Взгляд с другой стороны.

      О побеге Нигана сообщила Мишонн, влетела в дом, сжимая катану в руках, словно собиралась атаковать; Рик как раз пытался убедить Джудит, что овсяная каша пусть и не особо вкусная, но исключительно полезная, Джудит не верила, упрямо сжимала губы, сверкая пугающе узнаваемым лориным взглядом из-под льняной чёлки.       — Ниган сбежал! — Мишонн даже стоять не могла, пританцовывала на месте, возбуждённо сверкая глазами. — Этот трусливый гадёныш Брэндон тоже исчез, один бог знает, что они задумали!       — Что? — Рик осел на стул, опустив ложку, а обрадованная Джудит радостно залопотала что-то и потянула со стола дольку яблока, неосмотрительно оставленную в пределах досягаемости.       — Я говорю, Ниган сбежал, — выкрикнула Мишон, потерявшая привычное хладнокровие. — Рик, надо собрать команду… отряд. Его надо поймать, или нет. Не будем мы его ловить, сделаем то, что давно нужно было сделать: просто убьём.       — Нет, Джуди, сначала овсянку. — Рик осторожно вынул яблоко из маленького липкого кулачка. — Впрочем, мы можем добавить яблочко в кашу. Хочешь?       Джудит, собравшаяся выразить протест громким рёвом, довольно заулыбалась.       — Рик? Ты что, не слышал? Ниган…       — Я прекрасно расслышал всё с первого раза, Мишонн, и я говорю тебе, мы не будем убивать Нигана. Джуди, немедленно доедай овсянку. — На Мишонн Рик не смотрел, полностью сосредоточившись на дочке.       — Я не понимаю тебя, Рик. Ниган опасен, если он нападёт на кого-то…       — Нет, Мишонн, не станет он ни на кого нападать и убивать не станет, ему это не нужно больше. Соберите команду, если людям станет спокойней, но ты держись от этих поисков в стороне, пусть Дуайт и спасители занимаются отловом, в конце концов, это же их лидер, пусть и бывший.       Когда Мишонн, разочарованная и недоумевающая, ушла, Рик, снова опустив ложку, бездумно уставился в окно, ликующая Джудит тут же запустила руки в миску, вылавливая из каши кусочки яблока, но Рик не обратил на это внимания, пытаясь понять, откуда наряду с облегчением вдруг горькой волной накатило разочарование. То, что случилось, к лучшему, верно? Ниган с этого дня не его проблема. Не будет больше пошлых шуточек на грани, странных полуночных разговоров, жадных взглядов, как будто он, Рик, стоит в этом проклятом подвале голый и босой на холодном бетонном полу, как будто это он — пленник, запертый в клетке. И не надо больше беспокоиться о том странном непонятном и пугающем, чему Рик боялся дать чёткое определение, о том, что просыпалось в присутствии Нигана, жило глубоко внутри, словно зверёк, упрямо и жестоко раздирающий внутренности острыми цепкими коготками. Обо всём этом можно больше не беспокоиться; сейчас он покормит Джудит, выйдет из дома и будет делать то, что должен. Нужно сформировать группы для патрулирования дорог, провести переучёт оружия, поговорить с Юджином, горюющим о погибшей Розите, посетить Королевство, оставшееся без лидера, и прочее, и прочее.       А Ниган… Ниган и нелепые ненужные чувства, что он вызывает, чувства, которым и названия-то нет, — это не то, о чём должен думать человек, взявший на себя ответственность за жизни других.       Рик поднялся, подхватил Джудит, понёс в ванную отмывать после так и не доеденной овсянки. Глупости всё. Вон симпатичная соседка. Карен… или, кажется, Лорен… всё просит зайти, проверить капающий кран, обещает накормить ужином в благодарность, так почему бы не зайти?       Рик заходил к Лорен, починил её капающий кран, отужинал в её милой столовой, пока она сидела напротив, уперев пухленькие локотки в стол, смотрела на него застенчиво из-под светлых ресниц. Не пожирала наглым взглядом, не ухмылялась многозначительно, уж, конечно, не сыпала смачными матюгами через слово. Милая и очаровательная Лорен. Нежная Лорен. Женственная Лорен. Рик почувствовал, как кусок чего-то пресного, что он пытался прожевать, комом застрял в горле, и встал из-за стола, так и не доев, торопливо простился, делая вид, что не замечает обиженно надутых губ, и ушёл.

