Цена жизни короля

Прошло несколько дней после битвы с Гвидионом. Беженцы вернулись в свои дома, кто-то искал временное пристанище, оставшись без крова, родные хоронили мертвых и выхаживали раненых. Пособников Гвидиона, тех, кто не проходил темный обряд, и кого не затронула очистительная волна, теперь держали в темнице до вынесения окончательного приговора. Многие жители настаивали на смертной казни, но Мерлин пытался отговорить Артура. Он считал, что уже хватит крови и смертей. И Артур был склонен с этим согласиться. К тому же маг предложил просто стереть их память и позволить им начать жить заново. В Камелоте все еще оставались волшебные существа, способные на это. Мерлин и Моргана забрали с Авалона спасенного ими сироту Киана и изо всех сил старались помочь мальчику пережить потерю родителей. И это удавалось им хорошо. Казалось, все шло отлично, только… - Как ты догадался, что надо сделать? И как ты вообще сумел открыть эту шкатулку? – Артур сидел напротив Мерлина зале Совета. Из-за того, что на восстановление Камелота уходили все силы и все время, друзьям так и не удавалось поговорить о случившемся. Мерлин замялся, пытаясь оттянуть неизбежный разговор. - Так что, Мерлин? - Артур, я… - Да? - Я больше не маг. У меня больше нет магии. Эта фраза всколыхнула память Артура. Прошло уже много лет с тех пор, когда Мерлин произнес эти слова с точностью да наоборот, признаваясь в своей тайне умирающему королю. - Но почему? - Для того, чтобы разрушить такое мощное заклинание носителя темных сил Старой религии, я должен был чем-то пожертвовать. И я отдал часть себя – свою силу. В конце концов, это спасло всех нас. А с Гвейном… это была чистая интуиция. Никакой магии. - И что ты теперь будешь делать? Без силы. - Вновь стану твоим слугой, - Мерлин послал Артуру хитрую улыбку. - Не смей угрожать королю! – Артур расхохотался в ответ, но в следующий момент стал совершенно серьезен. – И все-таки? - Продолжу учиться у Гаюса, пока он еще в силах меня обучать, а потом, с твоего позволения, займу должность придворного лекаря. К тому же я намерен просить руки твоей сестры и жить с ней долго и счастливо. Артур снова улыбнулся и откинулся на спинку кресла. - Это я уже понял. Считай, что ты ее получил. - Руку или должность?! - Опять наглеешь? Только ты и Гвейн позволяете себе так со мной разговаривать. - Дружеские привилегии. Итак? - Хорошо, и то, и другое твое. Доволен? – Артур поднял руки вверх, признавая поражение. - Как никогда. Кстати, не думаешь ли ты возвести Томаса в рыцари и женить Гвейна на Эйлит? Очень уж старательно она ухаживает за ним, а он млеет от такого внимания. А еще я хотел внести пару предложений по… - Мерлин! Прошло два года… - От Киана сбежал очередной учитель, - Моргана подошла к Мерлину, стоящему около окна, и прижалась щекой к его спине. - Он очень смышленый мальчик, но слишком неугомонный. - Твое воспитание, - Мерлин улыбнулся, повернувшись и заключив Моргану в объятия. - Скорее, твое. Почему ты такой напряженный? Мерлин отступил на шаг и устало прислонился спиной к стене между окнами. - Мне не по себе… Такое чувство, что внутри все клокочет. Даже дыхание перехватывает. Что-то должно произойти… Что-то… - Мерлин… - Моргана попыталась остановить его, но безуспешно. - Нет, понимаешь, я чувствую, что-то будет. - Согласна, будет, - Моргана кивнула головой и улыбнулась. - Ты тоже это чувствуешь? Надо сказать Артуру. Мы слишком расслабились в последнее время. - Боже, Мерлин, ты можешь помолчать?! - Как я могу молчать, если чувствую грядущие перемены? Моргана развернулась и села в кресло у того же окна. Рядом стояла изящная глиняная ваза, в которой красовался накануне собранный Мерлином букет полевых цветов. - Конечно, перемены, дурачок… Ты будешь отцом. - Отцом? – Мерлин непонимающе тряхнул головой. – Но я и так Киану, как отец. - Знаешь, иногда до тебя очень долго доходят простые истины. Прямо как до моего братца. - Отцом… Моргана! – Мерлин поднял девушку с кресла и закружил по комнате. – Неужели? Девушка поцеловала Мерлина в щеку и заглянула ему в глаза, удивившись тому, что она в них увидела. Любовь, обещание счастья и… Волшебное пламя полыхало в глазах уже не юноши, но взрослого мужчины, на чьих плечах столько раз была судьба великого королевства.