...if you ran away, come back home

      Холодное ноябрьское небо отдавало серостью, влажностью, растворяя все краски еще недавно цветшей природы в себе. Еще утром светило солнце, но сейчас, ближе к вечеру, стянулись тучи, закрывая весь свет. Парень шел по широкой аллее, шаркая ногами по иссохшим и разломавшимся листьям, смотря на серый асфальт так, будто небо в нем отражалось. Вокруг все было пропитано грустью от прощания с веселыми солнечными днями. Рыжие волосы парня заметно выделялись на фоне оголевших темно-коричневых и сероватых деревьев с будто специально изломанными ветками, торчащими в разные стороны. Он медленно шел в направлении такой же неприметной многоэтажки, где на четвертом этаже находилась пустая и холодная квартира, ожидавшая его.       Рюкзак за плечами легко покачивался из стороны в сторону, следуя за притворно веселыми движениями парня. Когда вокруг все такое печальное, ему хотелось хотя бы попытаться развеселить себя. Но ничего не получалось, и вскоре его шаг снова стал ровным и спокойным, но тяжелым, будто вся серость этого дня навалилась грузом на его плечи. Он не смотрел по сторонам, потому что не видел в этом смысла.       Постепенно даже вид того, как асфальт неравномерно будто проезжает под ногами, надоел, и тогда оставалось лишь закрыть глаза, чтобы уйти в мир своих фантазий. Но это было плохой идеей.       Парень, подходя к подъезду, столкнулся с кем-то. Отшатнувшись назад, он поднял голову и начал поспешно и тихо извиняться, повторяя: «Извините, пожалуйста, мне нужно было смотреть по сторонам…»       — Да лан, ниче, — вдруг ответил ему удивленный голос.       — …а?       — Ага.       Парень с синими волосами стоял и спокойно оглядывал своего собеседника, и было даже не похоже, что он собирался ругаться с ним из-за такой мелочи.       — Че, тут живешь? — синеволосый указал на дверь в подъезд.       — Д-да…       — О, сосед, знач. Как звать тя?       — Сосед?.. Меня?.. Д-джи, а вас?       — Хе, прикольное имя. Меня — Инкер.       На какое-то время воцарилась тишина. Нигде рядом не проезжали машины и не проходили люди, громко разговаривая или топая, пока Инкер с любопытством, оценивающим взглядом осматривал немного растерянного Джи.       — Лан, мне идти над, — синеволосый пошел куда-то в ту сторону, откуда пришел Джи, и помахал рукой. — Раз соседи, знач еще встретимся.       Парень стремительно отдалялся и вскоре совсем исчез за поворотом. Растерянный рыжеволосый же продолжал стоять рядом с дверью в подъезд, пока из него не вышла какая-то бабушка и не окликнула его за то, что он мешает, стоя посреди самого прохода.       Вокруг мало что менялось, особенно сейчас, когда началась учеба: почти одинаково загруженное расписание, одинаковый распорядок дня «дом — универ — дом» не то чтобы не нравились Джи, но привносили в жизнь какую-то толику печали от отсутствия нового. Это могло не разочаровывать, но огорчало, во всяком случае; несмотря на свои тихий характер и любовь к молчаливым размышлениям, однообразность иногда ему надоедала, так что всегда хотелось чего-нибудь странного, необычного, внезапного. Конечно, желательно, чтобы это самое «что-то» было хорошим или хотя бы нейтральным, ведь вокруг и так хватало всякой грусти и других мелких неприятностей, вызванных ею или вызывающих ее. Сколько ночей он провел, не спя и рассуждая о том, как всё могло пойти не так, как уже давно прошло, если вдруг в такой-то этап своей недолгой жизни у него получилось бы поступить по-другому? Считать живущего сейчас себя самым лучшим вариантом из всех возможных себя — и тогда, наверное, жизнь перестала бы быть такой порой захватывающей и местами нравоучительной. В чем смысл двигаться дальше, если ты уже достиг идеала?       