Кровавый поцелуй

Юра проснулся от острой боли во всем теле. Сжав зубы он не спеша сел в кровати. Перед глазами была пелена. Парень потер глаза кулаками и вновь отрыл их. Стало лучше. В теле была странная слабость, а острая боль пронзала все его тело, словно его тыкали чем-то. Немного тошнило, да и голова кружилась. Выматерившись, Юра сполз с кровати и побрел в туалет. Шел он, держась за стенку и часто останавливаясь, дабы перевести дух. Состояние было ужасным. Сделав свои дела, Плисецкий вернулся в комнату и лег на кровать. Слабость была жуткая. Но жажда его не мучила. Крови пока не хотелось. Юрка так увлекся диагностикой своего тела, что не заметил как в комнате появился Виктор. — Как себя чувствуешь? — С порога спросил Никифоров. — Смотря с чем сравнивать. Тошнит и слабость, — ответил парень, устраиваясь на подушке. — Ну, это скоро пройдет, — улыбнулся Виктор. — Жажда не мучает? — Нет пока, — ответил Плисецкий, в очередной раз прислушиваясь к себе. — Тогда отдыхай. Виктор вышел из комнаты, а Юрка прикрыл глаза. И судя по всему он задремал. Разбудил его вкусный запах и копошение Виктора в комнате. Разлепив сонные глаза Юрка посмотрел на стол. Там стояли две тарелки, от которых вкусно пахло. Плисецкий облизнулся и пересел за стол. — Что это? — еще раз принюхавшись, спросил Юрка, заодно тыкая вилкой содержимое тарелки. — А ты попробуй, — улыбнулся Виктор. Юрка с сомнением потыкал блюдо еще раз, но в итоге отрезал себе кусочек. На вкус оказалось не так уж и плохо. Прожевав и проглотив, Плисецкий отрезал еще кусок. — Так что это? — вновь спросил Юра. — Слегка обжаренная говяжья печень.¬ — Ухмыляясь, ответил Витя.– Весьма питательное блюдо для нас. Понравилось? — Угу. Завтрак продолжился в молчании. Юрка, правда, косился на донельзя спокойного Никифорова. Тот сидел в кресле и читал газету, изредка хмурясь. — Вить, а как ты стал вампиром? — наконец то спросил Плисецкий. — Эххх, это было так давно. Но коль так интересно — слушай.

Родился я почти триста лет назад. Мать смутно помню, мне было пять, когда она умерла. А моим отцом был средний сын одного графа. Фамилия его тебе ничего не скажет, ибо уже лет сто с небольшим такого рода вообще нет. На момент моего рождения моему папочке едва шестнадцать исполнилось. Граф, конечно, не был рад этому факту, но оставил меня в главном доме. Я играл с младшим сыном графа и понемногу учился читать и писать. Жил я, в общем неплохо. А потом к нам приехал французский учитель для сына графа. Красивый, видный мужчина. Он очень отличался от всех тех, кто окружал нас до его приезда. Но был у нашего графа и явный грешок. Уж очень он любил играть в карты. Француз тоже был любитель поиграть. В итоге мой хозяин проигрался. Но француз вместо денег и поместья попросил отдать в качестве долга меня. Граф согласился. А спустя всего пару недель мы покинули Россию. Так я оказался во Франции. Еще пять лет я учился языку и другим наукам в лучшем университете. Для всех я стал племянником графа ДеЛоконте. Сыном его рано погибшего младшего брата. Хотя никакого брата отродясь не было. Франсуа ДеЛаконте научил меня всему, что надо знать молодому вампиру. Но лет через тридцать мы вновь прибыли в Россию. Только теперь я был не крепостной крестьянин Витька внук Никифора, а ВиктОр ДеЛаконте. Молодой граф. Мы с Франсуа неплохо тут повеселились, развлекаясь на наш манер с молодыми дворянами. Пробыли в России около трех лет, а потом вернулись в Париж. — Охренеть, — только и смог вымолвить Юрка. — Отдохнул? — спросил Виктор. –Угу. — Тогда одевайся и пошли на твою первую охоту. Вскоре они вышли из дома. Смеркалось. Они вдвоем шли по улицам, высматривая жертву. — Первое правило охоты — пока неопытен, охоться только ночью. — Негромко произнес Виктор. — Второе — выбирай жертву слабее себя. Это потом, когда научишься, можно выбирать любого. Третье — если не собираешься обращать жертву, то ее нужно убить. Юрка поморщился. — Да убить. Иначе такой человек станет упырем, у которого только одна цель — кровь. Они ненасытны. Пять жертв за ночь, для них это не предел. Смотри. Юрка остановился и пригляделся. Недалеко от них в темноте стоял молодой человек лет двадцати. Худой до безобразия. Плисецкий тяжело сглотнул. Горло охватил пожар, глаза заблестели. — Подходи осторожно со спины. Рукой за шею прижми к себе и кусай. — Проинструктировал Никифоров. Плисецкий так и сделал. Осторожно подошел, молниеносное движение руки и вот молодой вампир уже впивается клыками в нежную незащищенную шею. Горячая вкусная кровь потекла по его горлу, слегка обжигая. Юрка пил жадно, стараясь запечатлеть в памяти свою первую в