Еще один раз

Франческо Босси ненавидит Вонголу всей душой. За последние несколько лет эта Семья стала ещё сильнее, ещё могущественнее, оставив всех конкурентов далеко позади. Как только к власти пришло новое поколение, сменив у руля Девятого с Хранителями, мир стал меняться. Франческо до сих пор не уверен как им это удалось, но сейчас Италия, да и весь земной шар в целом, становится каким-то спокойным, что ли. Торговля наркотиками прекратилась за считанные месяцы. Десятый с командой не издавал никаких указов, манифестов или прочей подобной ерунды, нет. Просто в один прекрасный день у распространителей стал изыматься товар. В начале они посылали обычных рядовых, которые просто собирали, а после утилизировали наркотики. Эта стадия длилась несколько недель. Затем, когда новые поставки стали продаваться всё теми же дилерами тем же покупателям, в гости к обеим сторонам стали приходить боевики размерами два на два метра. Эти даже не церемонились, просто заходя в дома, на склады, разрушая там всё, забирая партии и снова их утилизируя, выбивая сведения о ещё двух-трёх людях в цепочках транспортировки и сбыта. Во вторую фазу отсеялось больше половины: кому-то было страшно, кто-то и сам хотел соскочить, но не знал как, а кто-то затаился выжидая, чтобы узнать что придёт с третьей волной. Последняя стадия обрушилась на теневую Италию как цунами. К тем, кто не понял с первого и второго раза, в «гости» приходили самые страшные кошмары, о которых большинство стало уже забывать — Психи Варии. На фоне Элитного отряда убийц личная команда Савады меркла. Ну, так по крайней мере казалось по первости. Информаторы Семей мало что находили о детишках. Самыми известными были Дымовая Бомба Хаято и Рокудо Мукуро, да и те пропали с горизонтов на пару лет. Об остальных, кроме их пола и приблизительного возраста с ещё более приблизительной биографией (японец/итальянец, был один/два родителя, в школу вроде как ходил), не было известно ни-че-го. Дождь — мечник-японец, входящий в дома к боссам наркотических цепочек, будто останавливал время, а потом, улыбаясь замершим жене и детям, прислуге и чужим Хранителям, лишал жизни тех, кто пошёл против воли Вонголы. Солнце — седой боксёр, открывающий двери в дома, просто разнося их в щепки и проносящийся по чужим обителям, оглушая голосом, убивая быстрыми и точными ударами. Ураган — сын главы одной из первой десятки Альянса, отказавшийся от своей Семьи, но не семьи, в лице старшей сестры. Два Ураганы сметали всё на пути, не оставляя за собой ничего, кроме кислотных дыр и рытвин от взрывов. Облако — сильнейший, в физическом плане, среди Хранителей, в чужие особняки он не вламывается, предпочитая оставлять конкретно эту часть на друзей. (Лучше бы только туда и ходил, честное слово.) Облако в основном расследует именно цепочки, зачищая всех, от непосредственных создателей дряни, до водителей и сбытчиков. Имеет прозвище ГДК, пришедшее ещё от японских якудза (что это означает выяснить так и не удалось). Туман — сильнейший иллюзионист Десятого поколения, создающий иллюзии, которые невозможно разрушить. Он смеётся странным смехом, подчиняет людей своей воле и орудует острым трезубцем. А ещё он, кажется, и сам балуется наркотиками, потому что стоило только придумать новый рецепт и канал для поставок, как этот мальчишка сразу же объявлялся и «заимствовал» немного на пробу, бубня что-то вроде «Надеюсь этот понравится больше». Второе Солнце — странный подросток со шрамом на лице, потрясающим нюхом и какой-то модификацией, превращающей его в разнообразных животных. Всегда работает в паре с очкастым Облаком, кидающимся иглами, на конце которых всегда разный яд. Что ж, Вонгола и Вария стёрли наркобизнес не только с лица Италии, но и из умов мафиози, уничтожив всех не внявших с первых двух раз всего за три дня. Потом Десятый взялся за торговлю детьми. Церемониться с