В конце концов, в жизни Джи появилось что-то, точнее, кто-то новый. Пусть это знакомство и не предвещало долгого поддержания общения или чего-то такого, но в Инкере, том синеволосом парне, было что-то, что нельзя забыть и что впивается в память, и это не был его необычный цвет волос. Возможно, то, как он сказал «еще встретимся», просто вселяло надежду, что сказанные слова — правда. Парню не хотелось думать, как они встретятся в следующий раз, о чем будут говорить, поменяется ли что-то в Инкере: вдруг он любит часто перекрашивать волосы в разные цвета? И вообще, Джи было бы интересно узнать, откуда он тут появился: раньше они ни разу не пересекались.       Но, даже если ему и не хотелось об этом думать, рыжеволосый провел за размышлениями почти весь вечер, постоянно отвлекаясь от выполнения домашней работы, что привело к куче мелких исправлений. Обычно тонкую натуру Джи это задело бы, и он переписал бы всё заново, но сейчас ему было не до этого. Лист тетради будто был красиво и ровно исписан, без грязи, без пятен, потому что парень видел его именно таким. Наконец, он задался вопросом: почему этот непонятный тип не выходит у него из головы?       — Джи, иди ужинать! — вдруг, среди мыслей парня, раздался громкий знакомый голос, выдирая его из глубокой и даже немного печальной задумчивости.       — Д-да, мам, иду…       Джи встал из-за стола, машинально поправив немного помявшуюся одежду, и отправился к звавшей его матери, которая уже накрыла на стол.       — Ты чего такой грустный? — ее голос звучал достаточно ровно для по-настоящему обеспокоенного человека, но, как считал парень, она просто не любила показывать свое внутреннее состояние и, в особенности, свои переживания.       — Я не грустный, ма-ам, — вздохнул допрашиваемый, садясь за стол. — Всё в порядке.       — Ну хорошо, — она легко улыбнулась и присоединилась к уже евшему сыну, сначала добавив: — Приятного аппетита.       — Спасибо, и тебе.       За окном постепенно темнело. Задул холодный, пронизывающий и сильный ветер, и пошел мелкий снег. Низкая температура держалась уже давно, поэтому снежинки, достигая земли, не таяли, оставаясь мирно лежать друг на друге, окрашивая все вокруг в чистый, переливающийся под светом уличных фонарей и слепящий глаза белый. Возможно, наконец-то пришла зима, хотя на календаре все еще значился ноябрь. К ночи и ветер, и снегопад прекратились; сидевший на подоконнике в своей комнате Джи рассматривал побеленную снегом округу, кое-где освещенную иногда желтоватым, иногда белым светом, льющимся из-под фонарей, установленных во дворе и над крыльцом подъездов. Вдруг под одним из них промелькнула небольшая компания, остановившись в тени на небольшой площадке перед домом. Среди ее членов Джи, кажется, заметил Инкера, хотя он мог и ошибаться, но силуэт показался слишком уж знакомым. Какое-то время все просто стояли и разговаривали, после чего, попрощавшись, разошлись в разные стороны, разбредаясь по подъездам ближайших домов.       Одинокая фигура, выбросив бычок сигареты, тут же начавший тлеть и потухнувший, в снег, направилась к подъезду, в котором жил Джи. Он внимательно следил за ней. Висевший над подъездом фонарь на секунду осветил проходящего под ним, но и этого мгновения для рыжеволосого было достаточно, чтобы заметить спортивный костюм и синие, немного взлохмаченные, волосы.       Это и вправду был Инкер.

