Нечто личное

      — Шерлок, помнишь, как мисс Адлер назвала вас с Майкрофтом…       — Нет, — перебивает детектив и подходит к окну, скрещивая руки за спиной. — Это были слова Мориарти. Она лишь была передатчиком.       — А, ну да. — Джон бросает осторожный взгляд на друга и продолжает: — Так это правда? Ну-у, что ты… девственник? Шерлок смотрит в окно, будто не услышав вопрос.       — Интересно, — протягивает он и в задумчивости взъерошивает кудрявые волосы. — Всё-таки Майкрофт рассказал Мориарти не всё.       — Ты о чём? — Джон с недоумением смотрит на детектива.       «Ватсон не понимает. Он никогда ничего не понимает» — Шерлок вздыхает, закрывает глаза и входит в чертоги разума. Длинный светлый коридор со множеством одинаковых дверей, но Шерлок точно знает какую выбрать. Массивная дверь из красного дерева: мощная и надёжно закрывающая одно из потаённых воспоминаний. Потянув её на себя, он оказывается в небольшой квартире, которую снимал в Нью-Йорке года два тому назад. Мужчина закрывает глаза и позволяет воспоминанию воплотиться здесь.

***

Шерлок возвращается домой, резким движением распахивая входную дверь. В лицо ударяет сильная вонь, от которой молодой человек лишь отмахивается, думая при этом, что при съёме следующего жилья стоит нанять экономку. Сбросив на диван белый кожаный плащ, Шерлок подходит к окну, рассматривая просыпающийся город. Несомненный плюс Нью-Йорка — это его круглосуточный ритм, который позволяет расследовать дела в любое время дня и ночи. Например, такое, как сейчас. Бросив беглый взгляд на часы, которые показывают семь утра, и отметив, что сегодня суббота, Шерлок прикидывает, сколько у него есть времени на отдых. Последнее дело оказалось весьма занятным, и детектив, к своему удивлению, понимает, что устал. Поэтому он ложится на диван и закрывает глаза, разрешая своему мозгу отключиться. Он просыпается от осознания того, что не один. В голове всплывают различные варианты непрошеных гостей, посмевших заявиться к нему без приглашения, но размышления и анализ вариантов прерывает насмешливый и знакомый голос.       — Дорогой братец, притворство никогда не было твоей сильной стороной. Я даже и не знаю, в чём ты действительно силён. Но актёрское мастерство однозначно не твой конёк. Ты проснулся уже две минуты назад, и это подтверждает напряжённое движение глазных яблок под закрытыми веками: у спящего человека их движение хаотично и расфокусировано. Едкая интонация всегда выводила Шерлока из себя, а вкупе с издёвкой, звучащей в голосе старшего брата, сейчас пробуждает неконтролируемую злость.       — Майк, — Шерлок распахивает глаза и резко садится, держа спину чересчур прямо. — Что привело тебя ко мне?       — Вот так сразу? А как же предложить чашку чая? Спросить, как у меня дела, и соблюсти прочие атрибуты семейных ценностей? Шерлок оборачивается и смотрит на брата, стоящего у окна и опирающегося на зонт. Вся его поза говорит о внутреннем спокойствии. Деньги и власть — вот что дает Майкрофу такую уверенность. Плюс поразительный ум, во много раз превосходящий его самого. Да, Шерлок восхищается братом, но никогда не скажет ему об этом.       — Хотя, учитывая то, в каком свинарнике ты живешь, от чая я бы отказался. Умереть от отравления было бы для меня уж слишком нелепо.       — Твоя смерть — предел моих мечтаний.       — Твои мечты низменны и глупы, точно такие же, как ты сам, — Майкрофт не подаёт вида, что слова младшего брата как-либо задевают его. Он никогда ничего не выражает, кроме брезгливости и отвращения. А и то, и другое всегда возникает, стоит ему оказаться рядом с Шерлоком. Иногда они и в самом деле не понимают, как можно называть их семьей. И действительно ли они являются таковой.       — Ты пришел сюда, чтобы попрактиковаться со мной в словесной пикировке? Это скучно.       — Моя жизнь и так не особо интересна. А с моим умом и вовсе скучна до невозможности. Ты — единственное относительное разнообразие в этих серых и монотонных днях.       — Я могу считать это комплиментом? — Шерлок зевает и потягивается, показывая своё отношение к словам брата. Майкрофт не отвечает, и повисшая тишина отчего-то странно действует на Шерлока. Ему становится холодно и неуютно: перепалки с братом были неизменным атрибутом каждой их встречи, и чем сильнее удавалось уязвить оппонента, тем правильнее и привычнее это казалось, но сейчас… За спиной раздаются тихие шаги, приглушенные резиновой подошвой дорогих ботинок. Зонт стучит при каждом шаге, а колебания воздуха достоверно сообщают, что Майкрофт направляется к нему. Но Шерлок не поворачивается, продолжая сидеть с прямой спиной (выправка брата давала о себе знать) и ожидая. Звук шагов затихает, а тепло, исходящее от тела брата, явно ощутимо. Он замирает за его спиной, продолжая молчать, и Шерлок спешно пытается сообразить, что можно сейчас сказать. А сказать что-то просто необходимо, иначе эта тишина просто-напросто съест его спокойствие. Пальцы на правой руке начинают мелко дрожать, и Шерлок злится на себя за это неконтролируемое движение. С Майкрофтом всегда так. Власть, сила, уверенность — всё, что исходило от брата, вырывало его из состояния спокойствия. Слишком умён был Майкрофт, слишком лучшим он был, и это вызывало в Шерлоке неконтролируемое желание подчиняться. Он изо всех сил прятал его, заталкивал в глубину себя, огрызался на самые безобидные реплики. Делал всё, чтобы растоптать в себе это низменное желание прогнуться, подчиниться, признать свою никчёмность. И дерзил, как только мог. Как итог — Майкрофт начал отвечать ему тем же, и их разговоры потеряли всякие братские чувства и семейную любовь. Лишь холодные реплики и издёвки, которыми они обменивались, как при сражении на шпагах: кто уколет больнее, кто сумеет пробраться сквозь барьер, кто сможет победить. Только Шерлок всегда знал, что Майкрофт выиграет. Он всегда выигрывал. Всегда.       — Ты заставляешь меня нервничать. Кто знает, что ты сейчас не накинешь мне на шею удавку. Или ты решишь ограничиться шелковым шнурком?       — Ты так плохо знаешь меня, братец? — тихий голос Майкрофта, звучащий рядом, заставляет пальцы дрожать еще сильнее. И Шерлок с отвращением к себе сжимает ладонь в кулак, чтобы Холмс-старший не заметил, какое влияние он оказывает на своего брата.       — Во-первых, ты слишком льстишь себе, полагая, что я буду использовать на тебе способ казни восточных царей. А во-вторых, ты же знаешь: я не люблю пачкать руки. Шерлок дышит тяжело и глухо, хотя старательно пытается это скрыть. Он сжимает и разжимает кулак, пытаясь успокоить взбесившееся сердце.       — …Но для тебя сделаю исключение, — заканчивает Майкрофт и кладёт ладони на плечи младшего брата. Проходит секунда. Вторая. Майкрофт ждёт, когда Шерлок взбунтуется, дёрнется или выкрикнет что-то резкое, но он молчит, ожидая дальнейших действий. И Майкрофт усмехается: он действительно разбирается в людях. Эта озлобленность брата, его колкие взгляды и резкие слова, а ещё все знаки тела, исходящие от него, явно сигнализировали об одной вещи. Как человек, всё время проводящий в кругах верховной власти, Майкрофт знал, что такое раболепство и восхищение. Достаточное количество, как женщин, так и мужчин демонстрировали Майкрофту своё восхищение и желание, но его они не интересовали, к тому же… Шерлок расслабляется. Майкрофт чувствует, как плечи под его ладонями теряют свою твёрдость и опадают. Минута. Потребовалась минута, чтобы Шерлок проиграл борьбу с самим собой и принял то, что неотвратимо мучило его с детства. Он сдался. Майкрофт улыбается — не ухмыляется и не кривит губы в усмешке — он действительно улыбается: Шерлок — единственный человек, которого он выделял. И сейчас этот человек наконец-то признал своё поражение. Большие пальцы начинают массировать плечи, неловко, не совсем умело — восточную науку акупунктурных точек Майкрофт знал только в теории, да и массажи он никогда не делал. Но это его не останавливает. Ладони переходят на шею, разминая позвонки, захватывая отросшие кудри и вновь спускаясь к отвороту рубашки. Дорогая ткань весьма мягкая, но не такая уж чистая — в отличие от старшего брата, Шерлок мог мотаться через весь город в течении нескольких дней в одной и той же одежде, не размениваясь на такие мелочи, как внешний вид. Шерлок откидывается головой назад, и пристальный взгляд Майкрофта цепляет острый подбородок и линию скул. Он придвигается ближе, вставая вплотную к брату и прижимаясь к его спине. Мягкие пальцы, не привыкшие к грубой работе, перемещаются на шею младшего брата и несильно сжимают, перекрывая воздух. Шерлок запрокидывает голову, вытягиваясь, и сильнее прижимается к нему. Внизу живота приятно тяжелеет, и собственное желание сворачивается тугим комком в паху. Майкрофт сильнее сдавливает