Нечто личное

На Бейкер-стрит царит непривычная тишина. Джон ушел на свидание к очередной подружке, а миссис Хадсон к пекарю на соседнюю улицу. Тишина и бездействие — то, что угнетает Шерлока больше всего на свете. Он в сотый раз проверяет телефон, но сообщений от Лестрейда нет. Преступники затаились, и Шерлоку скучно. На задворках сознания мелькает крамольная мысль позвонить брату и попросить новое дело. Но элементарная гордость мешает Шерлоку сделать это. Он не будет просить. Он. Не. Будет. Ничего. Просить. В особенности у своего старшего брата. Потому что Майкрофт — Снеговик. Холодный и безразличный ко всему. Внутри него — ледяное сердце, которое он даже не прячет. Майкрофт не идёт на уступки, Майкрофту нет дела до чужих просьб. И на эту он не отреагирует. Шерлок смотрит на светящийся экран телефона в руках. И когда он успел написать брату? Сообщение в его духе: «Мне скучно. Хочу дело». В нетерпении, детектив встаёт с дивана и ходит по комнате. Он то выглядывает в окно, надеясь увидеть чёрный роллс-ройс Антеи, то выжидающе посматривает на дверь. Но комната к его метаниям остается безучастна. Как и Майкрофт. Шерлок вспыхивает и бросает телефон в стену, разбивая очередную дешевую игрушку. «Чего он ожидал? Что брат принесёт ему новое дело на блюдечке? Что он придёт лично? Наивный». Эмоции клокочут и бурлят, и Шерлок спешно озирается по сторонам, думая, каким ещё образом выпустить пар. Хрупких предметов в комнате достаточно, но все они — не то, что ему хочется разбить. В памяти всплывает инцидент с братом, которому он выворачивал руку, прижимая к стене. «Это было… Волнительно». Собственное возбуждение даёт о себе знать, и Шерлок недовольно морщится: он, в меру своих сил, старался контролировать эту мужскую особенность и не давать спуску своему организму. Вот и сейчас он глубоко дышит, пытаясь не прислушиваться к собственным ощущениям. Он даже садится в кресло и включает телевизор, но классические брюки слишком тесные, и от такого положения член оказывается в давящем плену мягкой ткани. Это лишь усугубляет ситуацию, и Шерлок встаёт с кресла. Все его телодвижения никак не способствуют отвлечению. Давно он не ощущал столь сильной власти тела над собой. Раньше оно было куда более послушным, и неуместное возбуждение гасло под действием силы воли без использования такой глупости, как самоудовлетворение. Сейчас же все попытки обойтись мысленным приказом сводились к нулю. Шерлок готов на стены лезть, но тянущее ощущение внизу живота и приятно отяжелевший член не дают думать ни о чём другом. Выйдя в коридор — лишь бы не оставаться в комнате — Шерлок обращает внимание на прислоненный к стене зонт. В сознании хлопает массивная дверь из красного дерева, и скрипит белый кожаный плащ. Старые воспоминания, старательно отгоняемые долгое время, вновь взывают к себе, напоминая о восхитительных ощущениях. Шерлок впивается зубами в губу, но воспоминания о руках Майкрофта, приносящих ему столько наслаждения, никак не потухают. Мужчина сжимает пальцы и с размаху бьёт кулаком в стену. Боль лишь усиливает желание, а напряжение в паху столь обжигающее, что он понимает: ещё чуть-чуть, и эта битва с самим собой будет проиграна. И он сдаётся. Просто и окончательно. Торопливо садится в кресло и расстёгивает молнию на брюках. Приспускает трусы и достает член. Замирает: «Что делать?». Обхватывает ствол правой рукой, чувствуя, какой он горячий и сухой. Ведет ладонью вверх и вниз, стягивая нежную кожу. «Приятно». Но хочется больше. Ярче. Он ускоряет движения и откидывает голову на спинку кресла. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, а кисть устает от непривычных действий. Закусив щеку изнутри, Шерлок быстро двигает ладонью, но рука начинает болеть, и движения становятся размазанными, не принося нужного наслаждения.       «Нет. Всё не то. — Раздражённо дёргая головой, он убирает руки и сжимает подлокотники кресла. — Это не то». Стоящий член выглядит комично и нелепо. И да — Шерлок не умеет дрочить. Ещё чуть-чуть и он сдастся и признает — он хочет, чтобы это были знакомые руки Майкрофта. Чтобы его уверенные и влажные ладони скользили по его члену. Чтобы его пальцы массировали чувствительную головку и ласкали горячее основание ствола. Он хочет отдаваться ему, только его рукам и только его губам.       «Грёбанная Снежная королева, которой на всё наплевать!» В ответ на его мысли внизу хлопает входная дверь, и Шерлок срывается с места, поспешно скрываясь в ванной комнате. Если это миссис Хадсон, то она не станет подниматься к нему — сначала приведет себя в порядок, только потом пойдет жаловаться. Если же это Джон, то его вежливость не даст дергать человека, закрывшегося в туалете.       — Шерлок? Ты здесь? Это не экономка и не сосед. И даже не Мориарти. Хуже. Это его брат. Знакомый голос раздается в его комнате, и тонкой картонной стене не скрыть все ленивые и спокойные интонации. Шерлок сглатывает, а убранный в трусы член снова напоминает о себе, отзываясь на голос. Торопливо соображая, как сплавить брата побыстрее и постараться не спалиться, Шерлок застегивает брюки, случайно задевая не успокоившийся орган, и, не сдержавшись, стонет.       — Шерлок! Голос Майкрофта, в котором звучит беспокойство, усугубляет ситуацию. Начни Шерлок дрочить сейчас, кончил бы под звучание его голоса сразу же.       — Шерлок, что с тобой? Шерлок! Шаги Майкрофта звучат у самой двери, и Шерлок отходит в дальний край комнаты, напряженно глядя на дверь. Она сотрясается от стука, и Шерлок мечется взглядом по уборной.       — Шерлок Холмс! Немедленно отзовись и открой дверь! Приказ. Не холодный и безжизненный, а эмоциональный: тревожный, испуганный. Шерлока ведет от такого голоса, от Майкрофта, который ломится в дверь, готовый её выломать.       — Шерлок! Черт тебя дери, открой! Что с тобой?! Брат кричит его имя, и у него пересыхает во рту: «Если бы Майкрофт выкрикивал его имя совсем по другой причине…». Шерлок опускает дрожащие руки на выпуклость на брюках, ощущая твердый член, рвущийся наружу, совсем в другой плен. По звуку Майкрофт отходит от двери и, кажется, берется за телефон. Он, вероятно, звонит Джону, либо же вызывает своих людей, для которых эта дверь преградой не станет.       — Я тут, — наконец подает голос Холмс-младший, и Майкрофт сбрасывает вызов.       — Шерлок, — пытается взять себя в руки и сделать голос более спокойным Майкрофт. — Скажи мне, что ты не решил поддаться стадному чувству и покончить жизнь в ванной комнате, как все безмозглые суицидники. Майкрофт прислушивается и ему кажется, что Шерлок усмехается.       — Нет. Я в порядке.       — Тогда выходи.       — Нет. Это ты уходи.       — Что? Это же ты меня вызвал. Ты попросил дело, и я приехал. Думаю, тебя это заинтересует. Даже я обратил внимание на это. Отравление на свадьбе. Жертва — жених. Тебе стоит на это взглянуть.       — Обойдусь. Уходи, Майкрофт.       — Нелогичное поведение, взаимоисключающие желания, гиперактивность вкупе с нелюдимостью. Только не говори, что ты опять подсел на наркотики. Тебе стало скучно, и ты решил так развлечься? Шерлок, не будь ребёнком! Брат за стеной молчит, и Майкрофту становится страшно, что его предположение верно.       — Шерлок! — Он ударяет ладонью по двери, и слабый замок ходит ходуном: «Если приложить усилия, то он может выломать её».       — Ты хочешь поговорить? Давай поговорим. Скоро у отца юбилей. Он хочет охотничье ружье. Хочет пойти на охоту. Зовёт нас. Шерлок, что скажешь? Ты ведь защитник животных, будешь отговаривать его? Шерлок? Брат молчит, и Майкрофт раздражается всё сильнее: «Сколько можно? Почему Шерлок — его обуза? Почему он должен всегда быть старшим братом и заботиться о семье? Почему остальным на это наплевать? Почему Шерлок такой эгоист?». Майкрофт пинает дверь, даже не задумываясь о дорогих кожаных ботинках, у которых стоимость равняется качеству. Он снова и снова бьёт ногой по двери, выплескивая всю злость.       — Ты — эгоистичный, никогда не думающий ребенок! Удары сыплются на деревянную преграду, а ругательства на Шерлока. Оскорбления, обвинения — всё это лишь распаляет его возбуждение. Громкий и злобный голос Майкрофта проникает под кожу, и Шерлок поглаживает член сквозь ткань брюк. Пальцы на ногах сжимаются от удовольствия, а сердце бьётся в такт выламывающейся двери. Шерлок прерывисто дышит, наслаждаясь абсурдностью ситуации и долгожданным удовольствием, растекающимся по телу от собственных прикосновений. Замок слетает совершенно неожиданно, и Майкрофт буквально вваливается внутрь. Неповоротливый брат удерживается за стену, чтобы не упасть, и поднимает голову, встречаясь глазами с затуманенным взглядом Шерлока. Младший брат выглядит ничуть не виноватым. Наоборот. Он выглядит… Сексуально? Приоткрытые губы, шальные глаза, испарина на левом виске и говорящая выпуклость в паху. А ещё мелкая дрожь и извечная ухмылка. Майкрофт стремительно подходит к нему и хватает за отворот рубашки.       — Ты… — Он дышит в лицо Шерлоку, не зная, что хочет сказать. Злоба кипит в нем, и ему хочется… Ему хочется…       — Накажи меня, — шепчет Шерлок, почти неслышно, с придыханием, проглатывая окончания и теряя слова. Майкрофт задыхается от этих слов. Он распаляется сильнее, только сейчас огонь внутри него пылает другим жаром. Кровь кипящей лавой спускается вниз и сворачивается тугим ядром в паху. Шерлок цепляется за его грудь, за лацканы пиджака, трётся щекой об рубашку прижимается всем телом. Его твёрдый член упирается в его живот, и Майкрофт не может сдержать судорожного вздоха.   Он запускает руку в кудрявые волосы и оттягивает черные пряди, заставляя Шерлока отодвинуться и взглянуть в его серые глаза. Губы брата мелко подрагивают, и Майкрофт проводит по ним большим пальцем. Влажные от частого облизывания, они тянутся к его пальцам, обжигая дыханием.       — Шер-рлок, — зовёт его Майкрофт и чувствует, как худое тело отзывается на мягкую интонацию. Как брат доверчиво тянется к его губам, как целует. Первый раз в жизни, неуверенно и неправильно — совсем не правильно и не удобно — но это не то, на что Майкрофт обращает внимание. Он растворяется в этой гамме чувств, в незнакомых, но таких долгожданных ощущениях.       — Пожалуйста, — просит Шерлок, просит без язвительности (да и откуда бы ей сейчас взяться?) и вновь трётся об него напряженным членом.       — Ты хочешь снова? — Майкрофт совсем не держит себя в руках и не может следить за интонацией. Голос звучит с придыханием, а язык скользит по молочно-белой шее младшего брата. Он думал, что не будет заниматься такой ерундой, что это — мокро, что чужие слюни — не гигиенично, но Шерлок так открыто ластится, так прижимается, а его кожа такая мягкая и приятная, что у него не возникает отторжения.       — Хочу… С того раза, каждый день. Каждую ночь… Ммм… Майкрофт не даёт ему договорить. Он проводит рукой по груди и кладет её на пах, сжимая член. Стон срывается с губ, слишком громкий, общий и сладкий. Шерлок подаётся навстречу руке, забывая дышать. Ему хорошо, ему так хорошо. Майкрофт покрывает его шею поцелуями, а его рука движется по члену, отчего волны наслаждения проходят через всё тело, заглядывая в самые укромные уголки.       — Только не уходи после… Потом не уходи, пожалуйста… Майкрофт останавливается и заглядывает ему в глаза. Шерлок тоже отрывается от него и встает прямо.       — Пожалуйста. Майкрофт что-то читает в его глазах и кивает, вновь притягивая брата к себе. Движения становятся мягче, чувствительнее, а поцелуи — нежнее. Оргазм кружит голову и отключает мысли. Цветные пятна перед глазами не имеют формы, а ноги — опоры. Всё, что ощущает Шерлок, — надёжные руки брата, прижимающие его к груди, и теплое дыхание на своей шее.

***

Мориарти был абсолютно не прав: Майкрофт — далеко не снеговик, а Шерлок — теперь не девственник. Но никому не нужно об этом знать. Потому что это — личное.