~

      Он был не такой, как все. Манера речи, движений, любимые занятия, стиль одежды и в принципе жизни отличались от привычно окружавших людей. Они оба так друг о друге думали, и им обоим это казалось странным.       Встречи редко длились достаточно долго, вот и очередная не предвещала слишком долгого времяпрепровождения, но Джи всегда хотелось попросить Инкера остаться, чтобы поговорить подольше: в мире еще так много вещей, которые они не обсудили и не узнали друг о друге. Но он всегда уходил, пообещав вернуться, почему-то всегда — задумчиво, но спокойным голосом, и рыжеволосый не мог ничего возразить, потому что «меня ждут друзья», однако с другой стороны, они сами не друзья, что ли?       Медленно, кружась в каком-то странном танце, подгоняемые тихим ветром снежинки падали на землю. Сегодня наконец-то началась настоящая зима: первое декабря на календаре радовало глаз. А еще это был выходной день, так что поводов улыбаться и веселиться немного прибавлялось: можно целый день провести дома, отдыхая в постели или занимаясь любимыми и интересными делами.       Но Джи решил, что такая спокойная, умиротворяющая погода, замечательный вид на которую открывался из окон, предназначена для того, чтобы погулять. Пообедав и предупредив маму, парень тепло оделся и вышел из подъезда, осматривая едва видимые из-за густого снегопада окрестности, выбирая место для прогулки. В итоге он решил просто походить по городу, понаблюдать за быстро текущей жизнью, спешащими за ней людьми, полюбоваться зарывшейся в снег природой. Поэтому, выдохнув изо рта очередное облако пара и сильнее замотавшись в шарф, Джи медленно пошел в сторону центра города.       — Хэй, — кто-то схватил его за плечо, — куды идешь?       — А? — парень, испугавшись и растерявшись, обернулся.       — Да я это, не ссы, — сказал непонятно откуда появившийся Инкер. На его лице была неизменная легкая улыбка, а во рту зажата сигарета. Дым от нее моментально рассеивался в воздухе, разбиваемый на части холодными снежинками.       — А… — Джи неловко улыбнулся. — А ты тут откуда?..       — В смысле? я тут живу, ёпт.       Рыжеволосый еще более растерянно проговорил: «Ну да…», после чего опустил голову, смотря лишь себе под ноги. В тишине они медленно направлялись уже даже не в центр города, а в неведомое куда-то. Джи просто шел рядом с Инкером, а если тот куда-либо направлялся — значит, они идут именно туда.       — Ну чё ты молчишь? — недовольно сказал синеволосый. — Скучно так в тишине-то, ебать ее, топать.       — Эм… А что ты хочешь от меня услышать?       — Ну хз, — задумчиво ответил Инкер. — Чё дома не сидится?       — Погода хорошая.       Эти слова заставили парня с сигаретой, догорающей до фильтра, оглянуться вокруг. Они находились в едва знакомых Джи дворах, но Инкер как почти самый крутой пацан на районе знал тут каждую тропинку. Угловатые многоэтажки стояли параллельными рядами, так что заблудиться в принципе было бы сложно, но из-за непрекращающегося снега, падавшего большими, мягкими хлопьями, было сложно не заблудиться. Было мало прохожих, вдали, спрятавшись за домами, по проспектам и улицам ездили машины, шум которых едва доходил сквозь такую прочную пелену, но во дворы никто не заезжал. В некоторых квартирах, складываясь в причудливые фигуры на фасаде дома, горел свет. Большинство семей сейчас ужинали и пили горячий чай, невольно ежась лишь от одного взгляда на улицу.       — Те не холодно, а? — оглянувшись на Джи, спросил синеволосый.       — М-м-м… Нет, вроде…       — Не пизди.       Джи вопросительно обернулся на идущего рядом.       Как оказалось, от дома, где они жили, ушли не далеко, блуждая между соседних домов, так что уже через пару минут два парня оказались в подъезде, где было намного теплее, чем на улице.       