...if you ran away, come back home

      Сколько раз в день Джи теперь улыбался? Сложно было посчитать, потому что теперь всё вдруг обрело цвет, стало каким-то совершенно другим, хотя оставалось, на самом деле, прежним, просто парень научился смотреть на вещи по-другому. От каждого «спокойной ночи» или «доброе утро» хотелось улыбаться. И это было самое лучшее, что они могли друг другу дать: умение смотреть на вещи немного по-другому. Жизнь, наполненная в большей степени умиротворением и спокойным счастьем, была действительно «в кайф», как выражался Инкер.       Было ли это настоящей любовью? Кто знает. Но их не волновал этот вопрос, потому что вместе было хорошо, несмотря на все, что случалось вокруг, и это было главнее. Важнее. Это было более ценным сейчас, чем что-либо еще.       День шел за днем, а каждая встреча ощущалась, как первая, каждый взгляд — что-то неловкое и непривычное, хотя сколько они уже смотрели друг на друга, но им никогда не было достаточно. И каждое прикосновение, случайное или не очень, вызывало легкую и теплую улыбку. То, чего им так не хватало в жизни, они нашли в друг друге, и хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Можно ли попросить у чего-то могущественного, всеобъемлющего, самого сильного в этом мире: пусть это продлится чуточку дольше? Можно им и в следующей жизни быть рядом? Можно им в этой никогда не расставаться? Жаль, что всё оставалось без ответа.       Поэтому однажды он не вернулся домой. Да, конечно, ему не хотелось возвращаться к отцу, но своим домом он звал в большинстве времяпрепровождение с Джи. Инкер не мог просто так бросить его, правда?       Тогда почему он не приходит?       Это были самые тяжелые часы в жизни Джи — так он сам считал, пока неустанно корпел над домашней работой, чтобы отвлечься, уйти, забыться в этих бесконечных параграфах, словах, писанине, исчерчивающей тетрадные листы строчка за строчкой. Он пробовал писать ему, звонить, но никак не мог достучаться, дозваться, он так хочет быть рядом с ним сейчас, после такого тяжелого дня. Что случилось? Что-то случилось? Где взять ответы на все вопросы?       Всё вокруг словно прекратило свое существование, остановилось, и часы больше не шли, потому что, а вдруг и правда что-то случилось? Лучше знать, что именно, чем оставаться в неведении, но легче было не знать ничего. Но в любом случае потеряешь сон, и аппетит, и счастье, если там, возможно, прямо сейчас происходит, случается то самое что-то. Не выдержав пустой тишины, Джи тепло оделся и вышел на улицу. Погода в последнее время была немного слишком изменчивой, но это объяснялось близостью весны. Еще вчера температура, к примеру, была плюсовая, а сейчас уже холодный ветер заморозил подтаявший снег, превращая весь путь от любой точки до любого пункта назначения в сплошной каток, где люди постоянно поскальзывались. Хотелось крыльев, особенно в такое время. Там, в облаках, наверху, всё, наверное, спокойнее и проще, чем тут.       Сколько он бездумно ходил по улицам? Сколько он бездумно прожил дней по инерции? А так казалось, что всё однажды вернется на свое место, хотя теперь Джи не был уверен, что место Инкера было рядом с ним. Но думать об этом никто не мешал. Как так случилось, что их родители постепенно стали его родителями? Когда он стал ему незримым братом?       Как так получилось, что им больше не быть вместе?