Сейчас

      Когда Рик проснулся, Нигана уже не было, ушёл ещё до рассвета, напоследок облапав Рика и ткнувшись ему, спящему, лбом в плечо вместо поцелуя на прощанье. По негласному, ни разу не прозвучавшему уговору Ниган приходил, когда Александрия погружалась во мрак, и уходил ещё до того, как сменялся последний ночной караул, возвращался в отведённое ему помещение, которое и домом-то назвать было нельзя, но о том, чтобы жить вместе, никто из них не заговаривал.       Рик уже оделся, когда в дверь постучали, а потом сразу же скрипнули половицы в гостиной.       — Рик? — Кэрол вскинула руку с яркой жестяной банкой. — Не стреляй, я всего лишь принесла кофе к завтраку.       Стоило отдать должное изобретательности Кэрол, напиток был очень похож на настоящий кофе, Рик отпил одним глотком почти полчашки и поинтересовался:       — Это что? Не Старбакс, конечно. — Кэрол вопросительно вскинула бровь, и Рик поспешно поправился: — В смысле это гораздо лучше, чем Старбакс. Вкус такой… изысканный. Это толчёные жёлуди?       Кэрол усмехнулась и сделал маленький глоток, потом деликатно промокнула губы салфеткой:       — А какая разница? — Она внимательно осмотрела кухню, и Рик внутренне напрягся: Ниган постоянно оставлял следы, точно территорию метил. Словно бы специально измятая вторая половина кровати, хотя спал он на половине Рика, придавив тяжёлой горячей тушей и игнорируя любые протесты, мокрое полотенце в ванной, брошенное на самом видном месте, вот и сейчас грязная тарелка и чашка возле раковины, которую этот сукин сын нарочно оставил. Рик не знал, какие выводы сделала Кэрол из своего беглого осмотра, но она расслабленно откинулась на спинку стула, глаза озорно блеснули.       — Я смотрю, у тебя всё хорошо.       — Дела идут неплохо, нападений ходячих не было уже несколько месяцев, а осенью мы снова организуем ярмарку. — Рик поморщился: собственный голос показался ему неприятным, визгливым, словно он оправдывался в чём-то. Он снова отпил из чашки, жёлуди там или не жёлуди, но горечь напитка позволила отвлечься.       Кэрол вдруг потянулась через стол, накрыла его ладонь своей.       — Я говорила с Мэгги, она огорчена и сбита с толку твоим решением оставить Нигана в Александрии, но она будет просто в ярости, если узнает об истинном положении дел. Ты и Ниган?       Чёртова баланда из желудей встала поперёк горла, а потом обжигающим шаром ухнула в желудок, и Рик зашёлся в мучительном кашле. Горло загорелось огнём, и Рик почувствовал, как запылали жаром щёки, словно у мальчишки, пойманного с сигаретой. Истинные чувства? Чёрт бы побрал Кэрол, которая легко и непринуждённо ткнула раскалённой спицей в самое больное место.       — Вот, держи. — Перед его лицом возникло полотенце. — Ты забрызгал рубашку.       Кэрол невозмутимо вернулась на место, подлила себе адской смеси непонятного происхождения. Рик потёр ладонями лицо, пытаясь стереть глупое своё смущение к чёрту. Всё давно к этому шло, в конце концов, он не школьник, чтобы прятаться, а если Кэрол пришла, чтобы высказать ему своё презрение, так тому и быть. В конце концов, если люди, ради которых он не раз рисковал собственной шкурой, будут считать его больным на голову извращенцем, лучше сразу об этом узнать, а как с этим жить, он подумает позже. Рик поднял голову, машинально наматывая полотенце на кулак с такой силой, что ткань жалобно затрещала.       — Хочешь мне что-то сказать — говори.       Её тёплая ладонь снова легла поверх его, сжатой в кулак, ободряюще похлопала.       — Ты большой мальчик, Рик, что я могу тебе сказать? — Кэрол улыбалась самую чуточку, уголками губ, тепло и сочувственно одновременно; Рик почувствовал, как враз сжавшаяся внутри тугая пружина ослабевает, злосчастное полотенце с тихим шорохом соскользнуло на пол.       — Ты и Ниган, вот, значит, как… — Кэрол качнула головой, словно сама не верила сказанному. — Что ж… Следует признать, всё к этому и шло.       — Так уж и шло, — хмыкнул Рик; он всё ещё пытался вернуть утраченное спокойствие.       — К этому или к убийству, если хочешь знать, в подобных вопросах я всегда была согласна с Битлз.       — Мэгги так просто к… к этому не отнесётся.       — Мэгги слишком мало знает о любви, — отмахнулась Кэрол и, увидев, что Рик собирается протестовать, добавила: — Мэгги любила Гленна, но положа руку на сердце, а кто его не любил? Гленн был прекрасным мужчиной, умный, добрый, верный, такого любить нетрудно. Всё становится гораздо сложнее, когда объект твоих чувств не настолько совершенен. Когда он любит выпить. И поорать. Когда он вспыльчив, и не сдержан, и не прочь почесать о тебя кулаки, если слишком раздражён…       Кэрол говорила вполголоса, ссутулившись и уронив руки на колени, она смотрела куда-то в стену, но Рик догадывался, что видит она сейчас не весёленькие обои в цветочек, совсем нет.       — Кэрол, у нас… у меня всё по-другому? — Рик поморщился, его задело, что Кэрол сравнила Нигана со своим придурошным муженьком, по которому кутузка плакала.       — По-другому? Ну разумеется. Он другой, он не такой да? — Она вынырнула из своего персонального омута памяти, насмешливо посмотрела на него, словно на малыша, утверждающего, что Санта только что промчался мимо окна его спальни, распевая рождественскую песенку.       — Да, — жёстко сказал Рик, вставая и давая понять Кэрол, что этот тягостный разговор окончен. Она не смутилась и не обиделась, а, целуя его на прощанье, шепнула на ухо:       — Ты, главное, сумей вовремя закончить, Рик, пока совсем не затянуло, как меня с Эдом…       После ухода Кэрол Рик никак не мог стряхнуть с себя неприятное ощущение, липнущее, словно обрывки паутины. Как она сказала? Закончить вовремя? Он уже пытался — не вышло.

Тогда

      Рик изо всех пытался казаться невозмутимым, мудрым и всё понимающим лидером, но подозревал, что попытка не удалась и он выглядел тем ещё дятлом, утешало только то, что обычно по-самурайски спокойная Мишонн никак не находила нужных слов,       — Это же… Альфа? — переспросила она уже в третий раз.       Вот вам и крутая бой-баба, гроза окрестных лесов и полей… А всего-то стоило столкнуться с Ниганом в плохой день на узенькой дорожке. Словно почувствовав, что думают о нём, Ниган зубасто улыбнулся, напомнив Рику огромного бойцового пса, который сейчас сидит вот смирно, язык вывалил, хвостом по полу колотит, а чуть зазеваешься, откусит тебе руку по плечо.       — Ну так что, Граймс? Можно мне остаться? — И ведь он вовсе и не спрашивал, мудило такой.       Разумеется, Ниган остался, а Рик потерял даже видимость покоя, потому что Ниган остался не просто в Александрии, но в его жизни. И с того дня, куда бы Рик ни смотрел, куда бы ни шёл, Ниган был рядом и, похоже, вовсе не собирался делать вид, что их частые встречи — это совпадение. Всё так же улыбался самоуверенно, развязно шутил, наплевав на молчаливую неприязнь окружающих, кажется, Ниган остальных и вовсе-то не замечал, видел лишь Рика. А Рик видел его, видел отчётливо за отчаянной бравадой неутолимый, с каждым часом растущий голод, и опять что-то внутри откликалось, больше не хотелось игнорировать собственные чувства и желания, пусть ещё смутные и пугающие до чёртиков.       Тогда в домике, окружённом ходячими, адреналин схлынул, и Рик не ощутил ничего, кроме ужасающей неловкости, словно опять стал неуклюжим долговязым подростком, не знающим куда деть руки-ноги-нос, не понимающим, как справляться с эрекцией, не вовремя и не месту возникающей. Но Ниган крепко обнимал его за плечи, смотрел таким восхищённым взглядом, словно очкастый ботаник, добившийся-таки свидания с королевой выпускного, что неловкость пропала, а потом крупные горячие ладони скользнули на спину, по бокам, жадно облапывая, и от этих уверенных касаний стало горячо, а страх сменился каким-то лихорадочно-возбуждённым нетерпением. Рик ждал, что Ниган будет действовать в своём стиле, нагло и агрессивно, но тот вдруг замер, почти не дыша, осторожно самыми кончиками пальцев обводя скулы Рика, губы, провёл по носу, и вдруг облизнулся до того плотоядно, словно сам был одним из штурмующих домик ходячих.       — Мой, да? Наконец-то мой? — спросил тихо севшим от волнения голосом. — Рик, сука такая упрямая, Граймс, мой теперь!       