До этого они оказывались тут, на этой лестничной клетке, уже много раз, но сейчас что-то было по-другому. Парни общались уже почти с месяц, и что-то странное удерживало их, таких разных, рядом: немного неуверенного, романтичного и любившего философствовать Джи, готового всегда помочь матери и любившего ее, и Инкера, настоящего гопника, проводившего почти всё время на улице, прогуливавшего учебу и недолюбливающего своего отца.       Синеволосый плюхнулся прямо на ступеньку, немного разворачиваясь и, прислонившись спиной к стене, смотря на неловко стоявшего рядом.       Какое-то время они провели в полной тишине. Во всем подъезде, казалось, нет ни единой души, кроме них. Джи продолжал просто тихо стоять рядом, пока Инкер с любопытством рассматривал его.       — Почему ты так смотришь?.. — не выдержал рыжий.       — Свет красиво падает… и ты красивый.       Джи удивленно посмотрел на него и внезапно зашел за угол, рядом с которым стоял, прислоняясь спиной к стене и съезжая вниз. Он закрыл лицо ладонями, почти перестав дышать и сильно покраснев. Инкер легко рассмеялся и, успокоившись, спросил:       — Ты че это такое выделываешь?       — Это у тебя спрашивать надо! — воскликнул все еще с закрытым лицом Джи. — Ты чего? Зачем?..       Инкер рассмеялся еще раз, но уже тише, и медленно, бесшумно встал со ступеньки, крадучись поднимаясь наверх, к тому углу, за которым сидел рыжеволосый. Оказавшись рядом с ним, он присел на корточки и стал, улыбаясь, рассматривать парня, спрятавшего лицо за спадающими вперед волосами.       — В смысле «зачем»? Затем, что это правда.       Услышав голос Инкера так близко, Джи вздрогнул и поднял на него взгляд.       —…правда?..       — А еще ты мило смущаешься, — улыбнувшись еще шире, сказал синеволосый.       — А-а-а, перестань! — закатив глаза, Джи снова уткнулся лбом в поджатые к груди колени.       Такие смущавшие рыжего ситуации происходили с завидной частотой последние дней семь.

~

      Однажды все зашло немного дальше.       Весь предновогодний день Джи провел дома, прибирая в своей комнате и делая другие мелкие домашние дела, которые его попросила сделать мама, бывшая сейчас на работе. Для парня это не составляло никакого труда, поэтому он, с ощущением легкости и предвкушением чего-то волшебного, связанного с датой, спокойно выполнял всё по списку. Выглянув в окно, Джи улыбнулся: погода была такой же спокойной, как он, и всё вокруг выглядело, будто в сказке: тихо падающий снег, мирно ходившие под окнами и в соседних дворах люди, дети, играющие в снежки.       Весь день так и прошел за плавно текущей работой, и не было времени отвлекаться на что-то другое, хотя у Джи имелось то, над чем стоило хорошенько подумать. Поэтому, ближе к вечеру, когда у матери только заканчивался рабочий день, парень глубоко вздохнул и сел на диван в своей комнате, постепенно сползая на пол. Его мучали многие вопросы, на которые найти ответы он пока что не мог. Но это не мешало ему бесконечно долго думать об одном и том же, будто осознание возьмет и просто так придет из ниоткуда.       Что не так с Инкером? В смысле, почему этот парень до сих пор общается с ним? Даже друзья Инкера видели разницу между ними, за глаза называя рыжеволосого «аристократишкой», на что сам Инкер всегда злился. Они будто и правда из разных слоев общества, хотя такого расслоения уже давно не существовало. И почему тогда Джи продолжает общаться с Инкером? Может, что-то не так с ним самим?.. Почему ему так не хочется прерывать эту настолько внезапно завязавшуюся дружбу? И было ли это дружбой вообще?.. и почему Инкер так часто старается смутить Джи своими внезапными комплиментами, появляющимися из ниоткуда? И есть ли смысл задавать эти вопросы?       