то не то намудрил с Десятилетней базукой. Поэтому Гокудера-кун теперь такой, в смысле выглядит как ребёнок. Прошло уже почти полчаса, а он всё никак не может вернуться в своё прежнее тело, — закончил Тсуна, с нескрываемой надеждой глядя на банду Кокуё. Злорадное «ку-фу-фу» было нагло перебито восторженным «А можно взять пару анализов проб крови?!» и, не дожидаясь ответа, Енна вырвала подхватила Хаято из рук Савады и унесла в подвал, попутно срывая всю маскировку. Теперь «ку-фу-фу» было задумчиво-обреченным. Спустя полчаса тишины за обеденным столом и редких криков из подвала создавалось ощущение криков грешников из Ада, дверь в преисподнюю подвал открылась, являя миру Енну с Хаято на руках. Провожаемая взглядами парочка прошла к дивану села на него и начала изучать принесенную с собой папку с анализами. — Ну, что там? Можно ли вернуть Гокудеру-куна в обычное тело? — не выдержал Тсунаёши, искренне волнуясь за состояние друга. — Знаешь, Десятый Вонгола, а он сейчас в своем привычном теле. Это почти как у Аркоболено. Видишь, у него на шее цепочка с кольцом висит? При действии базуки Хаято испугался, а пламя отозвалось на желание спасти владельца от возможного летального исхода и поэтому, скорее всего, было выпущено неосознанно, таким образом пройдя через… — спустя несколько минут терминов и выпадение в астрал несведущих  — пламя скопилось в кольце, — увидев постные лица сидящих за столом, Енна тяжело вздохнула и подвела итог. — Короче, пока пламя в кольце не иссякнет или кольцо не разрушиться, ходить Хаято в таком теле. На сим закончим. Гокудера был подхвачен с колен и всунут в руки Тсунаёши. Потом их плавно подвели к двери и придали ускорение, которого хватило как раз до забора. — Чем смогли — помогли! — громкий хлопок закрывшейся двери возвестил об окончании «встречи». Через пару часов в дверь опять позвонили, желания принимать эффектные позы и вообще выползать из комнат ни у кого не было. Когда дверь была бесцеремонно открыта, кажется, с маленькой ноги, а по первому этажу шепотом прокатилось возмущенное «Реборн!» и уже громче блеяние «Простит за вторжение», желания встречать «гостей» так и не появилось, а вот выпроводить их поскорее и, если получиться, оставить в теле пару дырок было хоть отбавляй. Именно поэтому в Саваду и Реборна полетело несколько десятков игл, сломанные нунчаки, раскрытые челюсти акулы с тремя рядами зубов, иллюзорный трезубец и зажженая спиртовка. К несчастью, одним из осоновных приказов, отданных Аркоболено, был «Оберегать Наследника от любых покушающихся на жизнь и здоровье предметов». Свесившиеся со второго этажа три недовольно-разочарованных лица и высунувшиеся по одному с чердака и из подвала представляли бы собой почти комичное зрелище, если бы попутно не искали по карманам и ближайшим поверхностям чем бы еще запулить в репетитора и ученика. — Простите, простите, простите за вторжение! — болванчик-Савада заставил приостановить поиски. — Мне некуда девать Гокудеру-куна! От вида Бьянки он падает в обморок, в моем доме его некуда селить, и он постоянно ругается с Ламбо. В своей квартире он не может жить, потому что даже до плиты, ручки холодильника и туалета не достает! Пожалуйста, можно он останется у вас до «выздоровления»? (Это ведь можно так назвать?) Воткнувшийся у самых ног, уже реальный, трезубец кратко обозначал позицию главы шведской семьи банды Кокуё. Недобро сощуренные глаза Аркоболена Солнца обещали все кары мира и положительный ответ на просьбу Савады. Война была быстрой, но принесла большие потери. Не прошло и четверти часа после выпроваживания «визитеров-просителей», как за окном раздался рёв мотоцикла. Последующий за этим внеплановый снос двери был практически ожидаем. Пылкая встреча тонф и трезубца была еще более предсказуема. Организованный на втором этаже тотализатор во всю принимал ставки. К великому разочарованию публики победила дружба кухонная тряпка, приправленная Пламенем Солнца, громогласное «Хоть Землю разносите, только подальше от меня, моего дома и моего подвала!» завершило встречу. Последующий поход в магазин в качестве «наказания за снос двери и поломку любимого кофейного столика» сопровождался единогласным бурчание «даже размяться не успели»,"этот столик ей на самом деле даже не нравился» и «все бабы — зло». Следующий этап войны начался после закономерного вопроса «А где вы учитесь, травоядное?» и закономерного же ответа «Нам не надо учиться, Кея-кун, мы и так всё знаем! Ку-фу-фу». Окончание этапа было таким же спонтанным, как и начало. Накативший килограмм спокойствия заставил сесть прямо на кафельный пол магазина и задуматься о смысле жизни и бренности бытия. Мирный договор был заключен за вкуснейшим ужином из мяса, салата и риса. Пирог на десерт даже заставил улыбнуться друг другу. Стребованные деньги за дверь и столик, правда, пошатнули идиллию, однако приглашение на следующий прием пищи, на усмотрение ГДК, восстановил утраченное доверие. Сообщение, с уже ненавистного Мукуро номера, возвестило о том, что пламя в кольце иссякло, а Гокудера-кун вернул себе прежний размер. Отобранный вовремя телефон не позволил отправить шутку не приличного содержания. Помахивание пятью ручками на прощание отъезжающему Хибари ознаменовало конец этого ужасного дня, начавшегося аж в 9:30 утра. А сообщение-ответ, таки отправленное Саваде, обещало все кары Ада за ещё хоть один столь ранний звонок в этом месяце, нет, лучше полугодие, нет, еще лучше в этом году, желательно вообще им больше не звонить!