~

      Холодный ветер пронизывал до костей. Пусть только настала весна, но так быстро сдаваться зима не была готова. Казалось, что этот бесконечный ветер когда-нибудь унесет наконец всё вокруг за собой, оставив вместо городов пустые поля, вместо рек, озер, морей и океанов — морозные, ледяные пустыни, а вместо всех забот идущего по непривычно длинной тропинке Джи он оставит лишь пустую голову, и ему больше не придется ни о чем думать. Он ушел прямо с «семейного» завтрака, потому что это не было его семьей, его семьи вообще больше нет и никогда не будет. В голове застряла беспросветная метель, перед глазами плывут строки, красиво срифмованные им самим, воспроизводя в памяти его голос, и как тут жить дальше, если люди могут просто так взять и уйти?       Джи засунул замерзшие руки в карманы не по погоде легкой куртки. Пусть печаль дальше прожигает кожу, морозит пальцы, заставляет голову и горло сильно болеть, потому что люди не имеют права так уходить. И пусть жизнь вокруг идет своим чередом, никогда не останавливается; пусть его упрекают в том, что он слишком застрял где-то там, где не может быть жизни, потому что ему все равно. Стоит, наверное, вручить очень большую премию человеку, который убедительно ответит на этот бесконечно длинный, циклически заезженный мозгом вдоль и поперек вопрос: почему люди так уходят?       Джи наконец оказывается в своем пункте назначения. Приходить сюда — тоже не лучший вариант, но становиться лучшим вариантом себя из всех возможных себя ему больше не хотелось. Больше нет надобности быть лучше, потому что больше не для кого. Парень поджал губы и медленно и как-то неловко и стесненно подошел к не выделяющейся среди остальных плите и погладил ее окоченевшей рукой, сметая небольшой снежный покров, еще не успевший оттаять.       — Привет, — рыжеволосый немного улыбнулся, прежде чем надолго замолчать.       Времени сейчас все равно нет, потому что оно стоит на месте, так что какая разница, сколько он простоял там с этой немного глупой улыбкой и наворачивающимися на глаза слезами?       Через сколько-то минут или, может, десятков минут Джи аккуратно присел рядом с серым камнем, облокотившись на него спиной. По всему телу пробежали мурашки от такого холода. Солнце успело скрыться за горизонтом, и с востока надвигалась ночная темнь, постепенно съедающая все вокруг, погружая все сначала в сумрак, а потом — в полную темноту.       — …почему ты так убежал? — Джи обернулся так, будто Инкер где-то тут, где-то рядом, и сейчас ответит в своей любимой манере. Но ответом все равно была тишина. Острая, об которую разбиваешься, пытаясь протиснуться куда-то сквозь.       — Все было так плохо?.. — парень снова спиной прижался к холодному, хранившему молчание камню.       — Почему ты не можешь просто вернуться домой?       Ночь медленно подходила, наступая сначала на далекий, бесконечно далекий отсюда город, но вскоре скрыла под своей пеленой и кладбище. И Джи, мечтательно смотревшего в небо: там начали появляться звезды. Сперва они, блеклые, едва горели, будто у них закончились силы, чтобы светиться, но со временем их свет, казалось, мог осветить все темные уголки этой вселенной.       — Я знаю, что среди них обязательно есть ты, — Джи показывал пальцем вытянутой руки куда-то в небо, не на определенную звезду, а на все сразу. Прикрыв глаза и опустив руку через пару секунд, он глубоко вздохнул. — Ты… ты разрешишь мне остаться с тобой?..       Ветер утих. Давно продолжавшийся вой его тоже затих, будто чтобы Джи не пропустил то, что Инкер попытается ему сказать. Удивленный, он открыл глаза, и взгляд его сразу же поймал падающую звезду, очерчивающую прямую линию, которая быстро растворялась в темноте и тишине наступившей ночи.       — Это… «да»?..       Жизнь статична, и больше нет никаких лучших вариантов самого себя. Они попросту не нужны: их некому показывать, их не за чем носить, их не за чем создавать. И новая жизнь тоже не меняется от старой: всегда присутствует ощущение, что, в конце концов, ты останешься один.       Кладбище погрузилось в полную тишину. Сегодня тут царствовало тихое спокойствие и не было места давящей душу печали или горести.       Пусть один из них больше не может радоваться, зато второй может радоваться за них обоих.