отбросами общества позволившими себе такую мерзость не стали. Первыми, правда, смели заказчиков, чтобы не повадно было, взявшись за исполнителей лишь во вторую очередь. Босси, пожалуй, был даже согласен с подобной тактикой, ведь именно спрос рождает предложение. Нет желания — нет украденного ребёнка. Пока Хранители разбирались в отношениях кто, кого, когда нанял, спасённых детей временно разместили в главной резиденции Вонголы. Вот тогда Италия впервые и познакомилась с женщинами Десятого поколения. Какие же это женщины, смеялись некоторые боссы, так, девчонки, не видевшие в жизни ничего хуже двоек в дневнике. Хах, Франческо хочется смеяться над теми доводами почтенных донов. За то время, пока «мальчишки» вели боевые действия, шесть девчонок, «не видевшие ничего хуже двоек в дневнике» развернули такую деятельность по поиску родителей маленьких пленников, их краткой истории и причин, почему они оказались в подобной ситуации, что некоторые информаторы мафиозного мира нервно хихикали в сторонке. Принёсшие «победу в войне» Десятый с компанией получили уже полностью свободный особняк с письмами благодарности от счастливых родителей, новый приют на попечении Вонголы и небольшой список семей, где взрослые сами продавали отпрысков, с припиской «на усмотрение». Следующими на очереди стали бордели и казино, в которых прошла структуризация. Права ночных бабочек возрастали, так, например, избитой клиентом девушке оплачивали лечение либо виновники, либо сами бордели, как работодатели. В казино же запрещалось самостоятельно «выбивать» долги с неплательщиков. Самым простым было подать жалобу в Вонголу, которая уже сама разбиралась с должниками. Потом было ещё много-много маленьких нововведений, приведших к превращению мафии в, своего рода, блюстителей порядка. Хах, они, правители Италии, те, кого боялись и перед кем пресмыкались, заменили фараонов.

***

Босси выходит из здания своего ювелирного магазинчика и идёт к машине. Сегодня состоится приём в честь полного совершеннолетия Дона первой Семьи, Савады Тсунаёши. Мальчишке исполняется двадцать, и только теперь, по законам родной Японии он может считаться взрослым. Три «ха», чёртовы детишки правят теневой Италией уже пять лет железной рукой, и их возраст уже явно никого уже не волнует. Но приличия есть приличия, тем более у него припасён для Дона особый подарок. — Стоять, грязный полицейский! Именем мафии приказываю тебе поднять руки и пойти с нами, чтобы наш босс решил, что делать! — мимо Франческо пробегают три мальчика. У двоих в руках игрушечные пистолеты, у ещё одного на голове синяя кепка. За ними бегут две девочки, одна из которых смешно подпрыгивает, как будто бы хромая, вторая держит в руке пластиковый шприц. — Босс, этот продажный вор ранил Марию! Я смогу её вылечить, как только вы его поймаете! — девочка со шприцом грозно размахивает игрушкой, чуть ускоряя бег. Задняя дверь тонированного автомобиля открывается перед Босси верным водителем-телохранителем. Двигатель работает практически бесшумно, кондиционер создаёт в салоне комфортную температуру, ограждая от палящего солнца и зноя летней Италии. Да… О медике Десятого поколения ходят легенды. Лучшее лечащее Солнце своего поколения. Плюс имеет какую-то примесь, то ли Тумана, то ли Дождя. Работает в основном по обговоренной сумме, которая варьируется в зависимости от статуса больного. Является одной из учредительниц приюта и его штатным врачом. О ранней биографии ничего не известно. Шины тихо шуршат по гравию подъездной дорожки. Через несколько мгновений дверь перед Босси открывается, и мужчина выходит, протягивая швейцару приглашение. Торжественный зал сияет от обилия света. На специальном балкончике играют ненавязчивую мелодию музыканты, между разодетыми гостями снуют официанты, разнося бокалы с напитками и закуски. В центре зала вальсируют некоторые пары. Франческо оглядывается