Пролежав на полу около часа, рыжеволосый не особо продвинулся в своем знании, но зато этот час до прихода матери пролетел незаметно.       Открывающаяся в квартиру дверь заставила лежавшего Джи немного улыбнуться, после чего он встал и, потянувшись, отправился встречать пришедшую с работы.       — Привет, — она улыбнулась ему, когда парень, прикрыв за собой дверь, вышел к ней.       Следующие несколько часов тоже прошли за работой, но уже более веселой: Джи не было так одиноко, потому что мама рассказывала про то, как прошел ее день, немного шутила, отвлекая парня своей легкой и милой болтовней от тяжелых мыслей. Когда все приготовления были закончены, время подходило к полуночи. Еще днем Джи немного украсил комнаты, чтобы новогодняя атмосфера подольше оставалась рядом: так не хотелось терять ощущение волшебства. И что-то должно было произойти, поэтому рыжеволосый иногда поглядывал на часы, ожидая этого «что-то».       В дверь постучали без пяти двенадцать.       — Прив, — стоявший на пороге Инкер слабо помахал рукой в знак приветствия.       — Привет, — Джи улыбнулся и, крикнув матери, что сейчас вернется, вышел за дверь, прикрыв ее. — Ты что-то хотел?       Они стояли, смотря друг на друга. Они проводили мало времени вместе, особенно в сравнении с тем, сколько времени Инкер проводил со своими друзьями, но именно сейчас, тут, им было хорошо так, как нигде больше. Они познакомились два месяца назад, и за этот период чего только не произошло: просто гуляли вместе, смотрели фильмы у Джи дома, долго разговаривали ни о чем, но всего этого казалось мало, недостаточно, хотелось больше. Они смотрели друг на друга, и каждый думал о том, как стоящий напротив ему дорог.       — Прост зашел поздравить с нг, — посмотрев на дверь за спиной Джи, сказал синеволосый. — Праздник типа… так что с Новым годом.       — Спасибо, — парень улыбнулся. — Тебя тоже с праздником.       Инкер задумчиво кивнул в ответ, даже не улыбнувшись. Рыжеволосый подумал, что у него что-то случилось, потому что он в целом выглядел немного подавленным, расстроенным и грустным, что сразу же бросалось в глаза. Возможно, конечно, что Джи неправ в своих догадках и простая задумчивость уносила парня в какой-то другой мир, и он забывал, что можно улыбаться и говорить…       — Ты в порядке?       — А? — словно очнувшись ото сна, Инкер посмотрел на стоявшего напротив. — А… да не, все заебись.       — Ты уверен? — осторожно уточнил рыжий.       — Да чё ты прикопался? — недовольно пробурчал Инкер, закатывая глаза.       — Потому что мне не все равно…       —…лан, хуй с этим.       — С чем?       Инкер достал из кармана спортивной куртки телефон, посмотрел время и снова закинул его обратно, застегивая карман. Парень выглядел напряженным, словно обдумывал что-то очень серьезное, следя за каждым своим действием, будто это могло к чему-то привести.       — Кароч, у меня есть кое-чё. Глаза закрой.       Джи удивленно и настороженно посмотрел на Инкера, немного смущенного непонятно чем, и, повинуясь просьбе, закрыл глаза, не понимая, зачем делает это.       — Откроешь, ток когда я уйду, ага?       —…хорошо.       — Ты эт, странный такой. Чё-то чё подарить пацанам я знаю: обменялись сигами и заебись, еще можн пивасика купить и всякое такое… А те тип тоже чё-то надо, а то… не так как-то. Всё не так…       Джи на мгновение задумался о том, что значат последние слова. Хотелось сказать, что ему не нужны никакие подарки, время, проведенное вместе, — вот лучший подарок, но что-то подсказывало, что, если он нарушит эту тишину, всё рухнет. Поэтому рыжеволосый остался безмолвен. Даже когда закоченевшая от холода ладонь, вызывая тысячи мурашек по телу, коснулась его щеки. И даже когда такие же холодные губы накрыли его теплые, он оставался безмолвным.       