Гипоксия

      Наутро снаружи пошел дождь, и от этого в подвале стало ещё более мерзко. Когда все проснулись, начали смотреть оставленные им Оливером вещи. Из оружия — только взрывчатка и пять пистолетов. Принцип действия бомб был заложен в «третий глаз», так что нужно было лишь осмотреть их воочию. Помимо того, в старом подвале нашелся кусок железной арматуры — при нехватке оружия сгодится и он. План был тоже всем ясен. Медлить некогда — решили выступить тем же вечером. Альберта, ещё не освоившись с глазом и, не особенно веря, что одни и те же мысли могут быть у сорока человек, несколько раз повторила инструкции вслух, хотя те были, в целом, без изысков.       Единственной проблемой был Остин. Оставить его здесь? Взять с собой? Оставить кого-то с ним? Над этим девушка думала весь день до рокового вечера. В ее дилемму, наконец, вклинилась Сара.       — Если честно, я очень, очень боюсь туда идти, — сказала она, — больше, чем все вы. К тому же, я вроде как самая младшая здесь… Я не думаю, что я все испорчу, если останусь…       Альберта согласилась.       Время неумолимо текло, не оставляя ни секунды на промедление. Отряд собирал взрывчатку, проверял свои жилеты — они, ко всему прочему, были электрическими, и во включенном состоянии каждое касание к нему снаружи было чревато, как минимум, обмороком для всех, кроме носителя. Эти панцири должны были надёжно защитить их от нападения.       Солнце садилось за горизонт, город погружался во тьму. Время, наконец, выступить. Остин и Сара, остающиеся в подвале, смотрели на их сборы. Альберта лишь обняла на прощание Остина и ничего ему не сказала. Они двинулись в путь.       Стеклянная башня была видна из любой точки города, даже из столь отдаленной. Дойти до неё не составляло труда. Они действовали так же, как добирались и до укрытия — разделившись, шли каждый своим путём. Заблудиться с такой видной точкой назначения было невозможно, но Альберта, идя одна по темным тихим переулкам окраин, все боялась, что что-то собьет ее с этого пути. Надо было всё-таки взять пистолет и себе — она отказалась от оружия, которого на всех не хватало, отдала пистолет Адаму. Зря, с ним было бы чуть-чуть уверенней. Сердце бешено колотилось. Как бы взятая с собой взрывчатка не взорвалась раньше времени — а ведь был, наверное, и такой риск…       Было около полуночи, когда отряд выдвинулся из своего подвала, и около часа ночи, когда они снова соединились в закоулке недалеко от Башни. Все на месте. Можно действовать.       Улицы пустовали. Сложно представить большой город, где ночью так пусто — но около Стеклянной башни тихо и безлюдно. Вся охрана, что есть — за высокими бетонными стенами, внутри купола. Ночью снаружи патруля не было, к счастью для отряда.       В инструкции Оливера сказано — где-то справа от главных ворот есть черный вход, куда проникнуть в разы проще. Туда и двинулись.       — Вот и дверь. Кевин, у тебя лом. Вскрывай, — позвала Альберта парня из отряда, руководящего их главной отмычкой, и тот поддел ею раздвижные двери, надавив на нее ещё с двумя образцами вместе, как на рычаг. Чтобы створки не захлопнулись назад, их пришлось держать. Первый рубеж пройден.       Прямо за дверью находился пост охраны. Заслышав шум, патрульный тут же вышел из своей кабины около черных ворот, чтобы остановить взломщиков. Он был вооружен. Альберта, первая вошедшая в ворота, заметила направляющегося к ним человека. Что-то произошло в ее голове, словно щёлкнул переключатель, и, забыв себя, почти бессознательно она бросилась на охранника, вцепившись в его шею и стараясь прижаться жилетом к его телу. Разряд сделал своё дело — мужчина потерял сознание, и девушке уже не составляло труда передавить ему горло и сонную артерию. Он хрипел, пытаясь дышать, но поскольку никак не мог сопротивляться, вскоре задохнулся. Когда мужчина был мертв, Альберта очнулась от этого наваждения, взглянула на труп, испугавшись самой себя, и вернулась к отряду, предварительно забрав у мертвого его пистолет.       — Я его задушила… господи, я убила человека! — истерично шептала она.       — Спокойно, — подбадривал ее Адам. — Это было нужно. Это ужасно, но… это было нужно.       Они продвигались дальше. По плану — проникнуть на подземную парковку Башни и заложить взрывчатку там. Как бы не попасться на глаза ещё одному сторожу…       — Стойте, — вдруг сказал Адам, — там камера на въезде…       Он прицелился и выстрелил. Осколки металла и стекла разлетелись вокруг. Теперь можно идти.       — Вон там, видите? — заметил кто-то, указывая на маленький проход около въезда. — Там, наверное, та комната, где видеонаблюдение ведут. Давайте мы с Линой туда сходим, а вы пока заложите взрывчатку. Только дайте сюда палку, пожалуйста.       Такой план был одобрен. Названная Линой и внимательный парень Джим пробежали в проход, который действительно вел к экранам наблюдения. В этой небольшой комнате, заставленной мониторами, сидели двое. Охранники услышали посторонние шаги и поспешили убрать нарушителей, их руки потянулись к кобуре. Но странные зелёные лица на мгновение их повергли в шок, что дало небольшую фору Лине и Джиму. У тех же оружие было уже наготове. Они выстрелили, но Джим осекся. Второй охранник оглянулся на упавшего мертвого коллегу на секунду и выстрелил тоже, но пуля лишь отскочила от жилета. Выигранного времени хватило, чтобы Джим сделал второй свой выстрел. Упал и другой охранник. Тут же Джим бросился разбивать экраны и сам компьютер, чтобы никаких записей об их визите не осталось, и они поспешили вернуться к отряду.       — Камер можно больше не бояться, мы разбили компьютер, — сообщила Лина.       — Отлично. Разбегаемся, — скомандовал Адам.       — Кладём взрывчатку и валим, как пришли, если не хотите взлететь на воздух, — добавила Альберта неожиданно резко.       Эти слова ещё ускорили дело. Парковка была огромна, однако машин на ней почти не было — в основном только шикарные автомобили местной знати, уже покрывшиеся слоем пыли, так как отсюда почти никто не выезжал. Бомбы прятали под них и в другие укромные места — за пятнадцать-двадцать минут до взрыва, даже если сюда придет охрана, процесс будет необратим. Но пока все было тихо. За пять минут отряд отлично справился со своей миссией, и они поспешили покинуть Стеклянную башню.       К этому времени на выстрелы уже подоспело подкрепление. Пока это было трое патрульных, но очевидно, что скоро будет и больше.       — Всем стоять! — кричали патрульные, паля в убегающий отряд. В основном пули задевали только жилет или вообще промахивались мимо цели, но одному парню пуля задела ногу. Он громко, протяжно застонал от боли и упал. Кто-то отвернулся и выстрелил в патрульных, бегущих за ними, наугад, чтобы выиграть время. Повезло — одному задело плечо.       — Возьмите кто-нибудь его, — попросила Альберта из жалости к раненому члену отряда.       — Не надо, — простонал он.       Но товарищи уже успели посадить его к себе на руки так, что он смог обхватить шеи несущих и держаться за них. Их прикрывали те, кто был вооружен. В ходе этой перестрелки всё-таки удалось убить двоих. Последний, похоже, побежал вызывать срочное подкрепление.       Изнутри дверь черных ворот открывалась гораздо проще, достаточно было нажать на кнопку. Наконец здание было покинуто. Отряд кинулся в переулки, в поисках места, где можно было бы дождаться взрыва — революция, наконец, свершится, и тогда искать их не будет смысла.       Неподалеку была стройка, где в такой поздний час не было рабочих и можно было укрыться среди бетонных плит. Для того, чтобы переждать час или даже меньше, этого было достаточно. С этой стороны охраны было не видать, и отряд свободно зашёл на территорию стройки. Они опустились на холодный голый пол. Теперь можно отдышаться. Раненый потерял сознание. Его рана была полна запекшейся крови, кость, скорее всего, тоже задета. Порванные брюки были все в коричневых пятнах. Но ни извлечь пулю, ни обработать рану им было нечем, поэтому его пока оставили так. Как бы она не загноилась и не пошло осложнение — а ведь помочь им никто теперь не мог.       Да и вообще впереди была лишь какая-то неизвестность. Все глаза неотрывно наблюдали за Стеклянной башней, верхние этажи которой виднелись в оконном проёме. Вот-вот прогремит взрыв — и что дальше?       — Вот рухнет башня, правительство перемрет под обломками — а дальше что? — задумавшись, спросила Альберта.       Отряд резко совсем затих.       — А и правда…       — А что?       — Действительно… — соглашались остальные, теперь так же озадаченные, как и Альберта. В чем цель их диверсии, кроме свержения правительства? К чему это приведет?       — Он этого не говорил, — ответила Альберте одна из девушек, подразумевая Оливера, — и в памяти глаза этого тоже нет.       — Но почему? Он создал вас… нас, вырастил, дал инструкции и указания… А что дальше? — рассуждала Альберта.       — Может, он не верил в наш успех, — тихо сказала девушка.       Эти размышления прервал резкий взрыв, отразившийся эхом от стен домов. Стеклянная башня рассыпалась, словно растаяла, сложилась, так легко и быстро, как будто была сделана из лёгкого картона. О тяжести бетона и стекла напоминал только грохот падающих обломков. В воздух поднялось облако серой пыли, как салют, отмечающий их триумф, и вместе с ним из-под купола вышел кислород, что так долго томился в башне. Когда пыль осядет, станет легче дышать…       На улицы стали выходить люди. У руин Башни собралась толпа разбуженных взрывом. Под обломками вряд ли кто-то выжил. Тут же подъехал дорогой автомобиль — это была чета жителей Башни, которым повезло покинуть ее до взрыва. Они резко вышли из машины, поморщившись от пыли и спертого городского воздуха, который они никогда не вдыхали, даже пусть сейчас в нем и больше кислорода, чем когда-либо.       — Мне нечем дышать, — слабо сказала побледневшая женщина, обмахивая себя рукой и изображая на своём лице страдание, — я умру… Я умру! — вдруг крикнула она, зло посмотрев на своего мужа. — Я умираю, а ты стоишь и ничего не делаешь!       — Милая, мне тоже нечем дышать, — ответил мужчина, — наши респираторы… там… — Он растерянно указал на руины, подразумевая их дом. Но женщина его не слушала.       — Ничего не делаешь, ещё и дышишь! Мой воздух уходит этим уличным оборванцам, а тут ещё и ты стоишь… и дышишь! — Обезумев, женщина вцепилась своими пальцами в шею мужа, пытаясь его придушить.       — Ах так, значит, твой воздух? — только и смог прохрипеть мужчина и тоже сжал горло своей жене.       Они оба хрипели и душили друг друга на глазах у всех, сражаясь за «свой» кислород. Это было поистине жалкое зрелище. Никто, даже стражи порядка, уже пришедшие к руинам башни, не пытался их остановить. Ни один, ни вторая не хотели отпускать чужое горло, пока, наконец, женщина не задохнулась окончательно, но и мужчина был близок к своей смерти — они оба упали на асфальт: она — уже мертвая, а он — ещё живой, но и это прошло.       Солнце взошло над руинами старого мира.