в поисках Савады Тсунаёши, либо кого-нибудь из Хранителей, могущих указать к имениннику путь. Так и не найдя Дона Вонголу, Босси, надеясь на удачу, начинает свой путь среди гостей. — Синьор Босси! Рада вас видеть, — его окликают буквально через пару метров. Мужчина оборачивается к позвавшей его. — О, синьорина Эспозито! Чудесный приём! — Франческо окидывает взглядом красивую девушку в нежно голубом платье в пол. Сколько ей там лет? Двадцать один? Двадцать два? Она выглядит какой-то слишком взрослой с высокой причёской, но в то же время и слишком юной. Мужчина переводит взгляд на аккуратную ручку с изящным колечком. — Мои поздравления с помолвкой. — Благодарю, синьор! — голубые глаза лучатся мягким светом и, кажется, счастьем. Которое безумно хочется испортить хоть как-то. Босси находит взглядом в толпе высокую синюю макушку с хохолком, тут же натыкаясь на настороженный взгляд разноцветных глаз. Детишки могут быть сколь угодно сильными, но устроить переполох и разборки на своём собственном торжестве — верх неприличия. Обычно женщине целуют руку в самом начале знакомства, либо приветствия. Босси упустил момент, но так хочется увидеть в чужих глазах ярость, а лучше в живую продемонстрированную. Репутация ведь такая вещь, которая нарабатывается годами, а теряется в мгновение. Франческо это знает по себе. Вот только ему уже, в отличие от Десятого поколения терять нечего. Мужчина аккуратно берёт руку собеседницы и подносит к лицу, создавая ощущение, что хочет рассмотреть по-лучше кольцо, но потом резко притягивает чужую кисть ко рту, целуя. Впиваясь в гладкую кожу влажными губами так, что самому становится противно. В разноцветных глазах вонгольского Тумана вспыхивает такой коктейль из эмоций, что Босси даже вздрагивает и отпускает чужую руку, облизывая в миг пересохшие губы. Мальчишка лишь на мгновения переводит взгляд чуть в сторону от Франческо, и убийство во взгляде тут же сменяется спокойствием. Босси хмурится, понимая, что упускает важную деталь. Эспозито — лучший медик. Мужчина тут же переводит взгляд нс стоящую рядом девушку. В чужих глазах смех и превосходство. По спине бегут мурашки, как будто в него устремляются сразу несколько взглядов. Франческо пытается сдвинуться с места, отойти от странных детишек, сбежать с чёртового приёма, но ноги не двигаются, будто прилипнув к полу. Руки тоже начинают неметь, только голова ещё вертится, позволяя увидеть, как со всех сторон зала к ним стекаются молодые люди. Гости словно и не замечает его, замершего и не могущего пошевелиться, и детишек, проходящих сквозь толпу, как нож через масло. — Ку-фу-фу, ну один раз я тебе всё-таки врежу, — темнота становится спасением от страха, накрывающего с головой.

***

В себя Франческо приходит от чьего-то тычка. — А если он и сейчас не проснётся, можно Ламбо-сан его взорвёт? — детский голос кажется чем-то инородным. — Ха-ха, боюсь, это плохая идея, Ламбо. Нам ещё надо с ним поговорить, — веселья в чужом смехе нет ни грамма. — Ку-фу-фу, давайте тогда я его трезубцем разбужу. Говорят, физическая боль бодрит, — а вот в этом голосе слышна плохо скрываемая злость. — Не надо, Мукуро, тем более он и так уже проснулся. Франческо вскидывается, встречаясь с медовыми глазами напротив. — Савада Тсунаёши, — имя мужчина буквально выплёвывает. — Человек превративший мафию в посмешище! — Босси рычит и пытается ринуться на мальчишку, но тело не подчиняется. — Что за дрянь вы мне вкололи?! Франческо обводит взглядом ненавистных людей. За то чтоб вернуть теневой Италии привычный вид беззаконности он отдал бы многое, как и его друзья-спонсоры. Изумление на лицах молодых людей, рассевшихся по огромному кабинету с основательным столом около окна и несколькими кожаными диванами и креслам, в одном из которых сидит он сам, вокруг кофейного столика, вызывает его личное недоумение. — Ха-хи, мы думали, что вы от