Всего пара секунд или и того меньше, но в этот момент почему-то все стало так ясно, чисто и понятно, и было все равно, что вот, мама с кухни зовет его обратно, а телевизор уже передает бой курантов, будто этого ничего не было, потому что было ненужно. Большой палец огладил щеку, Джи будто почувствовал, что Инкер на секунду улыбнулся, после чего словно испарился, хотя сам рыжеволосый продолжал стоять с закрытыми глазами, будто пытаясь поймать это ощущение снова: та самая зимняя сказка, наполненная волшебством, — это была она. Мама была недовольна, что я «где-то там» простоял, пока она там одна сидела…       Джи, 01.01 в 00:46 А потом еще она обиделась, потому что я стоял и улыбался, пока она что-то там ругалась.       Джи, 01.01 в 00:48 …мог бы что-нибудь ответить.       Джи, 01.01 в 2:10 Ты в порядке?       Джи, 01.01 в 3:42 да заебись 01.01 в 5:29 Почему ты не отвечал? Что-то случилось?       Джи, 01.01 в 5:31 папаша разбушевался 01.01 в 5:57 А сейчас всё… как?       Джи, 01.01 в 5:59       Инкер посмотрел время и откинул телефон на пол, вздыхая и потирая ушибленное плечо. 7:46. Болело всё, что могло, и, казалось, даже то, что не могло. Заново подобрав телефон, синеволосый выскользнул из квартиры, стараясь не шуметь, и вышел из подъезда, нырнув в темные улицы. Не хотелось идти в какое-то определенное место, но и дома оставаться сил не было. Можно было, конечно, позвать с собой Джи, но… Навряд ли его отпустят. Да и дело даже не в этом.       Парень не представлял, как вести себя теперь с ним после того, что случилось. Сожалеть? Инкер не сожалел, но что думает на этот счет Джи? Встряхнув головой, синеволосый просто направился вперед.       — Ты почему не отвечаешь?.. Что-то не так?       Из ниоткуда появившийся запыхавшийся Джи схватил Инкера за плечо, останавливая. Тот глянул на него безжизненным взглядом и, достав телефон, написал: «так нормас?» и нажал «Отправить».       Джи продолжал сжимать плечо парня, смотря ему прямо в глаза. Что-то в его глазах, где-то там, внутри, заставило Инкера смутиться и отвести взгляд, высвобождая плечо.       — Ты не хочешь со мной разговаривать? — почти надрывно спросил Джи, вздохнув. Его лицо было серьезным и сосредоточенным, брови немного сведены, но он оставался таким же красивым даже в этой своей безмолвной злости.       — Да не, хочу, — пожав плечами, ответил Инкер.       — А что тогда? Вот он я, говори!       — Не могу.       Джи бросился на Инкера, роняя его в снег. Тот не особо сопротивлялся, только успел схватить рыжеволосого за талию, чтобы они упали вместе. Рука Инкера так и осталась неловко лежать на пояснице Джи.       — Ты чё? — с плохо имитируемым недовольством спросил синеволосый.       — Это «ты чё»!.. Сначала, значит, поц…       — Вставай, замёрзнешь, — перебил его Инкер.       — Не хочу.       Джи все еще чувствовал легкое прикосновение руки на своей спине, и что-то в этом было по-настоящему волшебное, что хотелось продлевать дольше и дольше, до бесконечности, до скончания времен. И было в этом еще что-то печальное: возможно, осознание недолговечности зимних сказок, жизни и таких моментов, которых хотелось намного больше, чем было.       — Ты… т-ты тоже красивый, — смущаясь, тихо проговорил Джи.       — А?       — Ага, — рыжеволосый улыбнулся, после чего сам сделал то же самое, что и Инкер сегодня ночью. Удивленный, он смотрел на лежавшего на нем парня, уткнувшегося ему в шею.       Что-то от волшебства, настоящего, которое люди творят сами, тут было.