Белый ветер

Когда я вернулась домой, меня по-прежнему трясло. На улице значительно похолодало, но это была далеко не единственная причина озноба. Недолго думая, я вытащила из кладовки обогреватель и, поставив чайник на плиту, уселась на пол кухни, прижавшись спиной к горячему боку камина. Подтянув колени к подбородку, я обвила лодыжки руками и, продолжая мелко дрожать, всё же позволила себе окунуться в омут с болезненными воспоминаниями. С Минхёком я была знакома с раннего детства, наши семьи жили по соседству, а матери были лучшими подругами и, подхватив детишек подмышки, частенько бегали друг к другу в гости. Я, будучи единственной представительницей прекрасного пола в нашей небольшой компании, редко становилась участницей самых интересных игр из-за вечных нарядов с оборками. Но это не мешало нам весело проводить вместе время. То, что я не могла участвовать в играх, автоматически делало меня судьёй, болельщицей и тем кто вечно стоит на шухере. Когда мне было шесть лет, родители Минхёка развелись и отец переехал, забрав сына с собой. Только потом я выяснила, что У Бин - мой старший брат, и Минхёк продолжили ходить в одну младшую школу, а потом и в среднюю. В старшей школе Минхёк, разругавшись с отцом, вернулся жить к матери и мы снова стали соседями. Теперь уже не только наши мамы просиживали днями друг у друга в гостях, но и мой брат постоянно проводил время с Минхёком, став его лучшим другом. Меня в свои игры они больше не брали, да я и не слишком-то рвалась, в то время мне казалось, что все парни ограниченные извращенцы. Время шло, я заканчивала старшую школу, брат уже учился в университете, а Минхёк всё так же продолжал частенько заглядывать к нам в гости. После университета мой отец взял его на работу в нашу больницу. Хороших врачей у нас было предостаточно, а вот людей, умеющих грамотно вкладывать и тратить деньги, катастрофически не хватало. Минхёк, не смотря на свою молодость, отлично справлялся с ролью финансового директора и практически стал членом нашей семьи после смерти своей матери. Частенько даже на ночь оставался, особенно после того, как продал дом и купил себе квартиру в центре. У Минхёка, в отличие от У Бина, всегда было время помочь мне, он одалживал деньги, прикрывал мои ночные побеги из дома и даже утешал однажды, когда я рассталась со своим первым парнем. Я видела в нём второго старшего брата, уверенного в себе, умного и сильного. Правда после того, как я поступила в университет, мы практически перестали общаться. Все прекрасно знали, что хорошего врача из меня не получится, я всегда пугалась и терялась, когда дело касалось человеческих жизней. Именно поэтому я выучилась на медсестру и так же стала частью семейного бизнеса. Первое время мне было безумно тяжело, я едва ли не падала в обморок от одного вида крови в пакетах и тяжелобольных пациентов. Остальные сотрудники только посмеивались, называя уродом в семье. У Бину снова было не до меня, он зарабатывал себе имя и пытался сохранить отношения с Хай Рим. Тогда-то моим спасательным жилетом снова стал Минхёк. Парень как-то подсел ко мне во время обеда, мы разговорились, он вновь начал меня поддерживать и помогал освоиться во враждебном мире. Я уже тогда была наслышана о его репутации бабника, но свято верила, что по-прежнему как младшая сестра для Минхёка, пока однажды мы не оказались в одной постели. Мы не встречались официально, он сразу дал понять, что ничего серьёзного ему не надо. О наших отношениях вообще никто не знал, может и догадывались, но в открытую не говорили. Только через четыре месяца с нашего первого раза, я поняла, что стала зависима от Минхёка не только морально, но и физически. Парень стал моим наркотиком, из-за недостатка которого я становилась раздражительной, нервной и агрессивной, проще говоря, наступал период ломки. Каждый раз я бежала к нему, а он всегда меня пускал. Оказавшись в его квартире, я успокаивалась, возвращая себе душевное равновесие. Мы занимались любовью, он говорил мне что-то, заставляя вновь поверить в себя, а потом, получив свою дозу, я возвращалась домой. И так день за днём, неделя за неделей и месяц за месяцем, я всё больше превращалась в наркоманку, зависящую от наркотика под названием «Минхёк». Я растеряла всех своих друзей, остался только Чихо и то, я до сих пор не понимаю, как он мог меня выносить. Возможно, он уже тогда видел больше чем остальные, а может, причиной было то, что вырос он в довольно бедной семье и частенько вечерами по пути домой натыкался на наркоманов. Именно он меня спас, когда бросил Минхёк. Помог вернуться в реальный мир, позволил жить вместе с ним, нашёл мне работу и даже привязывал к кровати, когда я в очередном припадке пыталась пойти к Минхёку, чтобы попытаться его вернуть. Я безумно благодарна Чихо за то, что не бросил и верил в меня всё это время, и, хотя бы ради его стараний, мне нужно сейчас держаться. Постепенно согреваясь, я пришла в себя, сразу стало легче и пришло осознание того, что моя пагубная зависимость не так уж и страшна