Еще один раз

Просыпается Тсуна рано утром. За окном светает, и маленький солнечный лучик, пробившийся через плотные шторы, слепит глаза. Савада чувствует себя каким-то жутко уставшим и умирающим от жажды. Желание остаться в кровати и ещё поспать почти пересиливает, когда Тсуна неожиданно осознаёт, что у него в комнате окна выходят не на восток, а на запад, и солнцем можно любоваться только вечерами, глядя на закаты, которые не бывают такими слепящими. Мальчик резко подскакивает на кровати и оглядывается. Он находится в голубо-синей комнате, в которую он с друзьями заносил бессознательного Скуало несколько дней назад. Тсуна выдыхает и решает всё же пройти на кухню, чтобы попить (эх, всё равно уже почти встал). Савада открывает дверь, да так и замирает на пороге, практически не дыша и краснея с каждым мгновением всё сильней и сильней. Он как-то даже не задумывался о том, кто, как и где спит в доме Кокуё. Теперь же ему приоткрылась часть правды, знать которую он был совершенно не готов. На диване в центре гостиной лежит Мукуро, положив загипсованную руку на спинку дивана, загипсованная же нога выглядывает из-под кромки одеяла. На груди иллюзиониста, приобнимаемая его здоровой рукой, лежит Енна, у которой с кончиков пальцев периодически срываются жёлтые и голубые искорки. Тсуна провожает взглядом одну из золотистых, которая описывает небольшой круг над спящими и приземляется на повреждённую руку иллюзиониста, тут же впитываясь. Следующей летит опять Солнечная, только приземляется она уже на ногу. Голубая искорка летит третьей, и приземляется на лоб Мукуро. Тсуна с трудом отводит глаза и тихо идёт на кухню, где жадно выпивает почти полный графин воды. Возвращается в комнату мальчик так же тихо даже поразительно. На пороге он вновь останавливается и оглядывается на спящих Енну и Мукуро. Две очередные разноцветные искорки срываются с тонких пальцев девушки, переплетаясь между собой они не смешиваются. Тсуна завороженно наблюдает, как большая двухцветная искорка описывает круг над диваном, неожиданно устремляясь к нему. Савада замирает и даже почти не дышит, провожая взглядом маленькое Пламя, которое неспешно плывёт по комнате, двигаясь из стороны в сторону. В конце импровизированного танца искорки приземляются прямо на нос Тсуне, вызывая сдавленный чих, отзывающийся эхом в спящем доме. Мальчик судорожно зажимает нос ладонью и поворачивается к медику и иллюзионисту, чтобы проверить, сколько ещё осталось жить в этом бренном мире не разбудил ли он их. Но нет, пара по прежнему спит, лишь у Эспозито пролегла складочка между бровей. Тсуна выдыхает и оборачивается к лестнице (ну, на слух члены Кокуё не жаловались никогда), но нет, и на втором этаже тоже тихо. Савада уже собирается вновь пойти спать. Он непроизвольно опять переводит взор на Енну и Мукуро и вздрагивает, когда встречается взглядом с проклятым глазом, в котором быстро сменяются иероглифы. Хаотичное движение прекращается только когда очередная голубая искорка впитывается в иллюзиониста. Рокудо прикрывает глаз и шевелит пальцами загипсованной руки. Тсуна в начале не понимает, что от него хотят, но стоит иллюзионисту вновь приоткрыть глаз, до гостя доходит значение движений. «Кыш-кыш». Молодой человек вновь опускает веки, а Савада спохватывается и юркает во временно свою комнату. Тсуна выдыхает и сползает по закрытой двери, ноги не держат совсем. Мальчик поворачивается и смотрит в замочную скважину, уверенный, что Мукуро уже заснул. И опять вздрагивает, когда с открытыми глазами предстаёт уже Енна. Девушка аккуратно приподнимается на локте и окидывает Рокудо взглядом, затем поправляет сползшее с иллюзиониста одеяло, откидывает со лба мешающую прядку, нежно обводит рукой контур лица и ложится обратно спать. Тсуна сидит у двери ещё несколько минут и старается не дышать. Потом встаёт и бредёт к временно своей кровати. Уснуть сразу он не может, поэтому просто лежит и наслаждается тишиной и покоем без Реборна, Вонголы и детских криков с утра пораньше. Мысли, лезущие в голову, Тсунаёши старается отогнать от себя всеми возможными способами. А они всё лезут и лезут. Но одна крутится в голове и не хочет уходить. А что дальше? Если он, Тсунаёши, хочет когда-нибудь быть вместе с Киоко-чан, так же спать с ней вместе в одной кровати, так же о ней заботится, следить, чтобы никто не потревожил сон… Надо ведь думать об этом, пока ещё не поздно. Киоко-чан — завидная невеста. Она красива, умна, хорошо учится и вкусно готовит. Кто помешает ей в будущем начать встречаться, а потом и выйти замуж за какого-нибудь бизнесмена? Уж точно не Тсуна. Может быть надо, и в правду, решать проблему уже сейчас?..