Рик скептически фыркнул, но отодвигаться и спорить не стал, какая разница? Они, вполне вероятно, вообще не выберутся из этого домика, стены которого уже трещали, а дверь ощутимо прогибалась, так какая разница? Ниган, видимо, был из тех людей, для кого молчанье — знак согласия, так что он торжествующе улыбнулся, а потом поцеловал напористым, жадным, голодным поцелуем, толкнулся в рот настойчивым языком, так что Рик, сдавленно простонав от неожиданности, сам послушно раскрыл губы, подаваясь навстречу. И Ниган уже не отпускал, с силой впиваясь пальцами в плечи, притягивая, вжимая в себя, всё теснее и теснее, и поцелуй всё длился и длился, так долго, что воздух в лёгких закончился. Так что, когда Рик услышал чистое серебряное пение горна, он решил, что ему просто чудится от нехватки кислорода, ну и от возбуждения, потому что стояло у него будь здоров. А потом звук повторился, и ещё раз, и ещё, и Рик понял, что это не галлюцинация. Он разорвал поцелуй, упёрся ладонями в плечи Нигана, освобождаясь, и отошёл к окну. За спиной раздался шумный разочарованный выдох, но он даже не обернулся, с силой потёр ладонями горящее лицо, заставляя себя думать головой наконец.       — Это Мишонн и остальные. — Сквозь мутное стекло было видно, как ходячие, словно по команде, медленно, но со знакомой тупой настойчивостью направляются на звуки горна. — Они пытаются отвлечь ходячих и увести их от Александрии, мы так уже делали однажды.       — Какое несвоевременное блядство. — Ниган подошёл сзади, собственническим жестом обхватил поперёк груди, снова прижимая к себе, выдохнул горячо в шею. — Знаешь, Граймс, в хуй я не тарахтел такое спасение!       Но Рик уже был не с ним; сама мысль о том, что где-то там, за оградой Александрии Мишонн с остальными рискует жизнью ради него, отрезвила, словно ведро ледяной воды, вылитое на голову.       — Мы должны им помочь. — Он отпихнул Нигана, поднял с пола револьвер, ещё раз проверил барабан, игнорируя разочарованную матерную тираду, в которой Ниган упомянул и ходячих, и примчавшуюся на помощь злоебучую кавалерию, и бесполезных пиздюков — жителей Александрии, и совет, что именно этим трём группам стоило бы сотворить друг с другом вместо того, чтобы портить жизнь двум единственным нормальным мужикам на сотни миль вокруг.       Рик уже открыл дверь, осматривая опустевшее крыльцо и террасу, мысленно он уже был среди друзей, но оглянулся и сказал, даже не пытаясь скрыть широкой улыбки:       — Не убивайся так, всё ещё будет позже.       Рик солгал: позже не было ничего. Сначала и впрямь было слишком много дел, важных и неотложных: помочь отвести стадо подальше от общин, организовать уцелевших во время нашествия жителей восстанавливать разрушенную ограду и постройки, отправить отряд разведчиков, чтобы проверили округу, и прочее, и прочее. Рик приходил домой затемно, сил хватало только на то, чтобы проверить Джуди, которая уже видела свои смешные и разноцветные детские сны, принять душ и рухнуть в кровать, чтобы провалиться в собственные сновидения, в которых не было ничего смешного. Но там был тяжёлый жар, заставляющий задыхаться, и ощущение мягкой щетины, царапающей щёки, и чьи-то жадные губы и руки, и голос, уверенно говорящий:       — Теперь-то ты мой, Рик Граймс!       А ещё там были алые всполохи и бита, увитая колючей проволокой, с которой свисали неопрятные лохмотья мяса, кожи и покрытых кровью волос. Если бы Ниган перестал ждать, пока его позовут, припёр Рика к стене и задал ему с привычной наглой прямотой вопрос: «Что, зассал, Граймс?» — Рику бы ничего не оставалось, кроме как согласиться, потому что да, зассал. Понимал, что если сделает сейчас шаг навстречу, то ни он, ни его жизнь прежними уже не станут, а стабильность и подобие покоя в их новом мире дорогого стоили. Потому-то Рик так и цеплялся за дела, такие важные и неотложные, словно бы не замечая Нигана, который всегда был рядом, шумный, насмешливый и пугающий. Если Ниган и заметил, что его избегают, вида не подал, только шутки стали злее, а улыбка всё больше походила на оскал, так что народ в Александрии от него по-прежнему шарахался в испуге.