— Посмотри на меня

Юнги теперь очень часто навещает Чимина в больнице — приносит фрукты или что-то сладкое. Одним словом: всеми силами пытается поднять другу настроение, ведь Чимин пережил такое и уже несколько месяцев лежит в больнице. А один раз светловолосый даже умудрился принести небольшой букет белых роз. Когда он дал его Чимину, тот аккуратно ощупал хрупкие лепестки цветков, зарылся носом в них и вдохнул аромат — так пахнут розы. Уголки его губ слегка приподнялись. — Юнги, какого они цвета? — Белые, — отвечает тот, присаживаясь рядом. — Папа когда-то давно рассказывал, что белые розы — это любимые цветы моей матери. Не знаю, наследственное ли это или просто совпадение, — он хихикнул, — но это тоже мои любимые цветы. Спасибо. Юнги широко улыбнулся, смотря на Чимина, но не так, как обычно, а как-то по-особенному. Нет, Мин не пользовался тем, что Чим совершенно ничего не видит, что вы. Это было бы очень эгоистично. Он просто иногда мог бросить влюбленный взгляд в его сторону, расплыться в улыбке «до ушей», любуясь Чимином. Юнги просто успокаивал себя тем, что Чим этого не заметит все равно, а он сможет хоть так незаметно выпустить каплю чувств наружу. — Я знаю, что ты сейчас смотришь на меня и улыбаешься. Ведь так? — Откуда знаешь? — Я чувствую, — он ухмыльнулся. Захотелось запечатлить этот момент в памяти навечно — веселый Чимин, нежно обхвативший букет белых роз. Юнги немного беспокоило то, что вокруг — больничные стены, а Чимин не где-то в парке стоит, держа его за руку, а лежит на кровати, укрытый белым одеялом. Но он запомнил именно чувство, которое при виде улыбки Чимина возникает где-то глубоко в груди, согревая. — Как ты догадался купить именно их? — звучит тихий знакомый голос, нарушая тишину, — Я же вроде не говорил о том, что люблю розы. Мы обычно не обсуждали темы, вроде всяких цветочков-сердечек. — Я подумал о тебе, когда увидел эти розы. Спустя несколько секунд, он добавляет: — Они такие же красивые, такие светлые, как ты, они напомнили мне тебя, — удивившись собственным словам, парень начинает отнекиваться, — Эм, ну, в смысле… Чимин слегка дернулся. — Ха-ха, это не то, просто… — по голосу заметно, что Юнги начинает нервничать. — Что ты хочешь этим сказать? — Э-э-эм, забудь — Юнги размахивает руками, краснея. — Ты дурак, хен, — Чимин утыкается носом в букетик, смущаясь. Сейчас Юнги просто хочется дать себе приличную пощечину. Но вместо этого он просто замолкает. В палате тихо — оба ничего не говорят. Юнги пытается сообразить — была ли это фантазия или он реально сказал все вслух, а Чимин всего лишь смутился и замолчал. Внезапно тот чихает. — Будь здоров. — Спасибо. — Кхм, я сейчас встану и прикрою окно возле тебя, все-таки сентябрь уже, прохладно, — Юнги переводит тему, воспользовавшись шансом. Через некоторое время Мин уходит, на прощанье трепая Чимина по волосам.

***

— Just trust me.

Кажется, все не так уж и плохо, все вернулось в свой привычный темп жизни. Намджун уже не волнуется так, как в первое время, он просто приходит в больницу к сыну при любой возможности, чаще всего тащит и Джина за собой. Чимин находится там, лечится. Кажется, он смирился со своей текущей проблемой, вроде даже не грустит. Ведь кто все время рядом? Кто приходит и ведет беседы часами? Кто держит блондина за руку, пока тот засыпает, а потом на цыпочках выходит из палаты — только бы не разбудить? Это все Юнги. Кажется, у него самого тоже все должно быть нормально. Но, черт возьми, абсолютно ничего не может быть в норме, когда с Чимином такое. Мысли о его состоянии здоровья не дают покоя, порой заснуть из-за них невозможно. Врачи говорят, что операция все исправит, что к Чимину вернется зрение, и Юнги постепенно начинает в это верить. Он будто хватается за этот яркий лучик — теперь у него есть надежда. С Чимином же все в точности наоборот. В последнее время он сильно помрачнел, уже не радуется так визитам Юнги, не улыбается на прощание. И когда друг уже кто-его-знает-какой раз говорит ему, чтобы успокоить и лишний раз убедиться самому, что после операции зрение восстановится, тот просто молчит. Молчит, как и в прошлый раз. По его выражению лица можно понять, что Чимин в это просто не верит. — Ну же, Чимин, соберись с духом. Тебе скоро уже восемнадцать исполнится, будь серьезней, — Юнги, скрестив руки на груди, смотрит в окно, параллельно разговаривая с другом, — Просто поверь мне, — он интонацией выделяет эту фразу, — еще немного, все наладится. Снаружи гроза. Капли дождя, который усиливается с каждым мгновением, шумно тарабанят по крыше, по асфальту, по зонтам прохожих, которые где-то там внизу разбегаются во все стороны, пытаясь отыскать укрытие от ливня. — Юнги, навряд ли это воз… — Что «навряд ли»? — парень резко поворачивается к Чимину, сидящему на своей кровати, — Неужели ты мне не веришь? Блондин молчит, сцепив руки в замок, и снова лишь пожимает плечами. Терпение на пределе. — Просто знаешь, это нереально, чтобы я… — Боже, я не знаю, как в тебя еще по-другому вселить надежду, — он старается говорить как можно сдержанней, но внутри бушует лава, ибо Чимин упрямится, не верит до сих пор. Почему он не может просто довериться? Дабы не сорваться прямо сейчас, не повышать голос на и так морально слабого друга, Юнги подхватывает свое пальто, попутно забирая зонтик, и уходит, хлопая дверью. Дождь усиливается еще больше — слышны раскаты грома.