***

Второе пробуждение происходит ближе к обеду. Тсунаёши слышит разговоры за дверью и решает вставать. Чувствует он себя превосходно (в физическом плане) и даже готов к подвигам (на любовном фронте). Чистую футболку и брюки он находит аккуратно сложенными на стуле. Тсуна уже привык к посиделкам в доме Кокуё и разношёрстной компании, в этом доме собирающейся, но такое количество людей он здесь видит впервые. Дети бегают по лестнице, что-то друг другу крича. Ямамото, Гокудера, Рехей, Чикуса и Кен сидят вокруг журнального столика и с интересом наблюдают, как играют в покер Реборн, Колонелло и Мармон (хм, кто его сюда впустил? а, неважно, после «воскрешённого» Скуало Тсуна перестал удивляться разношерстности собирающейся компании), крупье был Суперби, которому ассистирует Бельфегор (?!). В качестве ставок стоят кружка кофе, баночка с подписью «Sport» и клубничный шейк. Выглядят Аркобалено при этом крайне сосредоточенными и серьёзными. На полу перед новым плазменным телевизором устроились Хибари и Мукуро без гипса, играющие в новую же приставку. Возле обеденного стола, переставляя блюда и сервируя, переговариваются Енна и Бьянки, ведя речь, судя по проскальзывающим словам, о любимых ядах, их составах и способах применения. Со второго этажа слышен разговор об одежде и новых течениях в японской и европейской моде. Похоже, общаются ММ, Хром и (неужели!) Хана, Хару и Киоко-чан! Тсуна уже собирается идти наверх, чтобы проверить свою догадку, когда всё же смотрит на людей, готовящих еду, которую Эспозито и старшая сестра Хаято расставляют на столе. Это отец Такеши, Тсуёши-сан, и… — Мама! — О, Тсу-кун, ты уже проснулся? — мама одаривает его ласковой улыбкой и поворачивается обратно к кастрюльке, в которой тут же начинает что-то помешивать. — Дорогой, расскажешь, как прошла вчерашняя поездка? — К-какая поездка? — Тсунаёши не до конца понимает о чём речь. Вчера он победил Занзаса в финальной битве за Кольца Вонголы, правда ведь? Помощь приходит неожиданно, и одновременно слишком ожидаемо. — Не беспокойтесь, Нана-сан. Поездка в Кокуё прошла прекрасно, — Мукуро отвечает, не отрываясь от экрана. — Мы побывали в знаменитом — даже в Намимори о нём слышали — косплей-кафе, ещё гуляли в их океанариуме, да и всё вроде. А, на обратном пути проезжали мимо парка аттракционов, его ведь оползнем разрушило? На такое враньё Тсуна только и стоит, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Реборн довольно прикрывает глаза шляпой, впрочем ни на секунду не отрываясь от игры. Маман же бросается в воспоминания о том, что это был за парк, и как в нём было чудесно. — Ты проспал больше суток, — Тсуна вздрагивает, когда Енна кладёт прохладные пальцы ему на плечо и начинает шептать в ухо. — Мы не стали говорить об этом, иначе Нана-сан могла переволноваться. Мы тоже весь день провели дома, никуда не выходя, поэтому когда твоя мама позвонила, обеспокоенная твоим местоположением, Мукуро и Скуало решили сказать, что победителям в чемпионате по сумо выделили автомобиль и деньги на поездку. Реборн одобрил идею. Теперь Нана-сан и твои подруги уверены, что мы вчера все вместе были на экскурсии, — Тсуна согласно кивает. Действительно, такой вариант всё упрощает, да и маму волновать лишний раз не хотелось. — Хм, — Савада хмурится и поворачивается к Енне, всё ещё стоящей рядом. — А что с остальными варийцами? Как Занзас? А дедушка… Реборн сказал, что кризис миновал, и ты помогла с операцией, но как он? Тсуна пытается шептать, но при этом слишком взволнован и под конец начинает говорить в голос. Мальчик