его шею, чувствуя, как учащается пульс под его пальцами. Шерлок хватается за обивку дивана, комкает подушку и закатывает глаза, не в силах сдержать краткий стон от нахлынувших чувств. Вот они: боль, унижение, преклонение. Короткие ногти без следа царапают нежную кожу на кадыке и, наконец, отпускают. Сквозь попытку отдышаться Шерлок улыбается, сильнее утыкаясь затылком в мягкий живот брата. Да, они оба наслаждаются этим. Член приподнимается, упираясь в ткань брюк, и Шерлок опускает плечи. Вот он — знак его проигрыша, его слабости, его отброшенное знамя. Майкрофт, несомненно, видит всё. Но, что самое важное, он всё понимает. Рука брата проводит по его груди, цепляя мелкие пуговицы, спускается ниже, поглаживая пряжку ремня, и накрывает выпуклость на брюках. Шерлок закрывает глаза и рвано выдыхает, наслаждаясь даже таким прикосновением. Пальцами другой руки, Майкрофт проводит по его щеке и вновь тянется к шее, сжимая бледную кожу. Капкан захлопнулся. Ловушка готова, а добыча в плену. Самом сладком и возбуждающем плену. Крупные пальцы не справляются с молнией и застежкой на брюках.       — Сам, — командует Майкрофт, и от негромкой вибрации голоса шея покрывается шероховатыми мурашками. Шерлок понимает краткий приказ и пытается самостоятельно расправиться с замком. Оказывается, у него ледяные пальцы. Дело в сердечном давлении или в том, что вся кровь пульсирует в такт сердцебиению совсем в другом месте. У последнего процентная вероятность больше. Он расстегивает холодными пальцами ремень, задевая разгоряченную кожу, и шипит от неприятного контраста. Молния беззвучно раскрывается, освобождая от плена возбужденную плоть. Ладонь брата накрывает полностью вставший член, и Шерлок дергается от острых ощущений. Никогда его ещё не касались здесь… Никто, даже он сам. Ладонь движется по всему стволу, проводит от основания до гладкой головки и вновь плавно скользит вниз. Шерлок жалобно скулит, целуя другую руку, которая дарит не меньше наслаждений. Он слышит, как сзади хрипло дышит брат, чувствует спиной дрожь от его тела, слышит свои всхлипы и растворяется в восхитительных ощущениях. Член пульсирует, откликаясь на каждое прикосновение мягкой ладони. Шерлок не сдерживает особо громкого стона, когда большой палец массирует головку, размазывая по ней выступившие капли. Хочется ещё больше, ещё быстрее, ещё… Волна оргазма сотрясает худое тело, и Шерлок откидывается спиной назад, сильнее вжимаясь в стоящего брата. Испачканная ладонь поглаживает твердый член, а вторая рука опускается на плечи. У Шерлока звенит в ушах, а в голове непривычная пустота. Он облизывает пересохшие губы и наклоняет голову вбок, прижимаясь щекой к ладони, лежащей на его плече. Неожиданный грохот заставляет их вздрогнуть, и дернуться друг от друга прочь. Шерлок оборачивается, встречаясь взглядом с Майкрофтом, и чувствует, как неконтролируемо начинает краснеть. Стыд вкупе с неожиданностью сдавливает грудь, и детектив злится. Ему становится не по себе, а Майкрофт делает ещё пару шагов назад и оглядывается по сторонам. Причиной звука стал упавший зонт, который он облокотил об диван. Что-то поделать уже поздно, и то странное чувство, царившее между ними, окончательно разбилось, совершенно не вовремя пришел стыд и беспокойство по поводу того, что произошло. Майкрофт замирает, будто бы желая что-то сказать, но потом быстро подхватывает злополучный зонт и, оправив пиджак, стремительно выходит из комнаты. Массивная дверь из красного дерева закрывается за ним без звука, и Шерлок моргает, фокусируясь на стене перед ним. Привычные обои комнаты на Бейкер-стрит и знакомые очертания обстановки комнаты возвращают его в реальность, и детектив вздыхает, ожидая, пока чертоги полностью его отпустят. С тех пор Майкрофт не приходил к нему. Может быть, из-за того, что они уехали из Нью-Йорка и перебрались в консервативный Лондон, где Шерлок нашел себе и экономку, и соседа, а может потому, что он сам стал неинтересен брату. В любом случае, та дверь ещё часто снилась Шерлоку, а белый кожаный плащ до сих пор хранился глубоко в недрах его шкафа. Так же глубоко, как и все воспоминания о том дне.

***

      — Он же твой брат, — добавляет Ватсон, продолжая разговор, и Шерлок морщится: это для Джона прошла всего лишь пара минут — сам детектив успел давно потерять нить разговора. — Он бы не стал рассказывать Мориарти нечто личное.