Гипоксия

      — Пришли, — испуганно сказал Оливер. Его страх сообщился и Дженис.       — Тише… беги, беги, куда можешь, главное — беги! — Оливер открыл проход, куда ушли образцы.       Дженис широкими глазами, полными страха, непонимающе смотрела на Оливера.       — Беги!!! Беги куда-нибудь, они найдут тебя!!!       Девочка вцепилась в него, не желая уходить одна. Наверху уже, судя по всему, взломали дверь и уже шли сюда. Топот ног по лестнице подтвердил это.       — Ни с места! Мистер Оливер Пейдж, вы здесь одни? — Первым человеком, спустившимся вниз, был мистер Лэйн собственной персоной. В руках у него был пистолет. Оглядевшись с интересом, он радостно потёр руки. Дело закрыто! За ним в лаборатории оказались несколько человек в военной форме.       — Дженис, беги!!! — крикнул Оливер, смиренно подняв руки и стараясь прикрыть спиной девочку. На него был направлен прицел мистера Лэйна.       Дженис, увидев людей с оружием, завизжала и наконец бросилась к выходу. Ее опередили военные. Лэйн выстрелил. Пэйдж приготовился к пронзительной боли от пули… но ничего не почувствовал. Вместо того он услышал глухой звук падающего тела и детский вскрик. Последний.       Оливер бросился к Дженис. Ей прострелило живот. Пуля прошла насквозь, и, окровавленная, упала тут же, неподалеку, оставив на полу несколько красных пятен. Лужица свежей крови под телом девочки постепенно растекалась. Приподнятая кофточка открыла маленькую круглую рану с рваными, закопчеными краями, из которой тоже сочилась кровь. Он бросился к лому, оставленному им у стены, схватил его и кинулся на Лэйна.       — Убийца! — в исступлении кричал он. — Поганый убийца, ей было всего пять!!!       Военные, до того стерегущие выход, схватили его и выкрутили ему руки так, что он не мог более пошевелиться. Оливер тут же обмяк, перестав сопротивляться.       — А зачем нам лишние свидетели? Пожалей бедную девчушку, ей бы пришлось увидеть много крови. Мы бы сломали ей ее нежную детскую психику… — наигранно произнес Лэйн.       — Как будто это повод забрать ее жизнь, — процедил сквозь зубы Оливер.       — Теперь это уже не важно. Итак, мистер Пейдж, для соблюдения формальности — сознаетесь ли вы, что это ваш экспериментальный образец попал за пределы Института евгеники? Ах, и более того — был создан за его пределами?       Оливер молчал, закрыв глаза.       — Можете не отвечать, вы правы, это не нужно. Но, может, вы хоть скажете последнее слово? — усмехнулся мистер Лэйн.       — Стреляйте, Джордж. Просто убейте меня, — покорно сказал Оливер и открыл глаза. Он наткнулся на взведенный курок.       — Как скажете, — прогремел второй выстрел. На этот раз — прямо в голову.       — Бросьте его, — сказал Лэйн, когда со всем было покончено, и убрал пистолет. — Унесем тела, когда покончим с обыском. Если вообще здесь что-то найдем… вот паршивец. Умный, чтоб его! Ни живого места не осталось…       Мертвое тело Оливера так и лежало на полу, пока Лэйн и пришедшие с ним люди проводили обыск. На лбу его была алая, свежая рана с круглой ссадиной от дула из-за выстрела в упор. Синеватые порошинки покрывали плоть внутри нее. Сквозь отверстие было заметно поврежденную кость и сгусток крови и мозга — смесь алого и серо-синеватого. К левому уху шел уже запекшийся бурый подтек крови из раны, и волосы рядом с ухом слиплись, запачканные ею. Стеклянный взгляд — Оливер не успел закрыть глаза перед смертью — был направлен куда-то в пространство лаборатории и словно бы сверлил мистера Лэйна, разгребающего ее руины в поисках уцелевших улик.

