Injustice (fixed)

Человек на экране вызывал у него только отвращение. Словно слизняка проглотил, как сказали бы более творческие люди. И он должен был согласиться, что мерзкому, холодно-липкому ощущению, протянувшемуся от горла к желудку, подходило такое описание. Отвращение и больше ничего. Ни жалости, ни понимания. Хотя, возможно, появлялось немного страха, когда он вглядывался в его холодные мертвые глаза: собеседник был олицетворением всего, чем он мог стать, не сделай когда-то правильное решение. Какое счастье, что после этого они больше никогда не пересекутся. Гордость не позволит этому человеку снова попросить о помощи. — Вы выиграли, поздравляю, — наконец-то нарушил он молчание, скрещивая пальцы перед лицом, скрытым маской. Не снял, чтобы случайно не выдать своих настоящих эмоций. Нельзя было недооценивать способностей этого человека, каким бы жалким он ни был. — Я позвонил тебе не для того, чтобы слушать хвалебные речи, — хмуро сказал тот таким тоном, словно год питался одними ядовитыми гадами. — Я хочу отдать тебе долг и забыть о нем. — Тебя никогда не учили терпению? — спросил он и, получив в ответ только нахмуренные брови, выдохнул. Нет, нужно было действительно поскорее покончить с этим. — Мне нужен человек. Быстрый, расторопный. С мозгами в нужном месте. — Зачем? Зачем, зачем. Любопытство уже не одного такого сгубило. Хотя что можно было губить в пустой оболочке от человека… — Это уже мои личные проблемы, — ответил он, не давая раздражению влиться в его спокойный тон. — Твое дело дать мне человека и его личную информацию, все остальное я подготовлю и передам. — И это все? — на всякий случай уточнил мерзкий человек, и он кивнул, уже протягивая руку к мышке. — Хорошо, будет тебе человек. Экран потух, и он вздохнул, потирая уставшие глаза. Теперь оставалось только ждать. *** Когда все закончилось, в душе Барри осталась только пустота. Он шёл вместе с остальными на пожизненное заключение под свист и улюлюканье толпы. В отличие от прочих приспешников Супермена у него был выбор, но он считал себя виновным и потому попросил у Брюса то же наказание, что досталось остальным членам Режима. Это было справедливо — он участвовал в том, что произошло, он не остался незапятнанным. От этого было вдвойне больно. В глубине души он все ещё переживал тот день, когда в попытке защитить Айрис убил Короля Акул. Он не желал этого, но факт оставался фактом — древко швабры, брошенное на супер-скорости, вошло в толстую кожу преступника как нож в масло. Барри был таким же чудовищем, как и остальные члены Режима. Хэл шёл перед ним побеждённый, но не сломленный, все ещё считающий себя несправедливо осуждённым. Желтое кольцо страха изменило его навсегда, а Барри вовремя не заметил этого. Не смог убедить Супермена быть мягче. Не видел обратную сторону Дианы. Не общался с Киборгом и не доглядел за Дэмианом. Много не. У него вся жизнь впереди, чтобы подумать о том, где и сколько раз он ошибся, и почему его ошибки привели к тому, что стало с их несчастным миром. Охрана уводила бывших членов Режима в закрытые блоки, предназначенные для сдерживания сил супер-людей. Последним закрыли Хэла, и Барри в одиночестве шёл за оставшимся охранником. Тот открыл дверь блока, снял с Барри наручники и пропустил вперёд. Он послушно сделал несколько шагов внутрь и остановился, удивленно оглядываясь. Пустые серые стены, стальной стол под единственной лампочкой. А та — прикручена к длинному проводу изолентой, словно в спешке. Два пластиковых стула по обе стороны стола. Мусорка в углу. Немного пыли. И ничего. Никаких решеток, супер-приспособлений для сдерживания спидстеров. Даже койки с туалетом, как в обычных тюрьмах, и тех не было. — Это… Это не похоже на камеру, — пробормотал он, обернувшись на своё сопровождение. — Садись, поговорим, — мрачно