новой жизни охоту. Парень в его руках слабо рыпался, но молодой вампир крепко его держал. Плисецкий осушал свою жертву, словно кубок дорогого вина. Оторвавшись от парня, Юрка вытер губы тыльной стороной руки. Облизался и глянул на Виктора. Никифоров подошел к ним и одним ловким движением свернул шею жертве. — Наелся? — тихо спросил Виктор, заглядывая в зеленые глаза Юры, где еще горели алые искорки. — Ага. А ты когда последний раз ел? — в ответ спросил парень. — Сегодня днем, — спокойно ответил Виктор. — Совместил приятное с вкусным. — Это как? — удивился Юрка. — Секс, мой маленький, простой секс. — Рассмеялся Виктор, глядя на скривившегося Плисецкого. — И кто она была? — не унимался молодой вампир. — Не она, он. — Беее, — Юрка сплюнул на снег.– Это же мерзко! — Мы вампиры бисексуальны по своей природе. Нам все равно кто в нашей постели. Тем более, что во время секса кровь особенно вкусна. Пройдет немного времени, и ты так же будешь изредка питаться. — Пояснил Никифоров. Юрка еще раз плюнул на снег, посмотрел на труп, что лежал в метре от него и глубоко вздохнул. — Пошли домой? — предложил Виктор. –Угу, — отозвался Плисецкий и пошел за Виктором. Десять лет спустя. Париж. 1928 год. В поместье господина Бурже было многолюдно. Он давал закрытый вечер для весьма узкого круга своих друзей. Друзей набралось человек сто. Они пили и общались между собой, изредка поглядывая на двух блондинов, которые мило общались с самим Бурже. Юрка откровенно скучал, но для вида поддерживал разговор. Это был его дебют в обществе. Десять лет назад они с Виктором покинули Россию, ибо жить там стало тяжко. Переехали в поместье Виктора, где Плисецкий начал учиться. Учеба давалась ему относительно легко. О прошлой жизни он старался не вспоминать, лишь изредка скучая по младшей сестренке. И вот спустя долгие десять лет Виктор решил, что пришло время ввести Юру в высшее общество французской знати. И вот теперь Плисецкий вынужден был слушать диалог Виктора и Бурже. Главное со скуки не начать зевать. Положение спасали деликатесы на большом столе и шикарное вино в бокале. Да и шампанское тоже было ничего. Но его Юра не любил. Краем глаза он заметил четыре знакомые фигуры. Развернувшись он посмотрел на тех, кто привлек его внимание. Там в глубине зала были его родители и брат с сестрой. — Вить, — Юрка толкнул своего друга, — там мои родственники. Что делать? — Ничего. Развлекаемся дальше. Чуть позже подойдем к ним. Юрка поставил на поднос официанта пустой бокал и, поклонившись Бурже, вышел в туалет. Там он умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. За это десятилетие он практически не изменился. Разве что волосы были длиннее. Приведя себя в порядок, он вернулся в зал. Там веселье шло полным ходом. Виктор танцевал, с какой-то мадам, мило улыбаясь и строя глазки. Жертва выбрана, догадался Плисецкий. Спустя пару минут танец закончился и Виктор подошел к своему ученику. — Пошли, — тихо произнес он, указывая на родственников Юрки. Чем ближе подходил они, тем беспокойней становился Плисецкий. — Госпожа Плисецкая, — поклонился Витя.– Рад вас видеть в добром здравии. — Ох, ВиктОр, я тоже рада видеть вас. Вы так долго не появлялись, что все подумали, что вас уж нет в живых, — почти на одном дыхании произнесла женщина. — Я занимался воспитанием младшего братика, — Виктор обнял Юру и прижал к себе. — Это так благородно! — выдохнула женщина. Юра поднял голову и в упор посмотрел на ту женщину, что когда-то была его матерью. — Ах! — всплеснула руками она, — Он так похож на моего маленького Юрочку! — Жорж родился на севере Франции, и вряд ли бывал в России, — с улыбкой ответил Виктор. Юрка стоял молча, глядя на своих родственников. Если раньше при воспоминании о них он бесился и ругался, то теперь было всё равно. Уже давно он смирился со своим одиночеством. Еще тогда в ноябре 1917 года. Вечер они покинули чуть ли не самыми первыми. Светало. Хотелось попасть домой до рассвета. Ибо ночь была весьма утомительна. Голода Юра не чувствовал, разве что от вина слабость в теле была. — Как тебе вечер? — спросил Виктор. — Весьма мило все было, — ответил Плисецкий, — разве что встреча с родителями была неприятной. — Все так плохо? — удивился Никифоров, входя в дом. — Я никогда им не прощу того, что меня бросили. — А ты злопамятный, котенок! — рассмеялся Виктор. — Я не злопамятный! Просто я злой и память у меня отменная, — огрызнулся Плисецкий.– Все, я спать! Дверь в комнату Юрия хлопнула, и Виктор коварно улыбнулся. Потребуется еще много времени, дабы перевоспитать этого хулигана. Впереди у них долгая жизнь, еще успеет сделать все что задумал.