— Посмотри на меня

От легкого холодка, который неприятно пощипывал нос и щеки, Чимин проснулся. — Доброе утро, — чей-то голос окончательно прогнал остатки сна. — Кто тут? — парень прислушался, немного приподнялся, опираясь на локти. — Это медсестра. Я зашла проветрить палату, пока ты спал. Ответа не последовало. Был слышен звук скрепящего окна, запахло сыростью, а затем звуки тихих шагов, которые растворились в коридоре за захлопнутой дверью — девушка ушла. Делать было нечего, тут уже давно нечем заняться. Чимину оставалось ждать операцию, которую врач назначил на завтра. Он встал с постели, осторожно идя к окну, высунул голову, держась за подоконник, и вдохнул свежий воздух. Прохлада пробралась под одежду, от чего по коже пробежали мурашки. Вытянув ладонь вперед, он почувствовал, как на руку упало что-то мокрое, слегка ударив холодом, который растекался по всей руке. Снег? И правда, первый в этом году снег.

« — Хен, ты похож на снег». « — Что? Откуда такое сравнение?» « — У тебя такая бледная кожа, белая, как снег». « — Что ты несешь, Чимин?..» « — Ты такой же холодный, серьезный с виду, но если приблизиться к тебе, обнять, ты словно таешь, а потом даже греешь. Такое ощущение жара появляется когда снег, упавший на ладонь, растает». « — Прекрати…»

Чимин сел на подоконник, все еще направив голову в сторону открытого окна и зажмурившись. Ветер, как назло, слишком холодный, развивал его волосы. Но парень особо не мерз — внутри у Чимина все намного холодней и мрачней. — А что, если просто исчезнуть? От меня и так одни проблемы. Юнги меня даже видеть не хочет. Через мгновение он добавил: — Какой жалкий, только глянь на себя. Я уверен, он так бы и сказал. Припоминая, что эта палата находится на шестом этаже, и чуть-чуть помедлив, Чимин, даже не задумываясь, свесил ногу с окна, а потом и другую. Руки жутко тряслись, но он еще держался за оконную раму. Слезы подступали к глазам, он, кажется, начал всхлипывать. — И что я делаю? Я обещал отцу самостоятельно пережить операцию, пока его нету в городе… Прости меня, отец, пожалуйста. Резкий порыв ветра, слезы, глухой стон. — Я так и не узнаю имя своего соулмейта, а хен не узнает, что я люблю его?.. Внезапный стук в дверь, от которого Чимина всего передергивает. — Чимин? — до боли знакомый голос, дверь открывается — пришел, как и планировал, Юнги. — Чи… Чимин?! Спохватившись, он кинул курту и вещи на пол, ринулся к окну. — Что ты творишь?! — Не подходи! Я буду прыгать! — отвечает тот, не поворачиваясь, слезы заглушают слова, голос дрожит. — Твою мать, Чимин, я не дам тебе сделать это! — с этими словами Юнги резко сзади обхватывает руками его живот и затаскивает обратно. Парень берет на руки Чимина, который сначала сопротивляется и вопит, несет того, укладывает на кровать. Он весь дрожит, обвивает чужую шею и прижимается крепко-крепко, будто Юнги — единственное спасение. — Ты с ума сошел? — тихий шепот. — Прости меня, хен! Прости, умоляю, я просто… — уткнувшись носом в плечо друга, Чимин не перестает рыдать. — Просто доверяй мне, всегда, и все будет хорошо. Возьми меня за руку и успокойся, развел тут сопли… С безумной надеждой Чимин хватается за ладонь друга. Такая родная, знакомая, вслепую он узнает эту мягкую сухую кожу, эти длинные, всегда холодные, пальцы. — Ты… — Юнги запнулся, посмотрев на их руки. У него на пальце, как и было, написано «Чимин», а у того — «Юнги». Что? Показалось? Юнги обеими руками схватился за Чимина, не веря своим глазам. Блондин направил удивленный взгляд заплаканных глаз в сторону друга. — Что такое, хен? — Ты обязательно перенесешь завтрашнюю операцию, я буду с тобой. Ты должен, Чимин, слышишь меня? — Хорошо, — на губах легкая улыбка благодарности и счастья.