***

      Разделившийся отряд без происшествий добрался до входа в старую трубу, где воссоединился вновь. Альберта на всякий случай пересчитала прибывших. Все на месте. Кроме Дженис.       — Остин, ты сказал, что она была с отрядом! — срывающимся голосом, чуть не плача, сказала Альберта. — Кто вел ее?!       Отряд переглянулся, но того, кто шел бы с Дженис, не нашлось.       — Где она?! Где Дженис?! — в панике кричала Альберта. Но девочки как не было, так и не оказалось.       — Нам надо двигаться, Берта, — сказал Адам. — Прости за некоторую бесчувственность, но нас найдут, сама понимаешь…       — Но где Дженис?! Кто-нибудь выводил ее из дома?.. — сквозь подступающие слезы твердила Альберта. Таких тоже не нашлось. — О господи, наверное, она испугалась и осталась там…       — Нам нельзя возвращаться, Берта, умоляю, пойдем, — твердил Адам, и он был прав.       Плачущую Альберту повели под руки, она не видела перед собой ничего. Впрочем, на полпути она остановилась, протёрла глаза и подозвала к себе Остина. Девушка не без усилий подняла мальчика на руки и решилась его нести, крепко прижав к себе. Спасало только то, что для своих семи лет из-за скудного питания и плохих условий жизни мальчик был худенький и маленький. Так они и добрались до дома, назначенного Оливером.       Это было маленькое ветхое здание с выбитыми окнами и полуразрушенным вторым, верхним, этажом. В него было страшно зайти, казалось, лишь тронешь, и оно рассыплется, словно карточный домик. Но оно мужественно держалось, вынося испытания времени. Внутри было совсем пусто, подвал, где они должны были находиться, оказался, как и ожидалось, холодным, сырым, с затхлым запахом плесени и тухлых яиц. Зато там действительно оказалось все, что им должно было понадобиться — все это перевез сюда Оливер. Помимо взрывчатки там лежали пилюли и вода, так необходимые всему отряду для жизни, еда — для Остина и Дженис, но теперь только для Остина. Нашелся и плед — видимо, Оливер подумал о том, как здесь придется спать детям, и небольшой баллон кислорода. В подвале было очень темно. Альберта пыталась придумать, чем осветить помещение, как вдруг к ней подбежала девушка.       — Берта, — оживлённо сказала она, — Берта, так? Смотри, я совсем забыла, что можно сделать так, — она нажала на значок в «третьем глазу». Зажегся свет, как от фонарика. «Радужка» глаза служила лампой. Кто-то в толпе, вспомнив этот трюк, восторженно воскликнул и тоже включил этот фонарик. Альберта сделала так же, и вскоре все сорок человек отряда уже освещали своими глазами подвал.       — Как тебя зовут? — поинтересовалась у жизнерадостной и догадливой девушки Альберта.       — SF057, — отчеканила она.       — А по имени?.. — озадаченно переспросила Берта.       — Ах, имя, — вздохнула девушка и задумалась. — Сара.       — Спасибо, Сара. Давайте устроимся здесь и познакомимся.       Образцы с трудом порой вспоминали свои имена, в основном первым на ум приходил их номер. Альберте стало даже жаль этих ребят — всем им на вид было от семнадцати до двадцати, — ведь несмотря на довольно гуманное отношение Оливера к экспериментам, они все же жили не как люди, а как существа, биороботы с номером вместо имени.       Все спали, только Альберта долго не могла устроиться. И не только из-за ужасного холодного пола, на котором пришлось спать — из-за тягостных мыслей об оставленной сестре. Неопределенность судьбы ее пугала, но, впрочем, она понимала, что случится. Оливера устранят, сотрут, уберут, как помеху, а Дженис… Дженис, скорее всего, пострадает вместе с ним.       И Альберта была права.       Ее мать часто молилась от безысходности, хотя и не была очень верующей. Ее молитва была проста и обращена к некоему, только ей ведомому Утешителю. Произносила она не всегда нараспев, в ночи, когда, она думала, дети уже спали, когда никто не видит. Но Альберта однажды застала ее за молитвой и запомнила эти слова на всю жизнь: «Не оставь нас во мраке, дай понятные знаки, Проложи нам сквозь тучи наш маршрут наилучший, Самый лёгкий и быстрый, дай нам светлые мысли, Защити нас от бури и от собственной дури, Даже в аде кромешном найди нас, утешь нас…»       «Найди нас, утешь нас, найди нас, утешь нас, утешь нас, — твердила Альберта шепотом. — Убаюкай, утешитель, их души…»