теперь. Я смогла побороть её и сегодняшний вечер прямое тому доказательство. Возможно, в следующий раз, я даже смогу улыбнуться Минхёку такой же надменной улыбкой. Налив горячего чая, я, не снимая платья, залезла в ванну и включила тёплую воду. Вместе с тем, как пустела чашка и наполнялась ванна, я всё больше расслаблялась и в итоге заснула. *** Утро начиналось с воплей будильника, уже привычной головной боли и грохота разбившейся на кухне тарелки. Не знаю точно каким образом я оказалась в своей кровати, но это в любом случае была приятная неожиданность. Раздирая кулаками глаза и зацепляясь плечами за все углы, я вошла на кухню. Чихо, тихо матерясь, ссыпал осколки своей любимой тарелки в мусорное ведро, но заметив моё появление, замер, настороженно вглядываясь мне в лицо. - Жаль твою тарелку. – сообщила я, отчаянно зевая, отчего моё фальшивое сожаление звучало ещё менее правдоподобно. - Ты вчера его видела? – спросил друг, вытаскивая из мойки очередную посудину и накладывая в неё огромную порцию рамена. Я кивнула, подождала пока он усядется за стол и принялась заваривать себе кофе. – И что произошло? – допытывался Чихо, так и не приступив к завтраку. - Мы поговорили. – пожала я плечами. – Друзьями, конечно, нам не стать, но я вполне неплохо держалась. - Тогда почему я нашёл тебя спящей в ванне? – немного успокоившись, Чихо отправил в рот первую порцию лапши и, смачно причмокивая, жестом попросил налить ему чай. - На улице было холодно, и я никак не могла согреться. – на удивление, мой голос звучал совершенно спокойно, более того, даже сердце ни разу не дрогнуло. - Тогда не удивительно, что когда я вернулся, в квартире было жарко как в аду! Обогреватель работал на максимуме! Нам счёт за электричество баснословный придёт! – бубнил Чихо, видимо уже прикидывая в мозгу примерную сумму. – Ты не простыла случайно? - Вроде нет. – отозвалась я, прислушиваясь к ощущениям своего организма. – Как провёл время с Су Э? – ядовито бросила я, ставя перед парнем чашку с чаем и злорадно наблюдая, как он подавился очередной порцией завтрака. Пришла моя очередь устраивать допрос. - Эта девица настолько пассивная, что я не единожды подумал, прежде чем решиться на второй раз! – прокашлявшись, возмутился Чихо. - Не надо подробностей! – тут же вскинула я руки в останавливающем жесте. Ещё с утра мне не хватало услышать историю о том, как он надрывался в постели с моей старой знакомой. Однако мысли уже рисовали в голове картинку сего действа и я окончательно потеряла аппетит. Даже не подумав накраситься, я быстро оделась и выскочила в утреннюю прохладу города. Не смотря на то, что я не проспала, времени оставалось в обрез и пришлось изменить традиции пешей прогулки до работы. Вскочив в первый попавшийся автобус, я забилась в дальний угол и, вытащив карманное зеркальце, попыталась привести себя в порядок. *** С утра работы было немного и я занималась тем, что по десятому кругу перебирала и сортировала результаты анализов. Остальные медсёстры сновали мимо, о чём-то переговаривались, но меня пока не трогали и я могла исподтишка наблюдать за доктором Ю-Квоном, не боясь быть замеченной. Как всегда, словно светясь изнутри, он шёл по коридору к своему кабинету, здоровался с пациентами и работниками, а я тихонечко млела от его прекрасной улыбки. Мы с ним пришли на работу в поликлинику примерно в одно время, но, в отличие от меня, Ю-Квон сразу был жизнерадостным и светлым человеком, без особых усилий нашедшим и уважение коллег, и любовь пациентов. Я смогла более или менее влиться в эту среду лишь спустя четыре месяца с начала работы и капитально от него отставала. Сначала мне просто хотелось быть такой же как он, а потом появилось желание сделать его своим. - А ты как думаешь? – потрепала меня за рукав миловидная медсестра с детским личиком по имени Бу Ки. - Что? – встрепенулась я, возвращаясь в реальность из своих безумных фантазий, в которых мы с Ю-Квоном уже гуляли, обнявшись, по песчаному берегу моря. - Где ты витаешь? – фыркнула Бу Ки – Мы тут обсуждаем, есть ли девушка у Ю-Квона. Так как считаешь? - Девушка? – я задумчиво почесала подбородок и, продолжая перебирать бумаги, заявила: - Я буду девушкой Ю-Квона! – говорила в шутку, дабы девчонки не поняли, что я правда в него влюбилась. Медсёстры тут же затихли, а я, решив что они всё же приняли мои слова всерьёз, обернулась и недоумённо уставилась на побледневшие лица подружек. Они смотрели мне за спину и я вдруг поняла, что изобретатель закона подлости за что-то мне мстит. - Я бы хотел взглянуть на анализы пациента из 98 палаты… - голос звучал вполне жизнерадостно, но нервозность, всё же проскользнувшая в интонации, не давала сомневаться – он всё слышал. Я, стараясь не поднимать глаз на Ю-Квона, быстро перерыла всю стопку листочков и, найдя в итоге то, что он просил, с извинениями протянула доктору бланк. Как только Ю-Квон взял у меня листок, то быстрым шагом пересёк коридор и скрылся в своём кабинете, а я сползла под стойку, чувствуя себя так паршиво, как никогда прежде.