выдыхает и оглядывается. Друзья насторожены и ловят каждое его слово, Реборн хмурится и надвигает шляпу ещё ниже на глаза, разговоры на втором этаже смолкают, даже мама перестаёт предаваться воспоминаниям о прекрасном парке аттракционов, замирая и глядя на него. Повисшую на мгновение гробовую тишину нарушает Скуало, предлагающий открыть карты. Дом опять наполняется звуками. Дети смеются, подростки между собой спорят о том, кто победит, Хибари и Мукуро возобновляют бой не на жизнь, а на смерть, ведущийся виртуально. Девушки продолжают щебетать о моде, Бьянки с Тсуёши задают наводящий вопрос, и Нана снова рассказывает о временах минувших дней. Енна глубоко вздыхает, будто успокаиваясь, прежде чем ответить. — С Девятым боссом всё в порядке, я его ещё подлечила. Вернуться к полноценной жизни он сможет через неделю или две, в зависимости от ситуации. Занзас и его Гроза всё ещё прикованы к кровати, за ними сейчас следят люди Дино. Солнце Варии идёт на поправку и сегодня-завтра сможет встать на ноги, — отчёт звучит как-то слишком сухо и безэмоционально. — Почему? — вопрос слетает с языка быстрее, чем успевает оформиться в голове. Эспозито смотрит вопросительно, предлагая задать вопрос более конструктивно. Тсуна тушуется под этим взглядом, но потом берёт себя в руки, расправляет плечи и с вызовом глядит в голубые глаза. — Они ведь просто считали себя более достойными поста Десятого. Почему ты их не вылечила? Почему из всех ты помогла только Бельфегору? Почему? — в этот раз Тсуне удаётся совладать с голосом и проговорить всё шёпотом. Он даже почти горд собой, ведь каждая маленькая победа может привести к большой. Когда он спустя пару секунд приходит в себя и обращает внимание на собеседницу, ожидает увидеть в её взгляде всё, начиная от безразличия и заканчивая гневом. Вместо этого он видит мягкую улыбку. — Потому что у меня кончилось Пламя. — Что?! — Тсуна не уверен, что правильно расслышал. — В смысле кончилось Пламя? Реборн говорил, если оно кончится, человек умрёт. — И твой репетитор был прав, — девушка всё так же мягко улыбается. — Вот только есть небольшая разница. Пламя имеет определённую структуру, занимающую в нашем организме… Ладно, стоп. Представь колодец. В нём есть вода, которую люди берут для своих нужд. Если в один прекрасный день взять слишком много, колодец опустеет, только на дне окажется мокрые песок и глина. Если на этом колодец закрыть и оставить на несколько дней, вода наберётся ещё. Если же на моменте, когда остались только чуть влажные песок и глина продолжить забирать теперь уже их, можно дойти до голых камней. Из которых ты уже не сможешь получить ни капли влаги. Пламя в нашем организме также может закончиться, после этого у тебя есть только два пути. Либо ты заканчиваешь его использовать, и через некоторое время оно восстанавливается, либо ты продолжаешь его использовать за счёт внутренних ресурсов организма, пока не дойдёшь до полного истощения и смерти. Так понятнее? Тсуна медленно кивает, пытаясь переварить услышанное. — Но ведь ты же делала таблетки, с помощью которых можно восполнить Пламя! Почему ты сама ими не пользуешься? — На это есть две причины, — Енна показывает средний и указательный пальчики правой руки с аккуратными ноготками. — Во-первых, людям с двумя и более видами Пламени нужны индивидуальные таблетки, которые надо подстраивать под каждый атрибут отдельно. У меня на создание таких пока не было ни времени, ни возможности. Во-вторых, и это основная причина, когда в лаборатории мне подсаживали Дождик, он немножечко не так прижился. И сейчас