страха не могли пошевелиться, — в сказавшей это девушке Босси с трудом узнаёт молодого дизайнера, только недавно появившегося в Италии, но уже приобретшего бешеную популярность. Только его все считали парнем. Ан нет, вон в объятиях Дымовой Бомбы сидит поправляя на шее кулон на длинной цепочке, спускающийся прямо в широкий вырез декольте платья, собственного производства. — А разве нет? — изумлённо хлопает длинными ресницами рыжеватое чудо, стоящее прямо за Савадой. — Нет, конечно. Зная наших перестраховщиков… Дамы, мы волнуемся, — девушку, передразнивающую кого-то, Босси знает. Курокава, вернее, уже Сасагава Хана. Его личный помощник на протяжении нескольких лет. Хороший аналитик, учится на юриста. Ушла пару месяцев назад в декретный отпуск на раннем сроке. Мафия хоть и стала лучше, но никто ведь не застрахован. Красноволосая девушка закатывает глаза практически синхронно с фразой синеволосой и одноглазой крохи «Но ведь они правда волнуются!» Присутствующие в комнате юноши смотрят на эту исключительно женский обмен мнениями с умилёнными улыбками на лицах. — Дон Босси, — стоит только Тсунаёши произнести слово, как все разговоры мгновенно стихают, а парни вновь становятся серьёзными. — Предлагаю бартер. Мы отвечаем на любой наш вопрос, а вы — на наш. По рукам? — По рукам, — мужчина запоздало понимает тонкость чужой насмешке, ведь тело не слушается, поэтому поднять руку, чтобы скрепить условный договор, не выходит. — Вам слово, синьор, — Савада неопределённо машет рукой в его сторону. — Чем вы меня отравили и где был яд? — вопрос вертится на языке, как кем-то навязанный. На празднике он ничего не пробовал, тогда в какой момент? — Ручки надо было меньше целовать, ку-фу-фу, — вонгольский Туман недовольно бормочет, за что получает насмешливый взгляд от невесты. — Яд моего личного производства, — поясняет девушка, приобнимая жениха. — Нанесён он был на кисть, которую вы поцеловали. Наша очередь, — чтож, более развёрнутого ответа ожидать не стоило. — Зачем вы прибыли на праздник? Не только ведь, чтобы выразить своё почтение, ведь моя политика вам сугубо не нравится, — слово вновь берёт Дон Вонгола. — Передать привет от Бьякурана, — Босси хрипло хохочет чувствуя как медленно немеет шея, приближая скорую кончину от чужого яда. — Ну, привет нам передавала и Юни, — задумчиво тянет Савада, вскидывая руку. Голубое Пламя льётся с двух сторон, останавливая распространение отравы. — Что-то ещё? — интересуется Тсунаёши. — Да, — Франческо начинает задыхаться. Дождь хоть и сдерживает заразу, но не останавливает её полностью. Времени ему оставили немного. Хех, чёртовы детишки всё рассчитали. Босси набирает в грудь побольше воздуха, чтобы высказать им всё, что накопилось за время их тирании. — На моё место придут другие недовольные. Вас обязательно кто-нибудь предаст, вы падёте, сгниёте в канавах, пытаясь сбежать! Сдохните, также, как мои друзья, обанкроченные вами! Без репутации, без денег. Ваших баб даже в бордели не возьмут! — Дождь перестаёт сдерживать отраву, стоит прозвучать последним словам Франческо. Сознание меркнет, но Босси ещё слышны ответы Дона и Донны Вонгола. — Поверьте, у каждой из нас хватит гордости и чести, чтобы не идти в бордели. Мы лучше последуем за нашими мужьями на смерть, чем так падём, — кто бы мог подумать, что наивное чудо с пушистыми ресницами может говорить с такой сталью в голосе. — Ну, я полагаю, до этого не дойдёт любимая, — шуршит одежда и тихий чмок. Мягкий тон Дон при обращении к жене меняется на властный. — Тем более, если это снова случится, мы вернёмся. В расширенном составе. И снова сделаем из мафии то, что задумывали изначально. — Покойся с миром, Франческо Босси, — шелестят на краю сознания сдвоенные голоса. Мужской и женский. — Последний из тех, кто знал про эксперименты Эстранео. Ад будет рад тебе. Старая мафия пала, да здравствует новая мафия!