ответил охранник знакомым до боли голосом. Похоже, личный ад Барри Аллена только начинался. — Мне казалось, мы все обсудили, Брюс? — Сядь, — властно приказал тот. Барри пожал плечами и, сделав ещё пару шагов в крохотной комнате, сел на один из стульев. Брюс запер дверь и сел прямо напротив, снимая шлем, до этого закрывавший его лицо. Барри молчал, отводя глаза к забитой бумагами мусорке. — Ты просил меня определить твоё наказание. — Ну, ты ведь определил? Мое место здесь, рядом с бывшими подельниками? — Нет, но пусть они думают так. Для тебя у меня другое наказание. Барри вздохнул, готовый слушать. Брюс вполне мог заставить вернуться его на улицы, чтобы всю оставшуюся жизнь слушать оскорбления и видеть ненависть на лицах незнакомых людей. — Ладно, я постараюсь быть мужественным, — устало вздохнул он. Брюс достал откуда-то из-за пазухи небольшой бумажный пакет и, положив его на стол, пододвинул к Барри. — Что это? — спросил тот, впервые за долгое время посмотрев Брюсу в лицо. Но Брюс только кивнул, чтобы он сам заглянул внутрь. Подняв руки, которые казались непривычно лёгкими без тяжести наручников, Барри взял пакет, вытаскивая содержимое на тусклый белёсый свет. Его документы — айди-карта, сведения о предыдущих местах работы, диплом о высшем образовании. И пара незнакомых кредиток в довесок. — Ты предлагаешь вернуться в люди? Все знают, что Флэш это Барри Аллен и будут постоянно напоминать мне об этом? — видимо, Брюс все ещё злился, что понадобилось пять лет, чтобы Барри прибежал к нему, раз оказался так жесток. — Нет, — ответил тот. — Я отправлю тебя в другой мир, из которого ты не сможешь вернуться. Там нет других спидстеров, и скорее всего спидфорс не работает вообще или будет работать не так, как здесь. В том мире никогда не существовало Барри Аллена, так что твоё место вакантно. — Ты предлагаешь мне начать жизнь в другом мире? Звучит как амнистия. — Это наказание. Кольцо и личность Флэша ты оставишь здесь. Сможешь ли ты там жить или нет — зависит от тебя. Назад ты не вернёшься никогда, что бы ни случилось с нашим миром. Барри долго смотрел на документы перед тем, как поднять тяжелый взгляд на Брюса. — В чем подвох? Ответом стало молчание. — Ну да, конечно. Подвох точно есть, но я должен найти его сам, да? — Так ты готов принять наказание? — Это все ещё звучит как избавление. — Через пару дней ещё обратно захочешь, но будет поздно. Брюс шутил, хотя этого и нельзя было сказать по его лицу. Барри вздохнул и нажал на кольцо, которое забрало в себя форму Флэша, оставив его в гражданском. Снял его и бросил в подставленную ладонь, не зная, чего ожидать дальше. — Ну? Я готов. — Тебя никогда не учили терпению? — вместо ответа спросил Брюс, и в тот же миг словно разряд тока пробежал по спине Барри. Дернувшись вбок, он с изумлением увидел как мусорка, та самая, в углу, забитая простыми бумажками, начала преображаться. Она заискрила, как сорванный электропровод, засветилась откуда-то изнутри, пока не стала пятном ослепляющей белизны. А потом словно кто-то вывернул мир наизнанку и белое с громким хлопком стало черным пятном в неизвестность. Почти не веря своим глазам, Барри встал, вглядываясь в пустоту, окаймленную синими разрядами. А потом с мрачной решимостью схватил пакет со стола и двинулся навстречу своему наказанию. — Надеюсь, в том мире не будет ничего похожего на то, что стало с нашим, — пробормотал Барри, делая последний шаг в портал. — Кто знает, — ответил Брюс, когда портал закрылся, не оставив после себя даже мусорки. Последний раз оглядев комнату, он вышел из допросной и тут же столкнулся нос к носу с Доктором Фэйтом и явно раздражённой Затанной. Фэйт из-под своего шлема тоже глядел укоризненно, но Брюсу вполне могло показаться. — Ничего не хочешь рассказать, Бэтмен?