***

Чимину проводят операцию. Мин Юнги буквально не отходит от операционной, все время находится под дверью, не находя себе места. Когда выходит врач и говорит, что все прошло успешно, и уже через несколько дней повязку, которую наложили на глаза Чимину, снимут, парень искренне улыбается и благодарит мужчину. Радости нет границ — он сообщает хорошую новость Намджуну, затем и Джину. Волнение не покидает его, поэтому он весь вечер находится у Чимина в тот день, когда ему должны будут снимать повязку. Тот тоже неистово волнуется, все время молчит, крепко ухватившись за руку Юнги, который сидит на его кровати и шепчет слова поддержки каждый раз, когда Чим переспрашивает: «Правда ли все будет хорошо?» Все будет хорошо, Юнги уверен в этом, они будут счастливы. После всего, что уже пережито, после всего случившегося, иначе быть не может. В палату заходит врач, быстро выполняет все, что нужно, проверяет зрение — зрачки реагируют на свет, Чимин снова улыбается и говорит, что видит. Свобода, легкость — теперь перед глазами нету этой черной пустоты, которая сковывала движения, все восстановилось, и завтра отец заберет его домой, наконец-то. Врач тут же уходит, спешит, оставляя друзей наедине. Чимин до сих пор не отпускал руку друга. Казалось, если он это сделает, Юнги исчезнет куда-то и больше не вернется. Чимин не хочет этого, он хочет Юнги всегда рядом, родного и заботливого. Парень моргает, жмурится, снова привыкая к свету, который сейчас бьет в глаза со всех сторон, почему-то не решается взглянуть на Юнги. Первое, что он видит — их переплетенные пальцы, лежащие на кровати. Когда Чимин замечает свою метку, снова моргает, подносит их руки прямо к глазам, надеясь лучше разглядеть что-то. Все верно, они — соулмейты, самые настоящие, ему не кажется. Блондин окончательно понимает это, когда метки на пальцах обоих начинают блестеть прямо у него на глазах, а по ладони растекается тепло и согревает. — Посмотри на меня. Чимин снова смотрит на Юнги, ему в глаза. Это уже не тот пустой, будто сквозь него, взгляд, который напугал и встревожил светловолосого однажды. Сейчас темные глаза Чимина переполнены теплом и счастьем, они начинают блестеть от только что выступивших слез. Улыбка. Такая простая, но одновременно очень ценная и особенная, незаменимая. Не нужны слова, все необходимое можно прочесть по взгляду. Поднося их руки к своим губам, Юнги невесомо касается бледной кожи, аккуратно целует каждый палец. — Чимин, я люблю тебя. Слезы одна за одной стекают по щекам, оставляя влажные дорожки. Парень не верит ни своим глазам, ни ушам. — Люблю тебя, — с несвойственной ему нежностью, которая накопилась за столько времени, повторяет Юнги снова, — Люблю. Осторожно подвинувшись, он вытерает слезы Чимина, проводит рукой по щеке, очерчивая линию скул. Остановившись, он вглядывается в шокированное лицо, улыбается и внезапно припадает к его губам, нежно касаясь их. — Люблю, — шепчет Чимин прямо в губы, отвечая на желанный поцелуй.

***

— Хен, — зовет Чимин своего любимого, касаясь тыльной стороной ладони его лба, — Ты спишь? «Хен» ерзает, жмурится, натягивая на себя одеяло. — Не буди меня, Чимин, еще рано. — Но это срочно. — Что может быть такого срочного ровно в, — он лениво зыркает на будильник рядом с кроватью, — семь утра? — Ну, Юнги-и, послуша-ай меня, — растягивая гласные, словно капризная девчушка, Чимин тормошит соню. — Ну чего тебе, нетерпеливый? — Ты похож на сахар. Юнги заливается смехом, чуть ли не падая с кровати. — Почему смеешься? Не смейся! — То снег, то сахар, чего ты вообще хочешь, говоря такими загадками? Почему сахар? — Потому что твои бледные, как сахар, губы всегда такие же сладкие на вкус.

The end.