им я могу влиять только на эмоции и душевное состояние. Если я попробую свой же препарат, он восполнит мне чувства, как психотропное. Может подействовать как наркотик, я не до конца уверена, так что, — девушка неопределённо пожимает плечами, а Тсуна стоит не дыша. Она тоже была подопытной. Она тоже была в Семье Эстранео. Вот где она познакомилась с Мукуро. Вот почему прибежала на помощь тогда, в заброшенный кинотеатр. Тсуна почти задыхается, ему не хватает воздуха. Как так можно?! Как можно экспериментировать на людях?! На детях! Почему не вмешались те судьи-джентльмены? Что это за грязное место — мафия! Раньше такого не было, Тсуна знает наверняка! Виджиланте создавалась ведь как организация для защиты мирного населения! Савада Тсунаёши негодует. Как восемь боссов умудрились так испоганить их труд! Их общее детище! Да он их всех… Пойманный взгляд голубых глаз, и Тсуна опять стоит в кухне-гостиной. У ног всё ещё бегают дети, Аркобалено пытаются определить победителя, а мама с Бьянки накрывают на стол. — Ещё вопросы? — мягкая улыбка всё ещё украшает губы. — Про Занзаса и его хранителей, ты ведь сказала правду? — Тсуна прикрывает глаза, взывая к интуиции. — Конечно, — ответ звучит незамедлительно. Мальчик хмурится. — Не всю правду? — Да, — молчание перед коротким словом длится чуть дольше положенного. — Расскажешь, за что так его ненавидишь? — Тсуна, наконец, открывает глаза, интуиция больше не нужна. — Когда-нибудь потом. К тому же, ты и сам сейчас захочешь прервать наш разговор, — Енна отворачивается и танцующей походкой идёт заканчивать с сервировкой праздничной стола. — Не правда, я, — школьник пытается возразить, но… — О, Тсуна-кун, как прошла поездка? — милая Киоко-чан свешивается, спускаясь со второго этажа с другими девушками. Тсунаёши ерошит волосы на затылке и начинает отвечать на вопросы возлюбленной. — Все к столу! — зычный голос Тсуёши-сана слышен по всему дому. Празднование победы в битве за Кольца Вонголы чемпионате по сумо началось. Разговоры не смолкали ни на минуту. Всё время передавались блюда, кастрюльки, солонка и перечница. Все смеялись, поднимали бокалы и пили за победы прошлые, настоящие и будущие. Когда большинство тарелок опустело, Нана Савада взглянула на время и засуетилась. — Ой, ребята, а вы чего сидите? Такими темпами и опоздаете. Нет, девочки, не трогайте, я сама всё уберу, мне не тяжело. Конечно. Да, не за что, — женщина отчаянно краснеет из-за сыплющихся со всех сторон благодарностей. — Стойте, а куда мы опаздываем-то? — Тсунаёши спохватывается, когда все уже вышли из-за стола и разбежались по комнаткам. — Тсу-кун, ты как с Луны свалился! — мама в притворном сожалении качает головой, потом тихо смеётся в кулачок и поясняет. — У вас в школе сегодня вечеринка. Сразу три команды победили на межшкольных соревнованиях — это вы, гимнастки и волейболисты. Хибари-кун сказал, что такое бывает не часто, почему бы и не отметить, — женщина опять хихикает и смотрит на сына со смесью любви и гордости. — Хи, Хибари-сан действительно разрешил устроить вечеринку? — Конечно, ку-фу-фу. Меня бы так подкупили, я бы не только разрешил, но и сам бы всё подготовил, — мимо, прихрамывая, проходит Мукуро, подхватывая Тсунаёши за локоть. — Пойдём переодеваться, а то боюсь, твоя Киоко не очень обрадуется кавалеру в футболке и бесформенных брюках. Савада открывает рот, закрывает, кивает сам себе, и, закидывая руку иллюзиониста на своё плечо, просит показывать дорогу. Опозориться перед любимой девушкой не хочется совершенно, особенно когда решил покорять её сердце.